Не отпущу

Лера никогда не думала, что её жизнь в Питере сложится так... нестандартно. Она приехала из маленького северного городка на окраине Архангельской области три с половиной года назад, устав от бесконечных морозов, коротких дней и ощущения, что мир там замирает. В большом городе она надеялась на новую работу, свежий ветер и, может, любовь. Сняла комнатку в старой трёхкомнатной квартире на Васильевском острове у бабушки Нины — хрупкой, но бойкой старушки с седыми волосами, собранными в аккуратный пучок, и глазами, полными тихой грусти. Бабушка Нина снимала комнату, чтобы не чувствовать себя одинокой, и Лера сразу пришлась ей по душе: молодая, но уже с материнской заботой — варила супы, убирала пыль в углах, куда хозяйка не доходила, и просто разговаривала часами о жизни. Вскоре появился он — внук бабушки, Владик. Высокий, худощавый парень с тёмными кудрями и задумчивым взглядом, студент ИТ-факультета Политеха. Би, как он потом признался Лере шепотом под одеялом в их первой ночи. Они познакомились за ужином: бабушка Нина хлопотала на кухне, а Владик зашёл "на минуточку", но задержался на весь вечер. Искра проскочила мгновенно — поцелуи в коридоре, прогулки по набережным Невы, когда туман стелился по воде, как в сказке. Полтора года пролетели в вихре: Лера устроилась менеджером в маленькую IT-компанию, они с Владиком делили комнату, спали в обнимку, мечтали о будущем. Бабушка Нина расцветала от их присутствия — Лера водила её к врачам, готовила каши, а Владик чинил кран и лампочки. А потом... бабушка ушла. Тихо, во сне, в свои восемьдесят пять. На похоронах родственники — сын и дочь — явились с претензиями: "Где наша доля квартиры?" Но нотариус зачитал завещание, и все замерли. "Лера, детка, — гласила запись голосом бабушки Нины, записанным заранее, — за полтора года ты проявила больше заботы, чем мои родные дети за всю жизнь. Квартира твоя. Живи счастливо". Лера рыдала, Владик обнимал её крепко-крепко, а родственники ушли, хлопнув дверью. Они остались вдвоём в уютной квартире с высокими потолками, скрипучим паркетом и видом на Большой проспект. Но идиллия длилась недолго. Через полгода Владик пришёл домой бледный, с дрожащими руками. "Лер, я... влюбился. В парня. Это серьёзно". Его звали Ярик — милый мальчишка двадцати двух лет, студент театрального, с огромными голубыми глазами, пухлыми губами и манерами, от которых Лера сначала опешила: он вилял бёдрами, когда ходил, поправлял воображаемые локоны и говорил "милаааааашки!" на любой счёт. Владик плакал: "Я ухожу, прости". Но Лера, с её северским упрямством, не отпустила. "Живи втроём, — сказала она твёрдо. — Квартира большая, места хватит. Я тебя люблю, и если это часть тебя — ладно". Ярик въехал на следующий день с двумя чемоданами и плюшевой игрушкой в руках. Лера ждала скандалов, ревности, разборок. Но... нет. Они с Яриком спелись с первых дней. Он оказался душой компании: готовил пасту с идеальным соусом, учил Леру красить губы ("Дорогуша, ты же богиня!"), а вечерами они вместе хихикали над Владиком. Тот был их общей мишенью — "пиляли" его за всё: за то, что он программист и не замечает грязи на столе, за то, что забывает купить молоко, за серьёзный вид, когда Ярик устраивал "модный показ" в пижаме. "Владя, ты как слон в посудной лавке!" — визжала Лера, а Ярик подхватывал: "Дааа, солнышко, иди сюда, мы тебя сейчас переоденем в блузочку!" Прошло три года. Они так и живут втроём — странная, но крепкая семья. Лера работает удалённо, Ярик снимается в эпизодах сериалов и подрабатывает визажистом, Владик кодит фриланс. А теперь ожидают четвёртого... то есть, четвёртого жильца. Лера на пятом месяце — животик уже округлился, она сияет, несмотря на токсикоз. УЗИ показало мальчика, и они все в восторге: Владик — отец (биология на его стороне), Ярик уже шьёт крошечные бантики, а Лера шутит: "Будет нашим маленьким модником". По вечерам на кухне — смех, сплетни, объятия. Питер за окном шумит дождями, но в квартире тепло. Лера иногда думает: "А ведь бабушка Нина бы одобрила".