Game Over

      Неделя выдалась на редкость паршивой, но последней каплей для меня стало то, что в коридоре агентства я застала свою давнюю любовь, целовавшегося с другой: Пак Сонхва, счастливый и окрылённый, обнимал свою очередную пассию, а заметив меня, лишь смущённо извинился и попросил передать Хонджуну наушники, которые он у него одолжил.       Вежливо согласившись, за неимением выбора, я с каменным лицом забрала предмет и проследовала дальше по коридору, преследуемая сладкими звуками милующейся парочки. Набрав брату, я коротко оповестила его, что на выходных он может заехать за своей собственностью: на что Джун как обычно проворчал нечто несуразное и отключился. В расстроенных чувствах свернув в уборные, я сразу же двинулась к раковине и ополоснула лицо ледяной водой, в попытках унять сердце, разрывавшее мне болью грудь, и явственно-распаляющее сознание чувство вселенской несправедливости по отношению ко мне. Всматриваясь в гладь зеркала над рукомойниками, я пыталась понять, что же со мной было не так, раз Пак Сонхва — парень, по которому я сохла ещё с тринадцати — ни разу вообще не обратил на меня внимание.       И причин, к несчастью, было предостаточно: округлое лицо пухлыми щеками, за которые друзья дразнили меня хомяков, когда были помладше, блёклые серо-зелёные глаза, недостаточно красивой формы, дурацкие веснушки, которые вечно приходилось прятать, и которые водили свои мерзкие хороводы не только на носу и щеках, но и на плечах, где их вообще ничем нельзя было скрыть, короткие пальцы с вечно обломанными короткими ногтями, маленького роста и тощая как воробей, и вишенка на этом безобразном торте из недостатков — плоская грудь-единичка.       Сколько ехидных комментариев и оскорблений я пережила из-за неё страшно было вспомнить.       Так некстати, я воскресила в голове образ недавно-встреченной в коридоре новой девушки Пака Сонхва: высокая и стройная, с модельной внешность, пышной грудью и отличной задницей — всего было в меру, в нужном месте и при ней — с выразительным взглядом "лани", узким лицом с точёным подбородком, и кожей, белоснежной и гладкой, точно она позаимствовала её у одноименной с цветом принцессы.       Я старалась держаться — видит небо! Старалась, — но судьба подкинула мне слишком много испытаний и неудач в эту неделю, так что не выдержав я в итоге всё же позорно разрыдалась в кабинке, попутно набирая на телефоне сообщение двум своим лучшим друзьям.       Меньше всего на свете мне хотелось провести этот пятничный вечер в одиночестве — если уж спиваться от горя по парню, который тебе не светит, то только в компании тех, кто поддержит, утешит и поймёт.

***

      Апартаменты Минги находились на окраине Каннамгу, на другом конце города фактически от моей работы, так что приехала на квартиру к двум своим лучшим друзьям я уже ближе к одиннадцати часам вечера.       Открыл мне как всегда радостный и бодрый Юнхо: в безразмерном синем худи с жутковатым котом из какой-то одному ему известной манги, белых джинсах с цепочками и клетчатыми красно-зелёными заплатками и взъерошенными тёмно-русыми волосами (за неделю до этого он решил смыть цвет и походить со своим натуральным какое-то время), он весь излучал позитив и поддержку.       — Херин, привет! — улыбнулся мне друг сразу же запуская в прихожую и галантно помогая снять пальто, а затем не дожидаясь ответа оживлённо затрещал, едва ли давая мне возможность вставить хотя бы слово: — Ты не представляешь какие это были пробы! Нас вызывали на прослушивание одного за другим, а когда только-только зашёл в коридор, то сразу увидел там своих соперников, и это просто… это был улёт и в тоже время настоящий кошмар! Я чувствовал себя рыбкой Поньо среди голодных баракуд!       Юнхо наклонился, помогая мне обуть белые тапочки, продолжая при этом без умолку вещать:       — Это были настоящие акулы — клянусь, они бросали такие взгляды..! Они готовы были растерзать меня прямо там! Загрызть, чтобы пройти кастинг, но взяли именно меня!.. Я кивала, улыбаясь другу и наслаждаясь-впитывая его непосредственность и увлечённость: они были как бальзам на истерзанную уставшую душу. Из коридора, ведущего на кухню, высунулась пепельно-белая макушка, венчавшая голову второго моего друга: Минги ленивым нечитаемым взглядом окинул нас двоих, застывая флегматичным взором на активно-жестикулирующем Юнхо.       — Эй, балабол. — без энтузиазма позвал Минги, вынуждая болтавшего Чона обернуться. — Твои пиццы сейчас сгорят.       — А ты не мог бы их вытащить, — с нотками сварливости откликнулся Юнхо, всё же направляясь на кухню. — Или это занятие не для таких высокородных задниц как наше высочество?       — Его величество, — невозмутимо отозвался Минги. — Достаточно того, что вы оккупировали мою хату. И отпусти Херин в ванную.       — И тебе привет, Снежная королева, — с ехидством отметила я, и ухмыльнувшись друг уже зашагала было в сторону душевой, как его прохладный вечно-ровный голос окликнул меня:       — Подожди. Полотенце возьми.       Замерев у входа в гостевую ванную, я беспокойно переступила с ноги на ногу: шмыгнула носом, старательно прогоняя из себя грусть и стараясь выкинуть из головы, как ещё десять минут назад я плакала на заднем сидении такси.       Минги появился бесшумно — как чёртик из табакерки — заставив меня невольно вздрогнуть.       — Блять! — непроизвольно ругнулась я.       — Без оскорблений моей профессии, — невозмутимо отшутился Минги с каменным лицом, протягивая мне пушистое махровое полотенце.       Внезапно он схватил меня одной рукой за предплечье, а длинными узловатыми пальцами второй стиснул мои пухлые щёки привлекая ближе к себе. Я гневно всхрапнула, замирая и принимая его глупую игру в гляделки — Минги в целом мало заботили людские приличия: эта тощая тупая дылда обожала провоцировать окружающих на эмоции, и мы с Юнхо, как ближайшие его друзья не стали исключением, со временем лишь иногда возмущаясь абсурдным странностям и своеобразной манере общения Минги.       Только сейчас я обратила внимание: белые отросшие волосы, отливавшие серебром, он вместо того, чтобы остричь, просто собрал в небрежный пучок на затылке, оставляя пару прядей обрамлять его узкое красивое лицо. Чёрная облегающая майка с эмблемой и надписью "Guns'n'Roses" зрительно лишь добавляла сантиметров его и без того исполинскому росту, как и чёрные рваные джинсы, выгодно удлиняющие стройные сильные ноги. Нарочно наклонившись ближе ко мне, дабы рассмотреть своими сизыми узкими глазами моё лицо, Минги бесцветным тоном с оттенком явного неодобрения уточнил:       — Рыдала, бестолочь?       Я раздражённо хлопнула парня по руке, отталкивая от себя и прижимая полотенце к себе, словно щит.       — Отвали, Белоснежка. — огрызнулась я, отчего-то отводя взгляд и ощущая обиду на него за это негласное осуждение.       — Рыдала, значит. — безразлично кивнул в подтверждение своей теории Минги. — Бэмби не скажу, если сама не захочешь. — я вскинулась, возмущённо распахнув было рот, но замерла, замечая, как друг едва заметно приподнял уголки губ в улыбке; такой, что не увидеть, если не выучить её за года близкого общения. — Пижама уже внутри.       Минги развернулся было, зашагав прочь широкой вальяжной поступью — ну, точно горделивый кот, принёсший мышь хозяйке, которой она вообще-то была не нужна. Отмерев я всё же позвала друга:       — Минги… — он замедлил шаг на мгновения, полуобернулся через плечо бросая нечитаемый взгляд. — …спасибо. Я, правда, это ценю.       Минги вдруг недовольно поморщился, скривив нос и нахмурив белёсые выкрашенные под стать макушки брови.       — Если ценишь — кончай убиваться по Паку. — непоколебимо порекомендовал он, зашагав невозмутимо прочь. — Этот придурок слепой как крот и всё равно не увидит — даже если перед носом водить будешь…       Я нырнула в ванную, со странным ощущением, что оба моих друга поддержали меня — каждый в той степени, в которой мог.

***

      Мы выпивали вместе соджу и поглощали восхитительную домашнюю пиццу Юнхо — вот уж у кого из всего круга парней, с которым мне довелось общаться, руки росли откуда надо, так это у него. Парни непринуждённо болтали, бесконечно подкалывая друг друга, и, разумеется, я не оставалась в стороне, подначивая то одну, то другую сторону или от души смеясь над их шутками. Атмосфера царила такая, как несколько лет назад — безмятежная, расслабленная, искристо-весёлая и безбашенная: когда мы ходили на самые крутые университетские вечеринки, заключали самые дурацкие пари в своей жизни и не расставались ни на день.       Постепенно время перевалило за полночь и мы, забрав ящик соджу, купленный Минги, перебрались с кухни в гостиную и разложили диван. В ход пошла любимая настольная игра про монахов дао, защищающих глухую китайскую деревеньку от чудовищных призраков — порождений короля ада. Разумеется, мы и трезвыми выигрывали в неё чрезвычайно редко, так что пьяными… потерпев сокрушительное поражение в третий раз, мы перешли в более простым развлечения — Минги включил Vii и раздал всем джойстики.       — Итак, "Mortal Combat" или "NARUTO SHIPPUDEN: Ultimate Ninja STORM 4"? — замогильным голосом оповестил Минги нас обоих.       — НАРУТООООО! — в один пьяный голос заорали мы с Юнхо и тут же расхохотались, падая на диван.       Минги посмотрел на нас с бесконечным смирением и терпением во взгляде — так смотрят на смертельно-тупых людей, — после чего присоединился к нашему лежбищу.       Отыграв два полных турнира, в одном из которых я полностью уделала парней, я отошла сделать перерыв. Вернувшись из уборной, я застала Юнхо и Минги… в весьма компрометирующей позе. А именно — они играли в Mario Card!       — Детство вспомнили? — съехидничала я, замирая в дверях.       — Одна гонка — и раскатаю тебя за Шао-Кана, — отозвался глухо Минги, подрезая зашипевшего Юнхо на трассе с радужными горками. — Если считаешь, что это детские развлечения.       Пожав плечам я села между ними, на удивление тоже быстро втягиваясь и с любопытством наблюдая за гонкой, пока… мои пьяные мысли не уплыли в другое, более тёмное и неоднозначное русло.       Я догадывалась — чувствовала двойное дно в нашей общей дружбе на троих: неоднозначные взгляды, иногда касания, случайно брошенные фразы. Ничего криминального или неприемлемого, но достаточно, чтобы я точно знала, что равно интересовала обоих парней… по крайней мере, в физическом смысле. И это было, вроде как, взаимно: не раз в студенческие и даже подростковые годы на совместных ночёвках бывало такое, что засыпая в одной постели или на одном диване с Юнхо или с Минги, поутру я ощущала интересную деталь, упирающуюся мне в поясницу задницу. Они оба никак это не отрицали, и будто бы вообще не испытывали смущения или дискомфорта на эту тему. Я… со временем мне тоже стало как будто бы всё равно.       Но вот сейчас, когда мы пьяные втроём сидели и играли в Vii, поочерёдно делая перерывы, чтобы выпить, голова моя, возможно под действием алкоголя стала восхитительно лёгкой. В груди зажёгся азарт — желание до безумных рискованных авантюр.       И это тоже, в своём роде, будто бы похоже на какую-то нелепую, но такую интригующую развилку, какие бывают в видеоиграх: пойдёшь по левому пути или по правому? Помочь персонажу или нет? Забрать лут или же оставить?       И здесь было почти также.       Соблазнить Юнхо или Минги?       Чего больше хочется моей пьяной бедовой голове? Холодной упрямой расчётливости? Или жаркой порывистой напористости? Выйти за рамки или же нет?       Я закусила губу, с трудом удерживая ухмылку и смешки при себе: боооги, конечно же, я знала ответ. И мне стало сладко от порока, разливавшегося внутри. Я посмотрела вправо на подсвеченный тусклым профиль вечно-собранного и меланхоличного похуиста Минги, затем влево — на лучезарного, яркого экстремала Юнхо, забавно высунувшего кончик языка от напряжения. И ещё раньше, чем я дала себе время на подумать, я уже положила ладони на крепкие обнажённые мужские колени по бокам от меня.       Соблазнить Юнхо? Соблазнить Минги?       Ха. Выбор был очевиден.       Я соблазню обоих.