Inferno

Дом был слишком большим для одного человека. Джисон понял это в первую же ночь. Не сразу — сначала он просто лежал, уставившись в потолок, прислушиваясь к звукам, которые раньше не замечал. Скрип балок. Тиканье часов в коридоре. Шорох ветра за окнами. Всё это было и раньше, но теперь каждый звук звучал отдельно, отчётливо, будто пространство нарочно подчёркивало пустоту. Дверь в его комнату закрывалась снаружи. Не на ключ — слишком демонстративно. Просто охрана у входа. Всегда. Днём и ночью. Домашний арест без формальностей. Ему ничего не объясняли. И это было хуже любых слов. Джисон сидел на кровати, обхватив колени руками. В одежде. Он так и не переоделся с того момента, как его сюда привезли. Время перестало иметь значение — часы на стене показывали что-то условное, не относящееся к нему. Он ждал. Сам не знал — чего именно. Шагов. Голоса. Имени. Но коридор молчал. Если бы Минхо был жив — он бы дал о себе знать. Эта мысль не звучала как истерика. Она была сухой, почти деловой. Минхо не исчезал бесследно. Он не оставлял незакрытых точек. Он не позволил бы Джисону остаться в неведении. Если бы мог. Джисон уткнулся лбом в колени. — Дурак… — прошептал он, не зная, кому именно. Утром пришли люди. Двое. Без оружия на виду. Вежливые. Чужие. — Завтрак, — сказали ему, будто это имело значение. Он не ответил. Еду поставили на стол и ушли. Тарелка осталась нетронутой. Джисон не чувствовал голода. Только тяжесть где-то под рёбрами — будто внутри него лежал камень, который нельзя было ни вытащить, ни расколоть. Ближе к полудню дверь снова открылась. На этот раз вошёл Банчан. Он выглядел иначе, чем в прошлый раз. Уставший. Слишком спокойный. Так выглядят люди, которые уже всё поняли и приняли. Джисон поднял на него взгляд медленно. — Где он? — спросил он тихо. Банчан не ответил сразу. Он прошёл в комнату, сел на край стула, сложил руки в замок. — Ты должен поесть, — сказал он вместо ответа. — Где. Он. Голос Джисона дрогнул, но он не повысил его. Это было хуже крика. Банчан вдохнул глубже. — Ты знаешь, как работает клан, — сказал он осторожно. — Нет, — резко перебил Джисон. — Я знаю, как он ломает людей. Так что не надо. Молчание повисло тяжёлое. Банчан посмотрел ему прямо в глаза. — Минхо жив, — сказал он наконец. Джисон резко поднялся. — Что?! — Был жив, — добавил Банчан тише. — Когда я видел его в последний раз. Эти слова ударили сильнее, чем если бы он сразу сказал правду. — Когда? — выдохнул Джисон. — Где он сейчас? Банчан опустил взгляд. — Джисон… — начал он и остановился. — Иногда лучше не знать деталей. Внутри что-то оборвалось. — Нет, — Джисон покачал головой. — Не смей. Не смей так говорить. Он не вещь. Он человек. — Я знаю, — тихо ответил Банчан. — Именно поэтому… Он не договорил. И этого хватило. Джисон медленно сел обратно на кровать. — Они его убили, — сказал он не вопросом. Банчан не подтвердил. Не опроверг. Он просто молчал. И это было самым честным ответом. — Уходи, — сказал Джисон. — Джисон— — Уходи. Банчан встал. Перед дверью он остановился. — Ты не виноват, — сказал он тихо. — Запомни это. Дверь закрылась. Щелчок был негромким. Почти вежливым. Джисон остался один. Он не плакал. Не сразу. Слёзы пришли позже — когда стемнело, когда в доме снова воцарилась тишина, когда стало ясно: никто больше не придёт. Он лёг на бок, уткнувшись лицом в подушку, и впервые позволил себе мысль, от которой до этого бежал. Если бы я тогда не ушёл. Если бы не заставил его выбирать. Если бы не поверил, что он справится. Руки дрожали. — Прости… — прошептал Джисон в ткань. — Я не должен был… Он зажмурился. Но даже во тьме не увидел его. Только пустоту.

***

Поздно ночью дверь снова открылась. На этот раз без предупреждения. Отец. Он вошёл спокойно, уверенно, будто это был его дом — хотя так и было. — Ты плохо выглядишь, — сказал он, оглядев Джисона. — Это недопустимо. — Убирайся, — хрипло ответил Джисон. Отец сел напротив. — Ты ведёшь себя недостойно имени Хан. Джисон рассмеялся. Коротко. Пусто. — У меня больше нет имени, — сказал он. — Вы его продали. А потом отобрали последнее, что у меня было. — Ты говоришь о телохранителе, — холодно уточнил отец. — Я говорю о человеке, — Джисон поднял на него взгляд. — О том, кого вы убили. Отец не изменился в лице. — Он знал, на что шёл. — А ты? — Джисон резко встал. — Ты знал, что я буду это переживать? — Твои чувства не входят в расчёт, — спокойно ответил отец. — Ты — актив. И ты всё ещё нужен клану. — Тогда убей меня тоже, — сказал Джисон. — Чтобы не мешал. Тишина растянулась. — Ты останешься здесь, — сказал отец, поднимаясь. — Пока не научишься быть полезным. — Я ненавижу тебя, — прошептал Джисон. Отец остановился у двери. — Это пройдёт, — ответил он. — Как и всё остальное. Дверь закрылась. Джисон медленно сполз на пол. Он не чувствовал ни ярости, ни желания бороться. Только одно — глухую, выжженную пустоту там, где раньше был Минхо. Если это и был ад — он был удивительно тихим. И в этой тишине Джисон окончательно понял: он остался один.  В этом холодном аду.