Бог безоружных

Бог бережёт безоружных — младших своих собратьев —

И если беда приходит, он стоит среди тех,

Кому не нужна кольчуга под пыльным странничьим платьем,

Кто верует в силу слова и в свой непроданный смех.

             Рейстлин приходит на Кринн, стараясь не привлекать внимания. Нет больше золотой кожи, страшных глаз, седины. Он молодой волшебник из числа черных, хотя довольно часто черная мантия прячется под серым странничьим плащом. Один из множества.       Таким его часто видят в Кзак Цароте и других поселениях овражных гномов, реже в Кендерморе. Иногда он появляется в больших городах: Палантасе, Соланте, Устричном, Оплоте. Он всегда выбирает переулки, темные и грязные, попросту жуткие, и таверны на грани разорения. Его всегда окружают тени, пугающая, отталкивающая.       Рейстлина никогда не видят чистенькие аристократы и рыцари в зеркальных латах, красавицы, холеные и нарядные, как елочные игрушки, купцы, богатые и чванливые. Для них он не бог, а одна из грязных теней. В него нередко летят проклятия, комья грязи, камни. Что ему людская злоба! Ему она больше не в силах навредить.       Он появляется в тюремных камерах, где сидят безвинно приговоренные. Он стоит в первом ряду перед плахой. Если не может спасти, то до последнего остается рядом, в глаза смотрит, подчас держит за руку. Он помогает детям, выводит заплутавших из леса, следит, чтоб мечтателя-поэта не тронули в темной проулке.       Он все и ничто. У него есть плащ-невидимка, но сам Рейстлин надевает его редко. Когда люди, глупые и злые, развязывают войну, он отдает плащ молодой матери, помогая бежать из захваченного города. Когда пленных — слабых, немощных, старых или слишком юных, не способных работать на новых хозяев — ведут на казнь, он идет с ними. «С меня начните», — просит он палача и сам кладет голову на плаху. И топор ломается, раскалывается, поражая осколком своего же хозяина.       Рейстлин божество для рабов в рудниках, забытых другими богами. Рейстлин не умеет лечить, но его руки с ловкими пальцами балаганного фокусника легко развязывают узлы пут и умело орудуют отмычкой, вскрывая очередной замок на кандалах. Его созвездие — песочные часы — редко появляется в небе, но каждый, кто нуждается в помощи, знает, где его искать. «Все проходит, и это пройдет», — говорит созвездие.       Боги тьмы и света бесятся. Он не должен так часто вмешиваться в жизни смертных. Он не должен так часто помогать им. Он нарушает балланс. Заняв место Такхизис, он должен нести в мир зло. Боги баланса смеются, когда освобажденные рабы убивают прежних хозяев, и льется кровь. «За Рейстлина», — шепотом возносят они молитву. Кто-то скажет: «добро и зло поменялись местами», кто-то скажет: «наступила справедливость». Рейстлин не скажет ничего, он занят, у него еще много работы, потому что Рейстлин стал богом, таким, каким не хотел его разум, но хотело сердце.