Мы никогда не умрем

      — Так, — с нервным смешком уточняет Мира, оглядывая всех присутствующих в комнате, и неверяще качает головой, когда понимает, что они не шутят. — Еще раз! Это же не весь план, правда?       — Это весь план и это хороший план, — ухмыляется Сильверхенд и вальяжно закидывает ноги на журнальный столик. — Всего три этапа. Чтобы ты не сбилась со счета и не проебалась.       — Заткнись, Джонни! — огрызается майор и подскакивает с места, начиная мерить комнату шагами. — И это тупой план.       — Проще простого, Ви, — растягивая слова в своей привычной манере, продолжает рокер и запрокидывает голову, чтобы выдохнуть облако дыма под неодобрительные взгляды всех, кто беспокоится о пожарной безопасности и курении в доме. — Шаг 1: берем за шкирку Трейса, чтобы он обеспечил нам прямую трансляцию. Шаг 2: Сойка ломает архивы «Арасаки-Номер-Два» и гасит попытки корпоратов убрать нас из эфира. Шаг 3: Мы топим Ханако и всю их блядскую шайку, дрочащую на Душегуб.       — Даже если у нас получится…       — Конечно, получится, — самоуверенно перебивает ее мужчина. — Мелкий шкет работает в центральном офисе 54 канала, он поможет нам туда добраться.       — Этому шкету уже под тридцать, — задумчиво замечает Сойка, листая на планшете взломанный интранет канала, и, судя по ее виду, не особо горит желанием ввязываться в этот спор, но еще меньше нетраннеру хочется, чтобы план провалился. — Вы уверены, что он перейдет на нашу сторону?       — Если ему досталась хоть капля характера мамочки, то можешь в этом не сомневаться.       — Блять, Джонни! — Мира начинает беситься по-настоящему. — Меня просто поражает твоя уверенность в том, что все вокруг готовы кинуться в огонь ради тебя! Бестия помогала нам, потому что любила тебя, а ее сынок, вероятно, даже не знает о твоем существовании! Раскрывать наш план незнакомому человеку — это самоубийство. Он может сдать нас в ту же…       Майор не успевает закончить, как в спину прилетает тихий, но недовольный комментарий от Джуди:       — Разумеется, это было совсем другое, когда ты выгораживала своего дружка из «Ханко Роботикс»…       — Во-первых, я не выгораживала, и во-вторых, да, это совсем другое…       Пока спор между этими двумя не перешел в рукоприкладство, Сильверхенд решает вставить свое веское слово:       — А что ты нахуй предлагаешь, а? Ворваться в «Ханко Роботикс», перестрелять там всех и освободить души из Микоси? Меня, конечно, уговаривать на такое не надо, но тебе, блять, не кажется, что мы это уже проходили? Или ты рассчитываешь подписать новый сраный контракт в случае неудачи?       Мира переводит на него взгляд и смотрит с абсолютным, концентрированным бешенством.       — Ах да, ты у нас теперь Мистер Здравомыслие. Может, сука, напомнить тебе, чья изначально это была идея — пойти штурмом на«Арасаку»? Ты уже проебался дважды и теперь хочешь втянуть нас в новый безумный план? И вообще…       — Я не знал, что Альт подкинет такое говно!       — Может, вы все-таки?..       — Не сейчас, Джуди! — в один голос шипят они.       Альварес оторопело рассматривает то Миру, то Джонни. Напряжение в воздухе можно разрезать даже самым тупым ножом. Сойка начинает осторожно ретироваться, очевидно, испытывая аллергию на чужие эмоционально-сложные ситуации.       Когда она незаметно выскальзывает за дверь, Киллиан долго пытается выровнять дыхание и только после этого продолжает со все еще подрагивающим от злости голосом:       — Ты же прекрасно знаешь, что у меня не было выбора.       — Выбор есть всегда, просто этот был удобным для тебя.

***

      Несмотря на протесты Миры, за план Джонни голосует большинство. Сильверхенд подмигивает ее кислой физиономии и с удовольствием резюмирует: «Так работает демократия, детка». Киллиан только недовольно фыркает и молча ретируется, посчитав, что спорить здесь смысла нет.       «Легче подождать, когда первая часть твоего плана пойдет по пизде!» — со злобой думает оперативница и направляется к Альварес в комнату, чтобы попросить ключи от авто. В конце концов, даже в этой ебанутой стратегии предполагается бой. Не простаивать же арсеналу из ее квартиры зря.       Постучав и не получив ответа, она мягко толкает дверь и взглядом натыкается на Джуди, сидящую в рабочем кресле с активированным оборудованием для обработки брейндансов. Мира запоздало и стыдливо думает, что совсем не спрашивала девушку о ее жизни, потому что была слишком сосредоточена на других вещах. Но видеть ее во власти любимой стихии снова было завораживающе.       Обруч, надежно зафиксированный на голове, мерцает светодиодами, свидетельствуя о том, что техник проигрывает запись. Рука с перчаткой для монтажа движется мягко, но уверенно, чтобы выделить и откалибровать какие-то моменты. Майор аккуратно присаживается на край кровати, чтобы не производить лишних шумов, но судя по напряженно-сосредоточенному взгляду Джуди, отвлечь ее от дела было бы непростой задачей.       Однако каким-то образом Альварес понимает, что здесь не одна, и выключает запись, обращая все свое внимание на собеседницу.       — Удивительно, что ты делаешь здесь, — с особым нажимом на последнее слово шутливо говорит Джуди, но Мире все равно становится неловко.       — Я… хм, хотела снова попросить… ключи.       — Чтобы сделать что-то тупое?       — Нет! — возмущается Киллиан и сразу после хочет разбить себе ладонью лоб, глядя на довольную ухмылку напротив. — Нам же потребуется вооружение! Не хочу отстреливаться от всей огневой мощи «Ханко Роботикс» служебным пистолетом.       — И ты собираешься?..       — В Мегабашню.       — Ну, я же говорю, — пожимает плечами Альварес, цепляя пальцами отложенный на стол обруч, и отворачивается. — Сделать что-то тупое.       Мира задыхается от возмущения: открывает рот, чтобы возразить, затем закрывает и едва слышно скрипит зубами, потому что аргументов не находится и в конце концов она соглашается с таким замечанием.       Но не с поражением.       — Да, но…       — Не пойми меня неправильно… — начало звучит многообещающе, так что наемница послушно замолкает и прислушивается. — План — говно. Но если есть хотя бы какая-то альтернатива вашему неуемному стремлению штурмовать корпоратов, то я «за». Пусть ищет своего Трейса.       — И тебе все равно, чем это кончится?       Альварес награждает ее настолько усталым взглядом, что в ответе сомневаться не приходится. В нем отражается три с половиной тысячы дней ожидания. Все десять лет борьбы. И веры в то, что кажется невозможным.       Все. Точка, обрыв, конец дискуссии. Майор уже жалеет, что завела этот разговор — зря понадеялась, да и в общем-то сама виновата, лучше было бы сделать все самой и не лезть ни к кому, тем более Джуди…       Будто в опровержение ее внутреннего спора девушка решается продолжить спустя несколько минут молчания:       — Когда мы впервые встретились, я очень хотела изменить систему. Были «Облака», потом — «Шельмы»… И я каждый раз верила, что смогу. И каждый раз это перемалывало меня в труху, а мои близкие умирали или пропадали. А после — долгие годы борьбы, Ви, и все это… — в какой-то момент монтажер-брейндансов осекается на имени, но удостоверившись, что Мире комфортно, она возобновляет свой монолог. — Того не стоит. Этот город — просто…       — Ты все еще хочешь уехать, — понимающе кивает майор.       — Да.       — Прости.       Киллиан говорит это скорее инстинктивно, чем осмысленно. Потому что знает, сколько задолжала. И что за такое не отплатишь, скопив хоть миллиард эдди.       Потому что это не просто долг, а дилемма между ее реальными чувствами, безразмерной виной и какой-то звериной жаждой мести.       Джуди замечает настроение собеседницы и медленно, хоть и не без разочарования выдыхает:       — Я тебя ни к чему не обязываю.       Когда девушка уже хочет протянуть бывшей наемнице ключи, Мира перехватывает ее руку в районе запястья и замирает. Собрать достаточно сил для признания оказывается непросто. Но этот разговор назревал давно, и у нее нет права опять увиливать.       — Не хочу, чтобы ты думала… что для меня это все важнее тебя. Я не собираюсь положить всю свою жизнь на месть и хочу свалить из гребаного Найт-Сити… — небольшая пауза дает оперативнице время на передышку, но взглянуть Альварес прямо в глаза она не решается, особенно в контексте всего, что Киллиан собирается сказать. — Но мне нужно время, чтобы поставить точку. Они держали меня 10 лет в гребаной виртуальной тюрьме, Джуди. И я хочу, чтобы они заплатили. Чтобы Ханако заплатила мне за все.

***

      До Мегабашни Мира доезжает без проблем. Слова Джуди все еще упрямо крутятся в голове, словно на бесконечном повторе, но оперативница не жалеет о том, что сказала. Просто надеется на понимание и немного времени, чтобы со всем разобраться.       По правде говоря, много времени и еще больше удачи.       Только заезжая на парковку за рулем Арчер Хелла, майорп онимает, что-то здесь не так. Пространство выглядит слишком безлюдно для такого человеческого муравейника, как этот. Осторожно глуша мотор, девушка открывает дверь авто и перехватывает рукоятку пистолета за поясом.       Левая нога мягко опускается на асфальт, и Киллиан ждет.       Проходит несколько минут во внимательном сканировании и изучении местности. Запихнув ключи в карман джоггеров, майор предпринимает следующее действие — опускает вторую ногу и вылезает из машины, захлопнув дверцу. Ровные ряды припаркованных автомобилей, массивные бетонные колонны, яркий солнечный свет, льющийся из окон, — все выглядит мирно, но оперативница привыкла доверять своим рефлексам.       Они не подводят и в этот раз.       — Руки, — строго приказывает знакомый голос откуда-то из-за спины. — Держи руки так, чтоб я их видел.       Губы непроизвольно растягиваются в ухмылке.       — А ты совершенствуешься. Почти не заметила твоего появления.       — Почти? Я держу тебя на прицеле.       Мира медленно поворачивается лицом к собеседнику. Бато выглядит напряженно, хоть и старается не подать виду. Глазные импланты явно усовершенствованы, похоже, чем-то из новой серии «Кироси» — такую оптику майор еще не видела.       — Роскошное железо, чумба.       Бато на секунду улыбается, пусть и краем рта.       — Хреновая идея была сюда приходить.       — Похоже, что так.       Подбирать слова приходится тщательно. До сих пор они с Бато избегали прямого столкновения, но сейчас, кажется, придется действовать. Мира тянет время, пытаясь разговорить и прощупать его настрой:       — И давно вы меня тут пасете?       Когда она делает шаг назад, оперативник резко поднимает оружие, чтобы прицелиться точно в голову.       — Только без глупостей. Ты сама знаешь, что такое гидроструйки. Даже если опередишь меня в реакции, пуля все равно тебя найдет.       — Хорошо, — без лишних споров соглашается Мира, наклонив голову вбок, и пытается просчитать хотя бы какой-то вариант, в ходе которого не погибнут оба. — И что будем делать?       Бато молчит. Киллиан не может понять, о чем он думает, хотя раньше была уверена, что такое попросту невозможно. Что знает своего напарника как облупленного: как он двигается, как реагирует в стрессовых ситуациях, как шутит, если появляется хотя бы малейший предлог.       А сейчас — полюбуйтесь — молчит, поджав губы, держит ее на мушке с каким-то сосредоточенным равнодушием и без сомнений повторит свой подвиг с жучком, если не зайдет дальше.       Никаких сентиментальностей. Никакого промедления. Только четкие действия по регламенту.       Бато — собственноручно вылепленный идеальный преемник и плохо выученный ею самой урок.       Наконец, после долгой паузы парень спрашивает:       — Знаешь, как на вас вышла погоня после той перестрелки?       Майор кивает. Ну, конечно. Они оба знают ответ на этот вопрос.       — Ты сделал то, что должен был.       — А ты?       Мира внимательно осматривает бывшего напарника, пытаясь понять, чего он ждет в ответ. Правды? Извинений? Оправданий, щедро приправленных манипуляциями, чтобы отвлечь его внимание, и подстрелить первой?       Бато не язвит, не пытается найти рациональные для его картины мира объяснения, как в прошлый раз, но и не стреляет на поражение. Возможно, просто ждет подкрепления, думает Киллиан, хоть и не решается оглядеться по сторонам. А возможно — действительно хочет поговорить. Сотни таких «возможно» точат ее нейроны, заставляют надпочечники вырабатывать кортизол, щедро подпитывают тревожность, прорастающую острыми шипами в горле. Только ситуацию это не меняет.       Оперативник все еще ждет ответа, и майор решает говорить честно и без прикрас, потому что сама хотела бы, чтобы ее не обманывали в такой ситуации.       — Я не могла тебе помочь, — его взгляд ожесточается, и Мира отводит глаза, чтобы не сбиться с мысли. — Не знаю, как бы ты отреагировал на все, что я узнала… да и это неважно. Вдвоем нас бы не приняли ни с той, ни с другой стороны. Поэтому когда тебя подстрелили… когда я тебя подстрелила… С ними у тебя было больше шансов выжить.       Боковым зрением Киллиан замечает какое-то движение со стороны Бато и поднимает взгляд, добавляя уже гораздо тише:       — …и не проебаться как я. Я не вру – твоей смерти я никогда не хотела. Но влезать в это тебе незачем.       И это все. Майор понимает, что такими речами вряд ли можно кого-то вдохновить, но, по крайней мере, это правда. Они никогда не были закоренелыми друзьями, но были напарниками. Которые вытягивают друг друга из передряг, прикрывают перед начальством и закрывают собой от взрыва, если понадобится.       — Уходи отсюда.       Мира недоуменно моргает.       — Что?       Бато делает несколько размашистых шагов навстречу, и майор инстинктивно напрягается, пока ей в руки не прилетает чужое оружие. Парень что-то с размаху швыряет на пол и припечатывает подошвой тяжелого армейского сапога. Затем рявкает уже громче, и только тогда с Киллиан сходит сковавшее ее оцепенение:       — Бегом! Нетраннер тебя засек, штурмовики уже спускаются с восьмого!       И Мира бежит.