Когда мы были молоды

Утро начинается не с кофе, а с зелёного мятного чая. Таким девизом обладал обладатель рыжих кучерявых волос. Для Джея было мучением отбывать выходные дома, после пятничного "веселого" похода в торговый центр. Уолкер старался выпустить из себя эти мысли, но каждый раз, когда он что-то вспоминал, приходилось открывать окно. Дыхание перекрывалось моментально, а потому Джейсон безумно ждал начало новой недели и очень обрадовался, когда проснулся утром в понедельник. Ноябрь подходил к отметке середины, а дожди даже и не думали заканчиваться, потому ещё одной радостью для мужчины было то, что выйдя из квартиры, он не обнаружил ливня на улице. На районе с Уолкером не многие общались, но в их дворе много кто его знал. Те же самые мамы на площадках с детьми, пенсионеры, отбывающие день и ночь на лавочках, просто люди под пятьдесят. Не было никого, кто был бы похож на Джея, здесь он был индивидуален. Именно поэтому такие люди часто попадают под всеобщий обзор. Не раз шатен замечал на себе пристальные взгляды соседей, а потому часто скрывался из их вида. Его определяли лишь одним простым словом. Холостой. "Туда пошёл, сюда пошёл, домой возвращается поздно, а вдруг загуливает? Жаль его, никого у него нет. Шляется где-то, бедняга по жизни." Джейсон никогда не понимал людей, которые его часами обсуждают. Он ни с кем не говорит, на оценивающие приветы лишь кивает головой, неужели это так служит темой обсуждения? Неужели они не понимают, что существуют замкнутые люди?... Джей чуть встрепенулся и снова потянулся за кружкой, раскачиваясь на стуле. Сегодня снова никого нет и это уже приводило медиума в напряжение. Действительно ли он так плох в своей работе? Каждый день Уолкера мучал этот естественный вопрос. Действительно ли он ко всем пациентам относится также, как... к ней? Нет, он просто идиот, который выдумал проблему из воздуха. Снова. В дверь постучали и Джей наконец-то выпустил из себя тревогу. Это была женщина средних лет, в задумчиво большой и массивной шляпе. Он впустил её, она присела на диван и начала свою речь, прежде, чем медиум даже успел сесть на стул. Вроде обычный приём, работа, будние дни. Но было что-то, что различало его отношение к людям. И только тогда да него дошло, что это было. Дистанция, он держал её со всеми. Та женщина говорила очень быстро и мельком даже непонятно, из-за чего шатену приходилось частенько её переспрашивать. Когда он наконец сложил логический пазл из набора её слов, то смог вынести какой-то вердикт по этому поводу. Она быстро раскидала его немногочисленные слова по разным сторонам, отчётливо намекая на то, что медиум здесь играет роль пешки. Джей приподнял бровь, застучал пальцами по столу, слегка накренил голову вправо, когда особа встала со своего места. – Как вас зовут, Мистер? – единственное, что она все-таки у него спросила. – Джейсон, – озадаченно ответил он. – Не стучите пальцами, Джейсон, – с этими словами, она ушла. Сам Джейсон Уолкер, состоявшийся мужчина тридцати лет, сейчас сидел в полном замешательстве, задаваясь лишь одним вопросом: Что черт возьми это было? Но казалось, разбираться в этом его разуму было слишком сложно. Он лишь скрестил ноги под столом и приложил к губам руку, в привычку размышления над ситуацией. Джей был человеком с "причудами", какими бы странными не казались они людям, он не стыдился этого. Уже давно. Пальцы в волосах, сжимание рук при беспокойстве так, что ногти пронизали кожу до крови, потные ладошки, желание сжимать в них бумагу, просто желание занять чем-нибудь свои неугомонные руки. Уолкер привык к тому, что в его сторону бесконечно летят подлые замечания, в надежде приучить шатена к манерам. Но Джейсон всегда был крестьянином среди графинь, а потому давно хотел плевать на их упрёки. За многое время, многое изменилось. Джей стал более сдержанным, спокойным и воспитанным, за что теперь многие люди его уважали и часто приводили в пример "Джея из прошлого." Только от своих привычек мужчина не избавился, может поэтому его никто не любит. Может поэтому, когда-нибудь его полюбят искренне. Из мира мечт медиума вырвал звонящий в куртке телефон и он поспешил ответить на звонок. Порывшись в двух карманах сразу, Джей извлёк мобильник и взглянул на предстоящего собеседника. На экране отразились знакомые последние цифры и шатен проник, что это она. Зачем она звонит? С какой целью? Душевный лекарь почесал затылок, но непременно провел пальцем в сторону слова "принять."Момент и он слышит её голос. – Привет! – отражается в трубке и Уолкер буквально счастлив, – я звоню сказать тебе, Джей, сегодня я не смогу прийти, у меня появились планы на вечер. Джейсон подходит к подоконнику, задумчиво на него опирается и смотрит куда-то вдаль, за стекло. Просто супер, ещё один однообразный и скучный понедельник. Так и проживёшь всю свою жизнь подобным образом. – Я думаю, мы сможем встретиться завтра? – спустя минуту молчания, он решился что-то спросить. Его вопрос о предстоящем событии лишь встрепенул Нию и она мысленно поблагодарила медиума за его сдержанность. Он не стал спрашивать ничего, ни куда, ни с кем, ни зачем, ничего. Лишь вопрос о том, когда она придёт снова, завтра, послезавтра, ни слова про сегодня. Это не его дело, сказано, не могу – значит не могу. Это в нем ей нравилось. – Конечно, завтра я приду. Как обычно? – она хмыкнула. – Верно, как обычно, – ответил он. – Спасибо что понял меня. С этими словами она отключилась. Так до конца и не поняв, что произошло, Уолкер с некой печалью двинулся на свое место. По какой причине он сейчас лишился ещё одного своего посетителя на сегодня? Приём у Джея, или если так можно сказать – цикл сеансов, длится месяц. Все зависит от частоты посещения, люди назначают с Джеем определённое время, у каждого из них бывают какие-либо проблемы. Из-за этого пациент проходит от пятнадцати, до двадцати сеансов. Результат радует людей, Джейсону платят. Но в этом году случилось так, что большинство записей произвелось в сентябре-октябре месяце, а потому большее количество человек, ходящих к Джею, несколько недель назад сказали ему последние слова благодарности. Ния ходит к нему с 29 октября, этот день он помнит лучше, чем свой собственный день рождения, который по памяти ещё маленького Уолкера, будет отмечаться через четыре дня. Сегодня 15 ноября, и Джей снова думает о том, как ему занять время. Но посмотрев в список через несколько минут, Джейсон все же обнаружил ещё троих пациентов: один в два часа дня, другой в три, а третий буквально через несколько минут. Его мысли прервал стук в дверь. – Войдите. Дверь открылась, и на пороге кабинета показался низкорослый мужчина, лет пятидесяти. Он хорошо знал Джея, а потому сразу же ему улыбнулся, в знак приветствия. Медиум не обошёл, оголил зубы, жестом пригласил мужчину войти. – Мистер Рэмё, я счастлив, что вы решили посетить наш последний сеанс, – с улыбкой проговорил Джей, указывая мужичку на диван. Тот в свою очередь с теплотой присел и начал свой незамедлительный рассказ, Джей лишь внимательно слушал. Рэмё ходил к нему достаточно долгое время, с сентября, сразу платив за два цикла. Дарет рассказывал ему о своей страсти к алкоголю, насилием над женой, об её уходе. Он хотел измениться, непременно в лучшую сторону. После его рассказов, даже Джейсону казалось, что живёт он не так уж и плохо. Один. Вечно на работе. Находит тут успокоение. Дом для него – ловушка разума. Но его проблемы никогда не являлись официальными, также, как и причиной афиширования. Он был замкнутым, все знали его как хорошего психолога. Все. Джей вылез из мыслей, продолжил слушать Дарета. – Так, я хочу сказать вам, мистер Уолкер, что ваши сеансы, разговоры по душам помогли мне найти свое душевное успокоение, как вы говорите "дом для души." Я нашёл его и за это безумно вам благодарен, я надеюсь, что и вы найдёте домик и своей ауре. Ну, а я начинаю жизнь с чистого листа, по новой, по хорошему, – акцент Дарета приобретал обороты какой-то зарубежной литературы, и Джей этому дивился. – Я счастлив, что смог вам помочь, мне было приятно вести беседы с таким человеком, как вы, мистер Рэмё. – Не смею вас задерживать, Джейсон, непременно ухожу, – протянул он и ступил своими пухлыми ногами на пол. – Вы пришли пятнадцать минут назад... – Я пришёл попрощаться, – хихикнул Дарет. Действия Рэмё были немного необдуманными, прокрутив в голове, Уолкер это понял. Он, как и был в куртке темно-бурого цвета лишь обулся, отмахиваясь от Джея тем, что имеет хронические проблемы с сердцем, и не мог бы постоять в проёме двери. Шатен в свою очередь помог Дарету выйти за пределы кабинета, и перебросившись с ним бодрым прощанием, ушел к своим делам. Ещё раз убедившись в том, что запыханный Дарет зашёл буквально на пятнадцать минут, разувшись и неся с собой свой вечно огромный чемодан, чтобы сесть и сказать Уолкеру, как он ему благодарен и что начинает жизнь с чистого листа, Джей рассмеялся. Он отдал бы ему поклон за его бдительность в плане благодарности, но вспомнив, откуда это пришло, лишь сильно сжал собственные пальцы. Мужчина взглянул на часы, и убедившись во времени, стал ожидать другого пациента, такая уж у него скучная работа. В мысли внезапно врезался отрывок из речи Дарета, а именно "и вы найдёте домик своей ауре..." Что это значило? Уолкер вскочил, но обдумав, сел назад. Нити стали распутываться, постепенно, но аккуратно. Неужели Рэмё после длительного брака уже нашёл себе девушку? И неужели он желал Джейсону того же – после всех трудностей, заменить любимую на кого-то другого, того, кого ты знаешь не больше месяца. Нет, ни за что, Джей никогда не поступит так, он опасается этого всю жизнь. Он никогда не променяет дорогого человека, это сейчас выражалось злостью на лице мужчины: неужели его "домик для ауры"означало найти себе кого-нибудь? Неужели он опирался на мысль, что Джейсон одинок?! Ему никто не нужен, также как он не нужен никому. Через час к нему наведалась девушка, пришедшая впервые и отозвавшись тем, что его ей посоветовал хороший знакомый, но назвав его имя, Уолкер даже глазом не повёл – не вспомнил. Он много чего не помнил. Начиная от детских воспоминаний, заканчивая вчерашним ужином: на все Джей имел один единственный ответ – "не помню". Но впрочем, как он считал, сейчас это было не так важно, а потому он лишь указал девушке на диван и с горем пополам начал завязывать диалог. Банальные вопросы по типу: что тревожит? Какие от этого шли последствия, время начала, может конец, причина – все это было завязкой. Дальше пошло что-то более отличительное от базы, но по виду Джея, а точнее по взору его темно-серых глаз – олицетворению моря в пасмурную погоду, он понимал, что девушка пришла сюда ради веселья. Ничего нормального, это сейчас часто, но ему платят – ради этого он и работает. Ему не свойственно показывать свое недовольство в сторону пациентов и пациенток, будь они некрасивыми, недружелюбными, грубыми, грязными, бедными, богатыми, да какой угодно параметр – ко всем Джейсон одинаково приветлив, но своевременно равнодушен. Ко всем. Исключения здесь нет. Дождя не было, пациентка просидев от силы минут сорок потихоньку начала собирать вещи, завидев, что медиум уставился в окно. Тот в свою очередь словно ожил и поспешил захлопнуться за ней. Блондинка оделась, натянула на ноги длинные чёрные сапоги, взяла сумочку и открыв дверь повернулась к Джею: – Вы красивый, – приторно-сладким голосом протянула она. Хлопок, мгновение, она вне кабинета. Услышав ругательство, полетевшее сквозь стены в сторону мужчины, Уолкер высоко задрал голову и схватился за волосы. Ненависть, ненависть, ненависть. Именно к этому, он это чувствовал, он знал. Слишком хорошо знал, но лишь себя. Сколько таких комплиментов летело, от молодых, и даже от достаточно старых женщин: о красоте, о превосходном теле, кто-то даже в открытую упоминал о чем-то выше статусом. И каждый раз Джейсону хотелось взять лезвие и изрезать свое собственное добела красивое лицо, в красное жуткое месиво. Ему просто надоело – в его жизни был единственный человек, который заставил его полюбить не лицо, а душу. И того шатен потерял. Где-то рядом звякнул телефон от пришедшего уведомления. Мужчина отпустил кудрявые волосы из мёртвой хватки и поспешил проверить устройство. Одно сообщение – "я сегодня не приду." От знакомого, который должен был явиться в три. Ещё один сдвиг, медиум устремил взгляд в календарь из виджетов, значит на день позже. Дождя не было. Это начинало раздражать. Уолкеру так хотелось услышать звон капель о черепицу, но его не было, когда он был нужен – его не было. Была только тишина, тишина и сухость. Джей поспешил открыть окно, впустить свежий воздух в кабинет, но практически не дошёл – начал задыхаться. Его душили мысли, переживания, что все воспринимают его как книжку с красивой обложкой – купили и забросили в дальний угол, даже не прочитав ни строчки. Он расстегнул верхнюю пуговицу рубашки, желал содрать её с себя полностью, но не стал, просто рухнул на диванчик и тихо заныл. Как ребёнок, вечно брошенный горе-родителями, как щенок, выкинутый на улицу в дождь. Дождя не было, и это его пугало, хотелось кричать на небо, только чтобы он пошёл. Этот беспокойный, но вечно крепкий сон пришёл не сразу. Постепенно он окутал разум Джея и тот тихо засопел, обнимая себя обеими руками. О черт возьми, ему нужно было чужое плечо. *** Джей разлепил сонные глаза, когда на улице было уже совсем темно. Капли долгожданного дождя долетали до лица Уолкера через открытое окно, таким сильным он был. Подняться с дивана было очень сложно, но в тоже время очень надо, ведь он не хочет позже отмывать полы от грязной воды. Было холодно. И все же, спустя пару минут Джейсон нашёл в себе силы подняться. Он закрыл окно, погружая кабинет в привычную тишину и тепло, и принялся снова расстегивать рубашку – сегодня он ночует здесь, причин почему много. Шатен избавился от ещё одной застегнутой пуговицы, и прислонился к стене мокрой от дождя щекой. Мысли, недавно душащие медиума в голове стали тише, и более менее умереннее, это радовало. Но тем же временем он чувствовал слабость и усталость, подняв глаза на настенные часы узрел маленькую стрелку, почти достигшую цифру 11. Больше его никто не потревожит, по крайней мере, до завтра. Он очень слабо улыбнулся, взял со стула свою кофту и поплелся в сторону комнаты. Как вдруг, в дверь постучали. Сначала медиум подумал, что ему показалось. Все-таки на улице непогода, и это может быть ветка по стеклу или вода по крышам, не дверь. Но отчаянный стук, повторившийся с интервалом в полминуты заставил Джея все же пойти и проверить. Он подошёл к двери и сильно нахмурился, жалея, что не вкрутил глазок. Он вздохнул, собрался с силами и порешал, что достаточно хорошо отругает человека, пришедшего к нему в одиннадцать. Но как только он открыл и сфокусировал взгляд, мир ухнул куда-то вниз, разбившись с диким треском на тысячи мелких осколков. Причем у того, кто стоял перед ним, тоже. Сильно отрезаннное от колен серебристое платье, элегантно обтягивающее талию, без рукавов и каких-либо лямок, такие же серебристые балетки и сильно дрожащие ноги и руки, последние она держала ближе к себе, желая зажать ими кого-либо в объятия. Она была красива, бесспорно, но её лицо...оно было настолько печальным, девушка припадала в истерике, свидетелем тому была размазанная тушь по щекам. Слезы текли без всякого перерыва, перемешиваясь с чёрной краской и окрашивая в подобный цвет её шею. Волосы промокли насквозь и сильно прилипли к к коже. Голубые глаза готовы были окраситься в серый – цвет воды в осень. – Ния... Она вытянула руки, он попятился назад, но только чтобы впустить её внутрь. Дверь за ней захлопнулась, и оказавшись в тепле, она сорвалась. Ния взглянула на собственные руки и зарыдала, громко завывая над собственной печалью, над собственным горем, а он лишь подошёл к ней вплотную и крепко обнял, чувствуя, как её нос упирается ему в шею. Джей был не намного выше, чем она, и ощущал потому, как её горячие слезы смывают аромат итальянских духов с кожи. Спрашивать что-либо он не осмелился, сначала просто попытался вернуть её в сознание. Рубашка, белая чистая мужская рубашка, сейчас она была вся в женских слезах и остатках косметики, но стал бы он жалеть вещи? Никогда и ни для кого, он не стал бы делать подобного. Но лишь спустя пару минут, отвлекшись от рубашки он услышал её тихое шептание. – Отец...он п-погиб.. – она сильнее вжалась в его тело, – авария... недалеко отсюда... – девушка нехотя отстранилась и потянула Джея к выходу. – Стой. Сейчас? – он задал вопрос, пытаясь удержать её за руку. – Да! – она яро подметила ответ, развернулась и повозившись с ручкой, выбежала в сторону лестницы. Джейсон обомлел, но быстро сообразив схватил куртку с вешалки, перевесил её через плечо и выбежал следом, так быстро, как мог. Все что угодно, но только не потерять её из вида. *** Вечеринка или как это назвали, мини-корпоратив, был по крайней мере самой лучшей идеей, чтобы заново встретится с бывшими работниками одной организации. Девушки, да и парни были там очень дружелюбными и Ния ценила время проведенное в кругу этих ребят, а потому, непременно явилась на приглашение. Все было весело: напитки, танцы, шутки, смех – это развлекало брюнетку, хотя она даже не выпила ни капли спиртного. А ведь Ния даже и не думала, каким крахом обернется данный праздник. Все началось с бесконечных звонков Кая – когда девушка обнаружила жужжащий телефон, звонок следовал семнадцатый. Она на веселе подняла трубку, расспросила что случилось и услышав братское пафосное "Отец попал в аварию, погиб", мир Нии разделился на до и после. А сама она стала олицетворением пяти стадий принятия неизбежного. Позже все было, словно в тумане, словно его и не было. Ругачка с братом, слезы, много слез и поиск своей же куртки, но как Смит показалось, кто-то по пьяни вышел в ней покурить, а потому черноволосая наплевала на вещь и выбежала в одном коротком платье. По пути она узнала местонахождение происшествия и сообразив расположение улиц собственного города, была потрясена. Всего несколько улиц, таких знакомых в ближайшие несколько недель –недалеко она ходила, на данный момент, к человеку, что спасал её разум из мира горя. Теперь двойного. И ей ничего не оставалось делать больше. *** – Ния, постой! – никогда Уолкер ещё так быстро не бегал. Ноги уже запутывались, несмотря на их краткое наличие, они были достаточно высокими, чтобы Джею было в чем путаться. Но она бежала. Иногда из последних сил, прежде, чем у неё открывалось второе дыхание, он был готов ловить Нию сзади. Пару поворотов – на горизонте показались красно-синие огни. Последние шаги – вот они и рядом с всмятку разбитой машиной. Где-то там внутри отец Нии – мистер Смит, Рэй, которого Джей знал, словно родного. Часто он наведовался в гости к её семье, когда был моложе. Когда моложе была она. Из колеи Джея выбили две вещи: момент, когда Ния котёнком прижалась к Уолкеру снова, без всяких слов и момент, когда на противоположной стороне от полицейских машин шатен поймал на себе строгий взор карих глаз. Кай. Когда-то давно они были хорошими друзьями, и ими бы остались, если бы Смит старший не обзавёлся мыслью, что это Уолкер бросил его сестру. Заставил её рыдать ночью в подушку. Мужчина знал лишь о поверхности его мыслей, но впринципе догадывался, что жать Кэйрону руку сейчас было бы не очень безопасно. Все разошлись буквально через полчаса. Произошла отдача показаний, подтверждение смерти, сбор кратких данных. И все это время Джейсон чувствовал, будто тысячи глаз сверлят его взглядом, хотя Кай давным давно уехал с места аварии. Кто следил – Джей не знал, и знать собственно, не хотел. Он лишь дождался, пока расплаканная Смит сделает все, что нужно профессиональным людям. Когда он понял, что мог уйти и оставить её, было уже слишком поздно. Она развернулась и горько утирая нос побрела вперёд, принуждая Джея поровняться с ней на пути. Молчание. Его боялись все. Эта нагнетающая атмосфера разряда "у всех проблем по горло" лишь раздирала души и сердца. Всем, кто присутствовал здесь. Резким движением глаз он обратил внимание на оголенные плечи спутницы и перекинув через себя куртку, накинул ее на Нию. Ещё одним резким движением, но теперь уже рук, он прижал её к себе, желая согреть своей холодной, расколотой душой её такое-же разбитое сердце. *** – Ну проходи, чего стоишь? – он мягко коснулся её плеч, а когда она зашла, снял с них свою вещь. Она тихо и стеснительно потерла руки ладонями, а потом также, ещё тише присела на диван. Он разобрался с петелькой, чуть-чуть шепча и вешая куртку на вешалку, а позже развернулся, чтобы сесть рядом. – На улице очень холодно, я не смею в такую погоду пускать тебя домой. Останься, – он тихо произнёс ей свои слова, ожидая реакции также тихо и покорно. Когда она кивнула, Джей аккуратно прошептал. – Мне очень жаль... Снова кивок, теперь только новая слеза укатилась к основанию шеи. Уолкер указал ей на время и жестом попросил подняться. Открыв дверь ключом, он впустил её в комнату, по пути объясняя, где-что лежит. – Запасной одежды у меня, к сожалению нет. Все забрал домой, – она оглянулась и убедилась в его словах, узрев пустые полки для одежды. – Да ничего.. – она хмыкнула, – так посплю.. Джей сжал брови, но все же подошёл к шкафу и достал самое большое одеяло, отдал его ей и поспешил покинуть грань её личности. – Джей! – окликнула она его, он развернулся, чуть улыбаясь, – спасибо тебе.. Ещё сильнее его рот растянулся в улыбке, заставив её тоже издать смешок. В такой ситуации кто-то заставил её смеяться, и не просто кто-то, а он. Этот он захлопнул дверь, и тёмное помещение смело его улыбку с лица. Джейсон запустил руки в собственные волосы второй раз за день и отправился на диван. Шатен лёг, плотно укутавшись в ткань грязной рубашки и стал думать. Думать, мыслить над тем, что он всегда был прав на счёт быстрого стечения обстоятельств. В один момент, казалось, он повидал все. За одну жизнь перенести худшие и лучшие отрывки, все, начиная с самого детства, заканчивая глубокой старостью, до которой, никто не знал, доживёт ли. Он повторил про себя – жизнь непредсказуема, ценить нужно каждый момент, но ставя ориентир на то, как сама судьба кидает его из стороны рутины в сторону пропасти, над которой Джей держится уже несколько лет, хочется плакать. Вот и сейчас, убедившись, что он не спит, Джейсон взглянул в сторону двери, за которой сейчас возможно отдыхала его бывшая любовь, не зная, что она также как он, размышляет надо всем и над ним в том числе. И медленно закрывая глаза, Уолкер наблюдал, как дождь прекращается, а вместо него с неба на землю летят первые снежинки.