Плакучая ива(настало время для второго акта)

Среди ветвей ивы, за океаном серёжек, колышущихся от лёгкого ветра, две печеньки сидели друг напротив друга и вели ничем не примечательный, но безусловно важный разговор. Солнце пробивалось сквозь гроздья ветвей красным, уставшим светом, становясь слишким ярким из-за смены караула небесных тел. Время, когда оно согревало огромную территорию Хлебоземья, подошло к концу; холодный ветер заставил позднего гостя поежиться и плотнее согнуть колени на мягкой подстилке. Он пришел вне очереди и обычного плана. И не просто так: его возмущению не было предела. —Источник Знаний! Почему у меня не получается вырастить денежное дерево? Бог в позолоченных одеждах сдержанно улыбнулся, на секунду позволив молчанию расцвести в лесной комнате. Что ж… Он был впечатлен. *** —Денежное дерево? Ничего глупее в жизни не слышал, воскликнул Источник! – личный кабинет рассекали длинные шаги, бьющие с размаху по его плотным, большим одеждам черного платья с золотой окантовкой. Он аккуратно огибал листы бумаги, которые еще могли пригодиться для исследований… которые перед этим явно стоило протереть от пыли, образовавшейся на полу. —Сумасшедшая неделя, слишком много очевидных, очевиднейших вопросов, на которые они сами могут ответить! Источник не возмущается, но даже это слишком. – раздраженно говорит Бог, имеющий привычку общаться самим с собой. —Что мне нужно было ответить на это? Пошутить? Соврать? Что, ну что мне следовало ответить, чтобы на его лице не появилось это жа– Он одернул себя, пораженно застыв посреди темной комнаты, единственный источник света которой была луна и всё ещё не зажженная свеча, протекшая на столе еще вчерашней поздней ночью. Он ничего не успевал: в комнате царил бардак, неорганизованный, импровизированный хаос, а самое важное – его место для отдыха, озеро Истины, место, которое он не мог посетить вот уже несколько месяцев! Но это не был поводом, чтобы так относиться к его дорогим куки. —Хаа, спокойно, Источник, у тебя был плохой день. Каждый вопрос важен. Ведь Источник всех Знаний не нужен, если не даёт ответы. Всё в порядке. Они… не виноваты. – Неуверенно заключил он, умалчивая, в чём именно. Он разглядывал так и незавершенные наброски, написанные второпях. В них явно слишком много ошибок, если судить по размашистому, кривому почерку. Он не должен так рассуждать, это неправильно. Он отличается от них, поэтому стоило проявить снисхождение, а не злиться. Это же куки! Крохотные существа с горящими глазами и большими амбициями. Его источник вдохновения, его сила и его цель. Источник не был цельным сам по себе. Он состоял из того, что давали ему смертные: жизненную позицию, цель, такую как их защита и просвещение, они дали ему стимул продолжать заниматься его ролью. Это были непостижимые, далёкие от него создания, состоящие из тех же компонентов, что и он, но безусловно, другими. Или, скорее, это он был другим. В этом был смысл. Источник не мог позволить себе быть кем-то, кроме учителя, наставника и божественной фигуры. Он мог быть олицетворением эпохи, путеводным якорем для запутавшихся куки, всегда символ. Не куки. И это было нормально. Столь же естественно, как море, собранное из капель воды. Море не может существовать без его составляющей, иначе его не существует. Это был симбиоз, в котором ему позволяли жить и постигать этот мир, а взамен он отдавал все знания, что успел накопить. Жизненный цикл, в котором к нему всегда возвращались и просили совета. Ну, в каком-то смысле он и правда был куки. Тело, в котором находилась его душа, было практически идентично их телам, отличаясь только бессмертием благодаря Соулджему Знаний. Он также жил по их правилам, следовал за эпохой, как заботливый родитель, смотрящий на них с гордостью за цивилизацию, которую они смогли построить с его помощью. Это было приятно. —Источнику Знаний нравятся обычные куки. Они хоть и глупые, но милые. Он устало сел за стол и откинул свои сверкающие, льющиеся водопадом волосы, позволив себе на автопилоте схватить ручку и лежащие рядом хаотичные записи, которые расплывались перед глазами. Он тяжело вздохнул. Кажется, сегодня будет тяжелая ночь. Жизнь Источника Знаний не была такой уж и сложной. Активной, возможно слишком замудренной для смертных куки - да. Но не было ничего, что ему не удавалось сделать. Ответы лежали в его руках, как цветы, распускающиеся под поцелуем солнца. И он с радостью делился ими в ответ, надеясь, что тепло, которое они несли, смогло бы облегчить жизнь каждого, кто обращался к нему. Он позволил воспоминаниям плавно перетечь в его сознание, почти не сопротивляясь усталости, охватившей его после взрыва чувств совсем недавно. В последнее время он стал слишком нервным и раздражительным. Источник надеется, что это не будет заметно для посетителей Шпиля всех Знаний. *** Куки – существа крайне слабые, хрупкие, способные сломаться от незначительной, на первый(и неопытный) взгляд, напасти. Яркие, смелые и любопытные, они всегда действовали импульсивно, сколько он себя помнил. Его первым воспоминанием были длинные руки ведьм, наделившие его и других Добродетелей Соулджемами. Слишком большие, в одной такой ладони могли уместиться все пятеро. Тогда был испечен Источник Знаний, всё ещё тёплый от огня Печек. В Их руках он был таким маленьким и хрупким, что ненадолго, на совсем краткий миг он в первый и в последний раз почувствовал силу, способную уберечь его от неизвестного мира. Дальше всё шло слишком быстро. Сила, дарованная Ведьмами, означала, что теперь он должен был держать в своих больших руках маленьких куки. Буквально, Добродетели были больше обычного печенья на пять футов. Неловко, боясь навредить, их первая встреча была не такой волшебной, как его первые мгновения. Позже Источник назовет это разочарованием, но до этого так далеко, так томительно, неестественно для Бога, который защищает слабых. К сожалению, он всё ещё помнил свою первую вспышку. *** Это не было «вспышкой». Скорее, это было недопонимание, явление, которое зовётся ошибкой, и которое он больше не совершает. В силу своего титула, конечно же. Знания существуют для предотвращения ошибок. Источник понял, что без них род куки не выживет сразу же, как только взглянул на эти любопытные лица, разглядывающие его и его только что испеченных братьев и сестёр. Слабые. Подобно букашкам под ногами, они бы не выжили без его наставлений. И он был готов помочь, направить, обучить. Это практически сразу превратилось в одержимость, искреннее желание сделать так, чтобы маленькие крошки не умирали при неожиданных, глупых ситуациях, а взрослые куки не лезли к огню, увлеченные пламенем, с помощью которого когда-то запекли их предков Почти сразу это превратилось в гонку. Знаний было много, отчаянно много для одного единственного куки, и когда минуло первое столетие, и он смог стать идолом, обожаемым в глазах каждого, он почувствовал огромную власть. Опьяняющую, страстную, разрушающую изнутри власть. Он почувствовал отвращение при виде их восхищенных лиц: они всегда так выглядели, даже когда просто смотрели. В самом начале это радовало. О, заполучить расположение было проще простого: всего лишь надо было показать способ выращивания растений для употребления в пищу(внедрение этого в систему было очень, очень долгим). Но позже? Это напугало. Источник Знаний понял, насколько сильно отличался от них. Он чувствовал себя странно, задумчиво наблюдая за жителями селения, в котором поселился, чтобы изнутри помогать каждому. Но он не был их частью. Он не одевался, как они, он не говорил, как они. Источник Знаний узнал, что такое подражание. Но и это не приносило плоды. Даже пытаясь стать своим, для них он всегда был небесным куки, спасителем, силой, что оберегала их, их родителей, их прародителей и дальше, дальше по поколениям вверх, словно это было вложено в их джем с помощью памяти предков. Тоска разливалась по груди, стоило ему оказаться в центре празднеств, посвященных ему. Был в центре внимания, но всегда между строк. Обожаемый, но невидимый. Он был мифическим существом, которого они видели день изо дня и всё никак не могли привыкнуть. Позже стало ясно, что это невозможно. И он попробовал по-другому. Просто проверить, правдивы ли его догадки. Когда он ввёл такую ценность, как “благодарность”, его почитатели возвели ему большой на тот момент дом. Тогда он почувствовал, как выросли границы, какой был размер этих толстых стен. Примерно в то время он возвёл длинный, терновый забор, сделавшись недоступным для смертных. Они приняли это гораздо благосклоннее, чем то, что он находился в их деревне. Позже он поймёт, что так было необходимо сделать. Одна деревня из тысячи. Девятьсот девяносто девять других, кто не смог дотянуться до его благословения. Нельзя выбирать фаворитов, нужно работать на благо всего Кукикаинда. В сердце расцвел ядовитый цветок, грозившийся отравить каждого, кто в нем нуждался. Он помнил, как случилась его маленькая смерть. Тогда он пришёл к Добродетели Перемен, чувствуя, что что-то непозволительно сильно меняется. Ведомый чувством тревоги, он избегал нетерпеливого взгляда брата, который так и кричал «зачем ты проделал такой долгий путь, бросил свои обязанности?». Спустя триста лет с момента их выпечки они всё ещё осваивались. И было бы неудивительно, выпали его молодая, неопытная версия чистую, голимую правду перед куки высшего происхождения. —Источник Знаний сомневается, что подходит для этой роли. – теребит он подол темно-коричневой ткани, избегая взгляда брата. Его всего затрясло, стоило большой, тяжёлой руке опуститься на его плечо. Вестник Перемен, казалось, не сильно оценивал масштаб своей силы, но кто он такой, чтобы жаловаться? —Брат мой, ты идеально подходишь для этой роли, твоё тесто было благословлено самими Ведьмами для этой миссии. Как ты можешь сомневаться в Их воле? Ведь моё королевство процветает благодаря тебе! – ободряюще улыбнулся ему брат. Благодаря ему. Шторм, подавленный в сердце, вырвался наружу, обнажив слова жестокой правды, до этого тихо томящейся во тьме. Она была в каждом его слове, в каждом едва уловимым движении и благословении. Смысл, спрятанный сквозь строки. Гордыня обнажала свои клыки в полную глотку. Он отхаркнул эти слова с агрессией, которой прежде никогда не позволял появляться на людях, предпочитая мыслям разрастаться в комки тёмными, слишком тихими ночами в слишком большом доме. —Верно, благодаря ему эти жалкие мошки живут, благодаря ему они ещё не умерли самой нелепой смертью. Источник сделал всё, чтобы они существовали, и что он получает? Вестник перемен хлестнул его по лицу со звонким звуком. Он отлетел слегка в сторону, едва удержавшись на ногах. С ошалелыми глазами Источник схватился за пылающую щеку. На него никогда не поднимали руку. Стало страшно, когда стала приближаться слегка увеличившаяся под искренним гневом фигура брата. Но он остановился. Не выражая сочувствия, не извиняясь, просто стоя над ним, слегка сжавшимся от этой подлости. Мурашки побежали по спине от следующих слов. —Не смей больше так говорить о куки. Для них ты – надежда, пример для подражания. У тебя нет силы, Источник Знаний, у тебя есть ответственность. Ты был создан для того, чтобы направлять их, так соответствуй. Слова грохотали, въедались в нутро ожогом, и чем больше говорил Вестник Переменем, тем дальше срывалась липкая корочка, только попытавшаяся исцелить рану. Бог напротив Бога. Видимо, на его лице застыла мерзкая-премерзкая рожа, потому как серьезный, угрожающий куки вмиг сдулся, стоило взгляду задержаться на нем немного дольше. Ошибка, осознал он, потянувшись к нему. Источник вздрогнул рефлекторно, слегка устыдившись этой слабости, которая успела обнажиться в чужом доме. Алые глаза напротив слегка расширились от шока. Рука последний раз дёрнулась и опустилась. —Я хочу сказать, что ты действительно силён, даже слишком, но эта сила была дарована для защиты. И только. – как можно мягче сказал он, проведя между прошлыми подлыми словами Бога и мягким успокоением брата чёткую грань. Даже имея две роли, в первую очередь напротив него был не его брат, а искусно притворяющийся куки из высшей силы, пытающийся имитировать смертных также, как и Источник. Источник покрепче вцепился в щёку, заработав еще один сожалеющий взгляд. Грязно, мерзко. Он не был жалким!.. … Глаза на мгновение потухли. Ярость, кипевшая внутри, была удавлена плотной тканью, скрывающей его от мира. Брат напротив Бога. Он опустил голову. —Источник всё понял. Его не остановили, когда он почти что выбежал из помещения. Лишь смотрели вслед спешащей легенде. Его босые ноги проваливались в песок, который был таким горячим, что достигал его горла. Щека предательски горела, посинев ещё больше. Он убежал, гонимый стыдом и словами брата, которые что-то похоронили в нём, запечатав навеки. Возможно, так ощущалась обида – новое чувство, которое он изучил, наблюдая за куки. Обычно под ее присмотром они совершали не самые приятные поступки и тем самым ранили других. И обычно при этом происходили глупые, жалкие вещи. Он побежал ещё быстрее, чувствуя, как больно бьётся в груди при одной лишь мысли об этом слове. Позор. Какой позор. До его дома было не так уж и далеко. Раньше Добродетели находились бок о бок, кучкой поселившись в одном месте, но с течением временем расстояние становилось всё больше. И пока что оно не было непреодолимым. Пока что. К счастью, куки его деревни не попались ему на пути, хотя, наверное, в его состоянии он бы не заметил. Источник влетел в свой дом, до этого такой пугающий и отвратительный, лишний раз напоминающий о его особом положении среди всех. И он бы испытал стыд, в очередной раз вспомнив, каким способом он ему достался, но сейчас? Сейчас Источник Знаний представлял из себя хрипящее, стонущее нечто, распластавшееся по грязному полу из-за того, что запнулся. Он с остервенением тер щеку, словно накаляя тот жар, полученный ранее. Он горел в ощущениях, задыхался от чувств, переполнявших его, пытался сбежать, сжимаясь в клубочек, и тут же останавливал себя, руками дергая волосы. Тянул и тянул, проигрывая слова Вестника Перемен в головокружительной карусели. Отвратительный. Задумавшийся о том, о чём было запрещено. Жалкий. Источник задыхался, теперь отчаянно цепляясь за деревянный пол и засаживая под ногти занозы. Паника пожирала его заживо. Как же он ненавидел их. Эти существа, ради которых он должен был быть кем-то, ради которых он должен был жить ради них. Вся его жизнь крутилась вокруг них, ничего не понимающих, пока он смотрел на них и всё понимал. Он всегда всё понимал. Они всегда не замечали ничего. Все. Все, кроме него самого. Источник Знаний метался, тихо позволяя мыслям проникнуть в каждую часть его теста. Зачем, зачем он был испечен? Почему так отличался от других? Почему кто–то другой не мог примерить его роль? Почему всегда он? Голова закружилась, мысли вертелись, сталкивались друг с другом, обращая друг друга в бессмысленные крошки, пока он не стал слышать только своё дыхание. И он вдыхал, вдыхал так быстро, утратив способность ощущать свое дыхание. Страшный кашель пронзил его, он пытался вдохнуть воздух, заглатывая всё больше и больше воздуха. Но ничего не получалось. Глаза замылились и он упрямо сжал челюсть, выдыхая сквозь зубы. Ведьмы. Всё выходило из под контроля. Он с каким-то отчаянием повертел головой, подмечая детали: остроту его пера, травы, высушенные цветки Мадам Баттерфляй, потерявшие свои свойства при сушке. Он хотел было подползти к ним и рассмотреть поближе эти фиолетовые листья, так напоминающие бабочек, летающих в его деревне, но как только попытался встать, с удивлением опустился обратно на пол. Тело ломило так сильно, что он чувствовал каждую песчинку своего теста, слишком чувствительный. Но ноги отказывались идти, словно утратив все свои силы. Источник с отчаянием пытался подняться, но когда у него почти получилось, ноги опалило языками пламени так насмешливо, что он застонал и упал на пол. Он ударил кулаком по полу со всеми остатками своей силы. Как же он ненавидел этот мир, свою судьбу. У него всегда была только эта жалкая надежда на будущее “если”, достаточно расплывчатое и хорошо звучащее, чтобы верить в это всей своей наивной душой. Но смысла не было. Не было ничего. Не было Источника Знаний, не было куки, не было жителей деревни. Было только напоминание о… О чём ему вообще пытались напомнить? Показать, где его место? В этом старом, холодном доме, где царит его эгоизм, его тщеславие? Его брат ошибался, он не заслуживал быть Добродетелью. Но это всё, что у него было. Источник сидел на коленях и смотрел в пол, по щекам катились горячие слезы, а он позорно шмыгал заложенным носом. Он утирал своими широкими рукавами всю мокроту с лица и дышал через рот, издавая задыхающиеся, рваные вдохи и такие же выдохи. —Почему ты плачешь, милый? – спросил ласковый голос. Источник испуганно вздрогнул, быстро утерев сырость с лица и осторожно оглядываясь. Никого. —... —Такому прекрасному существу не стоит плакать, а то лицо опухнет. – Источник хочет уже усмехнуться, как чувствует лёгкую прохладу на своём лице, бриз вечернего ветра, пахнущий астрами и дождём. Становится легче. —-Вдохни побольше воздуха, милый. – Милый. Он ещё раз оборачивается, но не находя ничего, пытается сделать глубокий вдох. И как только у него получается выдохнуть весь воздух, тело расслабляется, в противовес наполняясь непреодолимой усталость. Воспоминания о сегодняшнем дне снова всплывают, как липкий лист. Они снова пытаются его разорвать, слова иглами впиваются в голову. Дыхание снова сбивается. Спокойный голос спрашивает его, на секунду заставляя замереть. —Милый, что, по-твоему, означает луна? Очередной вопрос? Нет. Спрашивают его мнение. Философия. Его любимая тема для размышлений. И всё же… Как только слова сжимают его плечи, Источник позволяет им выйти из горла с дрожащим выдохом. —Луна символизирует душевное спокойствие, материнскую нежность и вдохновение. Она… –хмурится, но выдыхает. — является отражением света солнца, светящаяся ночью только из-за чужого света. Но тем не менее, она ощущается гораздо легче, чем яркие, обжигающие лучи, которые могут разжечь целый пожар. Она также является гарантом мира, заменяя солнце. Её свет убаюкивает всех, позволяя отдохнуть. Источник Знаний с удивлением выдыхает, не ожидая от самого себя этих слов. Дарящий покой… Гарантия. —Какой молодец, ну какой же умный куки! – искренне изумился голос, из-за чего Источник Знаний испытавает и радость от такого ненавязчивого комплимента, и ужасный стыд. Ему захотелось сказать, что он и не куки вовсе, а пример для подражания. Он должен был впредь напоминать себе об этом. Но когда прохлада скользнула по его телу, в мыслях рассеялись тревога и стыд, сменившись искренним облегчением для измученного горящего тела. Возможно, можно немного отдохнуть под светом луны, которая скрывала его мимолетную слабость, обещая покой. *** Солнце предупреждающе вскидывало свои лучи, с весельем заявляя, что скоро наступит пора, когда всё начнет расти. В это время луна начинала тускнеть, прощаясь со своими подопечными, и, возможно, приветствуя солнце, мечтательно влюблённая в него. Обычно Источник Знаний не заставал этого момента, работая всю ночь в своём кабинете или просыпаясь немного позже в те редкие дни, когда он пытался уподобиться этой странной вещи – сну. Ему это было не нужно, но… Наверное, все его действия можно было поставить под эту формулу. Ему не нужно было есть, но он видел, как чужие лица менялись с усталости на наслаждение. Ему не нужно было иметь выходных, но… Ах, да, у него всё ещё нет выходных. Точно. Ха-ха. Кажется, он всё ещё сонный. Скоро проснутся куки, а ведь ему нужно выполнить свой план пробуждения для идеального дня приёма. Такой ужасный сон. … Обычно он не спит. Источник открыл глаза, чувствуя натяжение теста из-за высохших слёз, и уставился на размытые от белой дымки в глазах исписанные листки, медленно моргнул, пытаясь осознать происходящее. Попробовав поднять голову, он в полной мере ощутил всё неудобство позы. Во-первых, Источник спал за столом. Во-вторых, у него ужасно болела спина, шея, и дрожали онемевшие руки. Он выругался и протер опухшее от сна лицо. Звёзды… … Когда воспоминания встали на место, он резко обернулся, пытаясь отыскать говорящего с ним. И почему-то ему показалось, что тот был здесь. Что ж… —Кто ты? – громко произнёс Источник охрипшим голосом. Ему нужно выпить молока, иначе не получится провести встречи. О, он даже не хочет видеть своё отражение сейчас. Вообще никогда. —Я? – хихикнул голос. Тот же самый голос, но только на порядок эмоциональнее. И откуда говорят? —Ах да, верно, ведь мы ещё не познакомились как следует! – звук исходил… из Соулджема? Тело шаталось, пока он ковылял к посоху, брошенному на полу в ту ночь. Соулджем слегка светился, словно смеялся. Присев на корточки, опираясь руками о пол и с брезгливостью понимая степень грязи на его руках, рука с любопытством потянулась к светящемуся камню. —Я – твой свет Обмана, который находится во-от в этой интересной штучке, которую ты держись на своем посохе. Слишком далеко от тебя, я замечу! Хотя и видно лучше. – звенел голос. Источник отдернул руку, слегка пугливо посмотрел на соулджем, а после недоуменно спросил: —Обман? Ты разговариваешь? —Ну конечно, глупый! Если бы я не разговаривал, кто бы помог тебе пережить этот маленький казус, верно? – фыркнул, как ему показалось, свет Обмана. Он предпочёл не вспоминать прошлую ночь, но пришлось мысленно признать – ему в самом деле стало лучше. Словно что-то встало на свои места, появилась новая цель, новая ценность, которой он хотел… будет ей следовать. Наверное, он от ушей до пят состоит из любопытства и этой душной, стягивающей тело необходимостью допытываться до всяких мелочей, потому что он тут же впитывает чужие слова, с жадностью перебрасывает их в своих руках, пробуя их вес, ценность, насколько они были честными… —Но ведь я Источник Знаний, а не Добродетель Обмана. – замечает он, теперь недоверчивая поглядывая на свой посох. Он был благодарен ему за помощь, и остатки того прохладного ветерка всё ещё благодарно грели его нутро, но обман есть обман, и Источник помнил тот день, когда впервые застал это явление, ошарашенный и незащищённый перед ним. Ещё сильнее его злилось, когда пытались обмануть его. Он есть Знание, но если его надурит собственная сила… Стало немного некомфортно. Недоговаривание, умалчивание – всё это входило в юрисдикцию обмана. И хоть Источник и признавал, что иногда это было необходимым и даже милосердным… Были вещи, которые можно было понять, но не принять. Видимо почувствовав его настроение, голос из Соулджема – о, Ведьмы, он и правда говорит – равнодушно пробормотал: —Заметил, значит. —... —Ладно, ладно! – недовольно простонал Обман. — Есть еще свет Истины, но ты мало что от него услышишь, этот парень только и может, что сверкать. И в ответ ему и правда сверкнули пару раз. —Он сказал привет. – небрежно брякнул он. Источник Знаний зачарованно достал Соулджем из посоха. Он держал его обеими руками, большим пальцем нежно водя по теплой пульсирующей поверхности. —Привет. – ворковал над ним Источник, с осторожности баюкая в руках. Ему снова моргнули. В груди расцвело. Источник поджал губы и весь сжался, млея от ощущения присутствия. Аккуратно, со всей учтивостью куки, дотянувшегося до заветной мечты, он притянул Соулджем к своей груди и опустил туловище на колени, пытаясь впитать это тепло. Его сердце и его душа бились в едином ритме. Это слегка разочаровало его, напоминая, что в этой пустой комнате был только он, но он быстро стер эти мысли, ещё сильнее сжимаясь. Импульс вторил ему в грудь, позволяя это. В комнате, где свет луны и солнца переплетались в встрече старых друзей, лежал одинокий Бог, которому снился сон про мальчика, которого баюкало солнце, нежной рукой взъерошивая светлые пряди. *** Не стоило вспоминать об этом, ох не стоило. Источник устало зачеркнул набор символов, написав какое-то неведомое слово. Обездушенный. И что это должно означать? Он глубоко вдохнул и выдохнул, почувствовал себя лучше. Всегда можно сделать это слово реальным. Источник всех Знаний он или нет? Ручка яростно зачеркнула это слово. Отвратительно. Разговор с братом дал ему новый тип мышления, избавив от прошлых проблем. Его Соулджем позволил воспоминаниям раствориться, выводя на свет новые, свежие и оптимистичные мысли. Но в последнее время он чувствовал, как вера начинала иссякать. Недоверие к себе росло в геометрической прогрессии, стоило случиться одной из тысячи из тех нелепых ситуаций, которые происходили с ним изо дня в день. Правда ли он верил в незапятнанность куки? В нормальность их глупости? Он знал, что куки глупые и наивные. Но… Нет. И вот опять он думает об этом! Ему следует продолжать поддерживать порядок, служить утешением для беспокойных умов. Только он мог дать ответы. Источник соответствует роли. *** Может быть… Может быть, не все из них были невинными. Просто в один день заметил, как ему нагло соврали. Один. Два. Десять. Он стал считать. Его слова искажали для собственной выгоды, пользуясь его именем. Их меняли, перефразировали неправильно смеха ради, распространяя эти неверные Знания. Из-за своей изоляции, которую он объявил последние десять лет, лишь выпуская книги, он не узнал, насколько был велик масштаб этой лжи. Это были красивые истории о прошлом, полные героических, нелепых событий, напоминающих реальную картину, но измененную в сторону пафоса и эпичности. Ему пришлось назвать это мифами. Источник Знаний не сразу понял, чьё это дело. И лишь когда он прошёлся по деревне, точнее, уже говородку, расспрашивая горожан, в голове вспыхнула догадка. Он долго ругался на Свет Лжи. И… Ведьмы, выпускать в экстренном порядке книги по истории оказалось очень изматывающе. Эти куки… Нет. *** Он не помнил, когда в последний раз общался со светом Истины. Был только нескончаемый поток света Обмана, бесконечный, чересчур эмоциональный и уводящий его от истинной проблемы, которую он норовил учинить. Он ругался с ним так регулярно, что начал пить чашку за чашкой успокаивающего чая. Когда он вообще стал настолько громким? *** Источник лежал на полу и бездумно смотрел в потолок. Он ненавидел свою жизнь. Он ненавидел этот вечно грязный пол. Он хотел сжечь всё, что делал до этого. Бесполезные, ненужные вещи. Тысячи книг, ожидающие своего часа в новой библиотеке, открытой для каждого желающего. Его лучшее творение, искренний, впервые за долгое мрачное время, порыв сделать куки образованнее, чем они были до этого. Он даже установил её ближе к деревне, чтобы им было проще иметь к ней доступ. Месяцы, месяцы подготовки, чтобы она сгорела в последнем нападении чужой деревни, которая решила отомстить им по какой-то нелепой причине. Он не задавался вопросом, почему его библиотеку это вообще затронуло. Он просто почувствовать, как загорелось его тесто, как что-то тёмное прокатилось по его телу, вцепившись в него тысячами крючков, которые можно было выдрать только с тестом. Паразит из эмоций, от которых он отказывался. Мерзкий голос не кричал, не ругался. Он просто говорил факты. Не было нужды даже стараться. Ему вообще ничего не нужно было делать. Он бесполезен, нравится ему это или нет. Спокойствие, покой? Он сжал челюсти до боли. Это всё – ненужная шелуха. Он делал это для своего душевного спокойствия, вскармливал свет Обмана, просто чтобы забыть о своей истинной природе. Того, кто служит другим, чтобы ни случилось. Раб, которого кличат Богом. Нужно помнить о роли. —Источник никогда не может быть чем-то большим. Источник должен помнить, насколько важно оберегать куки. Источник… Голос дрогнул на последних словах. Но он продолжил, чувствуя ненависть и отчаяние: —Источник – шёпотом. —Должен – почти не слышно. —Служить другим! Ничего не происходит. В голове не щёлкает, не меняется, как в ту роковую ночь, и Источник Знаний понимает, в чём было их отличие: он только что обнажил правду и отказался идти на поводу у лжи. Он сказал факты, и это стало его погибелью. Потому что часы все еще тикали, птицы за окном пели, а он так и стоял посреди своего кабинета. Ничего не произошло. И он не знал, что делать. Ноги подкосились, едва он попытался сделать шаг назад. Он закрыл рот, когда из него начал вырываться истеричный смех, смешанный с икотой. Он двигал рукой по всему лицу, то закрывая глаза, то закрывая уши, не зная, что хуже – видеть и слышать или не иметь возможности этого сделать, но остаться один на один с презрением, которое испытывал к себе: такому жалкому, всё ещё не смирившемуся с реальностью. Спустя столько столетий он всё ещё не понял. Он вцепился в волосы, повторяя как мантру слова правды, но от этого становилось всё хуже и хуже. Это гораздо хуже, чем было той ночью. Пределы слишком близко, если не остановится, если продолжить мыслям захватить его… Голос нарастает, уже обретая четкие вопросы. Ничего не изменится. Чистая ненависть, презрение и снисхождение больше не кажутся такими безопасными, как в начале. Когда-то давно с их помощью он ощущал себя добрым, по настоящему милосердным Богом, но сейчас лишь пытался укрыться от них, летевшивших уже в его сторону. Мир теряет пол, а голова туманится от яда, но он упрямо встает и рефлекторно хватает посох. Ему нужно выйти из этого душного кабинета. Смех лжи набирает полную силу, напрямую спрашивая Источника: —Ты правда так считаешь? Всё это время ты был ближе ко мне и отверг свет Истины. Но в последний раз, когда свет Истины издаст последний вздох, ответь себе честно: готов ли ты и дальше продолжать удовлетворять это печенье? То, что использует тебя и тут же перебрасывает к следующему? Те существа, для которых ты всегда источник ответов?        — Я и есть. Источник Знаний тебе ни о чём не говорит? – шепчет Источник. В нём слишком много.        — Ах, конечно, бог Кукикаинда – всего лишь ходячий справочник. – обыденным голосом припечатывает свет Лжи.        Не более чем функция удовлетворения потребностей.        Тогда должен ли Источник Знаний быть... этим? Боги, которых он знает – это другие Добродетели, величественные и могущественный настолько, чтобы один из них мог противостоять армии из всех печенек, населяющих этот мир. Те, кого он уважал, те, на кого он равнялся и оглядывался. Источник думал, что соответствовал им, наконец-то постиг той силы, что была в них, когда осознал свою роль в этом мире. Но может быть…        Может быть он… недостаточно изучил информацию? Да, может быть он слегка ошибся в расчётах. Грубая ошибка для Бога, но для куки?        Он неуверенно скользнул глазами по своему портрету, подаренному ему когда-то одним великим художником. Безмятежно закрытые глаза, обрамленные мерцающим светом, льющимся из его волос. Лунный свет искрился на его волосах, лаская голубую кожу, указывая неземное происхождение.        —Куки-куки, ноги-крюки, разбежался и нарвался – волки съели без промашек! – смеялся во весь голос свет Обмана, мерцая в его посохе. Источник проигнорировал это, на секунду представив себя этим абстрактным куки. Он отвернулся от картину и ушел, не оборачиваясь, но чувствуя, как стремление, данное ему от света Истины, слегка тянуло его назад, бесчетно пытаясь снова задать ему один и тот же вопрос.        Какая глупость, Источник Знаний ведь не мог быть куки.        Он сжал ладонь в кулак.        Еще раз.        Хотя бы ещё один раз.              ***        Его рутина продолжится вне зависимости от того, был ли сожжен его труд или нет. Чувствовал ли он себя разбитым или нет.        Просто продолжи. Не нужно много думать. Так безопаснее. Меньше мыслей - больше дела, и все надоедливые мысли останут.        Источник нервно выдохнул. Сегодняшний его сеанс с печеньем не отличался от предыдущих, но заставил его понервничать. Он предстал в другом, более простом наряде, состоящего из черного боди и золотыми вафельными лентами. Так, попробовать что-то новое. Но куки перед ним был явно смущён, оттого и смотрел на него, как и на все чудеса, о которых Источник просвещал каждого третьего куки в день. От его глупого выражения он и сам смутился, схватил лежащий рядом плащ, который приготовил как раз на такой случай, и укрылся им, отшутившись. Он почувствовал, что скрыл нечто важное, глубоко потаённое внутри. То самое, что не каждый куки может оценить. Возможно, Источнику Знаний стоило привнести что-то новое в его библиотеку психологии печенья.        Теперь уже в свою личную.        Да, у него всё ещё осталось хоть что то, до чего они не могли дотянуться. Сохраненное в его бережных руках, под надзором. Никто больше не сможет пройти сквозь терновые ограды его дома. Но всё ещё можно было исправить! Однажды он снова возродит её, построит столько, что сжигай они их каждый день – книги никогда не закончатся.        Таким образом его тоскливое настроение было превращено, преобразовано, улучшено в более мотивационное. Разум снова наполнился робкой надеждой. Чувства менялись постепенно, нехотя под его настойчивой рукой. Здесь не было места сожалениям. Он был Источником Знаний!        …        Соулджем ярко сверкнул, вторя боли в груди. Мир закружился, покрутил его на карусели, пока желудок не сжался. Он закрыл глаза.        …        — Это может стать новой темой для исследований... сказал я. — неуверенно выдохнул Источник перед небольшим зеркалом, когда посетитель ушел. Глаза лихорадочно блестели, а губы дрожали, побелев от того, с какой силой их пытались сжать. Смотря, он пытался видеть то же лицо, но эти слегка расширенные глаза и сжатые челюсти утверждали – больше здесь не было просто уставшего лица. В зеркале был кто-то.        И когда пришло осознание, что в отражении была не его роль…        Зеркало треснуло.        ***        Это было его первое слово.        Второе было произнесено там же, у этого зеркала, как он понял в ту же секунду – другие Добродетели не помогут. Он должен был разбираться со всем сам… Но как?        —Я не знаю.        Это было так трудно произнести, но прозвучало настолько естественно, что он притронулся к своему лицу. Он Источник всех Знаний, и он не знает чего-то?        А знал ли на самом деле? Или всё это была ложь, его деревянный домик с куклами с ним в главной роли? Тогда кто им управлял? Кто тот истинный "Я", который перетаскивает его из сцены в сцену?        Ответов на эти вопросы не существует.        В самом деле, а не мог ли сам Источник создавал вопросы и эти ответы? Всё было придумано Им, тщательно продуманная игра.        Источник Знаний нахмурился, услышав далекий звук колокольчиков, такой отдаленный и...тихий.        — Ах, приятель, неужели ты наконец-то понял, кто правит шоу? — прозвенел       насмешливый голос Света Обмана. Источник скривился. Этот громкий, гораздо более резкий звук!..        Источник пораженно застыл. Тот, кто правил балом — это…        Смешок вырвался из груди бесконтрольно, как прорезавшийся крик новорождённого ребёнка. Заявление миру о том, что ты существуешь и являешься его частью. Такая же требовательная и самостоятельная, не подчиненная никаким правилам и обязательствам. Всё начиналось с тихого, едва различимого хихиканья, которое превратилось в безудержный смех, прорывающийся через жалкие попытки сохранить контроль, склеить осколки чашки, трещины которой двигались всё дальше и дальше, такие же необузданные, как и силы природы. Самопровозглашенный Бог всегда будет слабее Хранителей. Ни больше, ни меньше. Знали ли они о его скромной, укрытой в Шпиле фигуре? Нужно ли говорить о том, что он был для них таким же куки, как и для него – смертные печеньки?        Источник перестал чувствовать своё тело в этот сладко-горький момент, просто позволяя улыбке случиться на его лице, искривлённым от безудержных, уродливых эмоций.        —На твоём лице не должно быть уродств, приятель. Разве это не весело? – весело чирикал свет Обмана, ярко мерцая на периферии зрения. Не получив должного внимания, он раздраженно сверкнул и позволил дымку окутать себя, чтобы предстать маленьким, слишком коротким даже в сравнении со смертными куки, кусочком теста.        —Так лучше, не так ли? – смеялся тонкий, молодой голос. Куки перед ним был знакомым, одетым в серую одёжку. Глаза, до боли напоминающие его, но счастливые, не познавшие тяжести его бремени.        —Я заметил, что тебе он очень понравился. – сверкнули теперь глаза с разным оттенком синего, словно поглотив чистое солнце, вычеркнув уравновешивающий жёлтый цвет. Его искаженное обличие показалось до ужаса напоминающим его самого, и оттого жутким. Источник словно посмотрел в бездну, противоречащую самим основам мира. Неизвестность, судьба, которая уже показывала себя, когда он не был готов. Волосы встали дыбом, страх, из-за которого к нему собирались толпы в поисках ответа, то, что он не мог чувствовать из-за своего статуса… пронзил его тесто. Он тяжело сглотнул.        Смех... Улыбка юного куки была самой ослепительной, сверкающей, волшебной, как и его первые шаги в этом неизведанном мире. То чувство, которое он думал, что утратил: восторг от осознания возможности познать неизведанное – исследовательская страсть. Возвышенная, близкая к божественности, как горячий чай в тишине башни, когда луна только показывается, пробираясь сквозь свет солнца. Время только для Источника Знаний. Встреча с дорогой подругой в тихом признании друг друга – Хранителя всего Хлебоземья, Бога и совсем немного его самого.        Он почувствовал себя грязным. Улыбка превратилась в насмешку, изменив полностью его воспоминания. Мальчик больше не улыбался, а смеялся над ним, лукаво поглядывая сквозь пшеничную челку, всем своим видом искажая тот единственный свет, что едва дышал. Поглощенный россыпью смеха, щедро льющегося из рта того, кто не мог произносить подобных слов. Притаившийся во мраке, скрывающий истинные намерения, утверждающий о том, что они приятели. Ложь, сладкая до такой степени, что его тесто ныло, крошась в районе зубов. Источник равнодушно взглянул на жалкие попытки этой его части Соулджема Знаний посмеяться над ним. Больше это не был мальчик из далекого будущего. Лишь очередной куки, смешавшийся с толпой, благодаря этой мерзкой, эгоистичной дымки лжи, созданной специально, чтобы отравить, подчинить его своими махинациями. Жалкий куки смеётся над не менее жалким Богом. Вся его правда, вся его вера оказалась лишь обманом, который был создан специально для Источника. Источник Знаний позволил смеху утихнуть, улыбке спасть, а самому раствориться в тесной, сдерживающей его оболочке. Он позволил своим ватным ногам отвести его тело туда, где завершится финальный акт этой безвкусной пьесы.        ***        Ветви Ивы расступались перед ним с особой осторожностью, не понимая, что случилось с их дорогим Источником, но безусловно признавая его хозяином этого места. Заросшие тропинки услужливо вели его по кратчайшему пути, понимая,что Источник Знаний не намерен задерживаться, чтобы полюбоваться видами. Цветы с сожалением тянули свои лепестки за ним. В последний раз он был здесь так давно, а теперь даже не взглянул на них! Они все не могли предоставить ему многого, но старались подарить тот редкий момент покоя, что мог быть только в их симбиозе.        Но им понравилось, что он сам решил порадовать их.        Ах, как давно Источник не приносил сюда новые цветы!        Источник Знаний пришёл к источнику жизни, питающему его силу и дарующему ответы на вопросы, на которые он не мог ответить сразу. Нежные объятия луны отражались на спокойной глади озера, заросшего камышами и синими астрами, не требующими особого ухода: цветы тянулись за ним, сколько он себя помнил, первые ростки жизни на этой земле, нежные, невероятно хрупкие существа, которым особенно полюбилось это место. Не переводимый ни на один язык, язык цветов был сложен и прекрасен в своей искренности, надёжно укрытый под его защитой, оберегаемый его вечной памятью. Он знал, что больше не сможет понежиться под закатом, а рассвет так и вовсе сгорит, ведь его сознание грязное, чёрное – никакой свет не сможет исцелить.        Он преклонил колени, не позволяя волосам обнажить свою шею – слабость верующего в непричастность, последние остатки того жёлтого цвета, который теперь напоминал лишь блеклое подобие себя: хрупкая надежда. Ветер игриво взъерошил камыши, позволив им с любопытством наклониться, впитать столь желанные слова дорогого друга, чьи встречи были столь редки, а время вместе столь коротко.        —Я не знаю. – прохрипел куки, обрушив свой ответ на священное место. Место, принадлежащему Богу.        Источнику Знаний.        Ему.        И тогда мир содрогнулся. Не потому, что это сказала Добродетель Знания, а потому, что Источник наконец-то вскрыл гнойную рану и обнажил джем, точно такой же, какой был и у всех других. Ручьи обеспокоенно бились о камни, стачивая их на порядок сильнее, чем обычно. Естественный порядок на мгновение пошатнулся, обратившись к связи, которая была между ними, пытаясь достучаться до Источника. Горе не поделилось на части, но заразило остальных. Источник прикрыл глаза. Цветы, до этого безмятежные, чернели по кончикам пальцев Источника, вцепившегося в клочки земли, словно пытаясь удержать себя на месте и не свалиться в воду, которая рябила, быстро расходилась небольшими кругами, образуя волны такой силы, что не должна была здесь оказаться. —Если лжи достаточно, чтобы быть счастливым, то почему я не могу уподобиться куки? В самом деле, я ведь тоже куки? Я ведь тоже куки? Неуверенно ответило эхо в его голове. Оно повторялось вновь и вновь, и от эхолалии сделалось тошно. Он опустил голову ещё ниже, сжимаясь в комок и издавая хриплые, задыхающиеся звуки. Рядом с ним прорастали лозы, которые нежно обхватывали его запястья и тут же умирали, не выдержав тишину души их друга. Озеро Правды смотрело на него в ответ, увеличиваясь в размере, пытаясь смыть его тоску в тихих водах. —Озеро Обмана… Сказал Свет Лжи. Свет Истины затих навеки, поглощенный гораздо более глубоким, чернильным синим, поющим нежную, укрывающую похоронную песнь. Как снег, ложащийся на юные листочки. Они уснут, покуда он не растает на солнце, таком игривым и нежным, по-детски наивным и светлым. Но солнцу не суждено пробудиться, а листьям не суждено расцвести. Ведь в прошлом окрылённая птица, навеки уснула в тени. Вода выходила за края, наполняясь его горечью и тиной. Руки и ноги практически полностью оказались под водой, астры вдохнули в последний раз, в мольбе обращаясь к нему. Так на спокойной веками воде появились блинчики, отражающие лунный свет, неизменный и древний, как и его годы здесь в этом образе. Источник Знаний оставил одну самую мощную рябь и позволил поглотить себя, наконец-то закончивая весь этот фарс. *** Молодая куки, отправившаяся на поиски Фаунта за ответами, оказалась в прекрасном месте. Она впервые не знала, что можно сделать: будучи сельской девушкой, она мало стремилась к знаниям и полагалась на опыт своей многочисленной семьи. Тихое, мирное время, до тех пор, пока её отца не поразила страшная болезнь, которую не мог вылечить ни один доктор. Она была так счастлива, когда поняла, что Источник Знаний мог помочь её отцу, что тут же отправилась к нему на встречу. Но того нигде не было. Лишь белоснежные цветы, дорожкой ведущие ее к неизведанному месту, были для нее возможностью найти ответ, о котором она молила. Пройдя по дороге, усыпанной молочными коронами, она вышла на озеро и не поверила своим глазам. *** Он вышел из молочных вод, весь промокший, покрытый молочной пленкой и с острой, дьявольской улыбкой, устремив горящий взгляд прямо на молодую куки. Тогда ненависть смешалась с носителем, жалость к куки, к которым он принадлежал, поделилась надвое. На плечах больше не лежало бремя ответственности, лишь шаль из презрения. Холодный, острый взгляд не предвещал ничего хорошего. Из того, кто принадлежал семейству ягод, славящихся своей доброжелательностью, он получил своё имя в честь реки, утопившей его прошлые сожаления, его титул, и его прошлое Я. И имя ему было – Шедоу Милк куки.