Hāros Bartossi

      Реакция Визериса на просьбу нисколько не удивила Висенью. Его лицо оставалось серьезным, а губы приоткрытыми, словно он раздумывал, стоит ли говорить ей, что он думает о ее идее. Но это все равно не имело значения.              Висенья пожелала ему спокойной ночи и вернулась в свои покои, не желая обсуждая этот вопрос в такой поздний час. Завтра для этого будет достаточно времени. А завтра наступило довольно скоро.              - Элинда, сегодня я надену красное платье. — Дала указание принцесса женщине, когда та пришла, чтобы помочь ей подготовиться к начавшемуся дню. С легкой улыбкой на губах Элинда сразу поняла, о каком платье идет речь. Это было то самое платье, которое носила ее мать в одном из королевских путешествий. В том самом, когда простолюдины впервые назвали ее Отрадой Королевства.              Висенья хотела сегодня выглядеть как можно лучше. Выглядеть силой, с которой нужно считаться. Она не только будет завтракать со своим братом-королем, но и будет присутствовать на Малом Совете, запланированном на этот день для обсуждения финансирования одной из новых экспедиций лорда Алина Велариона.              Веларионы потеряли большую часть своего состояния вскоре после того, как банк Рогаре потерпел крах. Многочисленные экспедиции в Вольные Города, запланированные лордом Алином Веларионом, были попыткой вернуть Дому Веларион былую власть в королевстве. Потеря их богатства стала настоящим ударом для валирийских домов, учитывая, что короне пришлось временно положиться на богатство Ланнистеров и Хайтауэров.       Одна только мысль об этом могла испортить Висенье настроение. Двум домам, что вероломно поддержали Зелёных во время войны, не должно быть позволено иметь такую ​​большую власть в королевстве. Вот почему были приведены в действие тайные планы по исправлению данной ситуации.       Из-за своего предательства дом Хайтауэров должен будет выплатить много золота короне в качестве компенсации за неприятности, причиненные двумя его представителями. Банк Староместа явно не будет процветать долго.       Причины, по которым Эйгон постоянно финансировал экспедиции лорда Элина, были более личными. Он чувствовал себя виноватым за то, что защитил Рогаре, когда королевство восстало против них. Особенно виноватым Эйгон чувствовал себя из-за предательства Ларры Рогаре, когда она бросила его брата и вернулась в Лис.       Висенья злилась из-за преданности Визериса к своей жене. Конечно, такая верность было достойна восхищения, но эта женщина точно этого не заслуживала. Висенья была убеждена, что чувства Визериса к Ларре не были истинной любовью. Он был пленником Рогаре в течение многих лет, зависел от них и был принужден в юном возрасте тринадцати лет жениться на их двадцатилетней дочери и делить с ней ложе.       Даже если бы Ларра вернулась к нему, Висенья сделала бы все возможное, чтобы отослать ее обратно. Она всегда чувствовала потребность защищать его, с того самого момента, как впервые увидела его. В этом она не могла ничего с собой поделать.       Когда Элинда подошла к ней с платьем в руках, на щеках Висеньи проступил румянец. Она нахмурилась, разглядывая лицо принцессы, словно пытаясь разгадать о чем та думала. Опустив голову, Висенья обернулась и попросила Элинду помочь ей одеться.       - Сегодня ты будешь выглядеть просто чудесно, принцесса, — похвалила ее Элинда, поглядывая на принцессу, одетую в красное платье ее матери и надевая рубиновый кулон ей на шею.              - Благодарю. Сегодня важный день, — улыбнулась ей Висенья, пока Элинда расчесывала и укладывала её волосы.       - О? Могу я спросить, почему? — спросила Элинда, наблюдая как расширилась улыбка принцессы, и как она жестом подозвала Элинду наклониться поближе.       Приложив к уху Элинды свою ладонь, Висенья прошептала: - Я хочу добиться того, чтобы правление моей матери было признано законным, и чтобы в истории ее запомнили как королеву Рейниру Таргариен.       Глаза Элинды расширились, но она едва могла скрыть легкую улыбку, появившуюся на ее собственном лице от одной только мысли о том, что ее королева наконец-то получит признание, которого она заслуживает, как первая правящая королева Вестероса. Вот только этого будет нелегко добиться. Даже если король согласится, Элинда знала, что будет очень трудно получить одобрение Малого Совета на это.       Помыслы Висеньи были в правильном месте, и Элинда знала, что ее мать бы очень гордилась ею. Но сердце Элинды было в тревоге за принцессу и за то, что станет с ней, если ей откажут в желаемом. Тем не менее Элинда только подбодрила и похвалила решение Висеньи. В ответ на это молодая девушка заключила ее в долгие, сердечные объятия.       - Спасибо тебе, Элинда. Мне пора идти, не то я опоздаю, — восторженно сказала ей Висенья, направляясь в сторону двери.              Висенья в волнении бежала по коридорам к покоям короля. Это принесло ей множество неодобрительных взглядов от придворных леди, а также от нескольких рыцарей. Она знала, о чем они шептались.              О том, что она вела себя неподобающе для девушки ее положения, принцессы крови. Что она должна была вести себя с большим достоинством, как вела себя «маленькая королева» Дейнейра. Но Висенья не обращала внимания на их перешептывания.              Ей было шестнадцать, она была молодой и незамужней. А еще она была принцессой. Не имело значения чего желали от нее другие. Когда ее объявили в покоях короля, она постаралась со всем усилием усмирить свой пыл.              Войдя в королевские покои, она была весьма удивлена, заметив, что Визерис уже там присутствовал. Он и их брат Эйгон сидели за столом, но встали со своих мест, чтобы поприветствовать ее.              Визерис, одетый в красное одобрительно улыбнулся, видимо заметив, что с сестрой он явно схож во вкусах. Эйгон же, напротив, как всегда, был одет во все черное, а обруч из желтого золота, украшающий его голову был словно вечным напоминанием о его смирении. Ничего вычурного.              Из них троих от войны Эйгон пострадал больше всего. Потому что именно ему пришлось наблюдать за гибелью их матери в драконьем огне. Висенья же в то время была еще младенцем.              Ему было тяжелее всего, ведь именно его их дядя запер в черных камерах, запугивая и унижая. И потому что вероятно, что он так и не простил себя за то, что оставил брата на том корабле и улетел на Грозовом Облаке.              Висенья всегда знала Эйгона не иначе, как измученного и холодного юношу. Старика в юном теле. Он пытался. Изо всех своих сил он пытался измениться. Пытался последовать собственным советам и оставить прошлое позади.              И за все эти годы появились некоторые улучшения. Присутствие его жизнерадостной королевы и брата рядом с ним очень этому поспособствовало. Медленно, но неуклонно, все больше эмоций можно было ощутить в его голосе, и Висенья была этому очень рада.              Королева Рейнира и принц Деймон определенно не хотели бы видеть своего сына таким. Он был будущим дома Таргариенов и ему нужно было делать все ради защиты их династии. Но он никогда не будет одинок, ведь отныне за ним будет стоять еще больше Таргариенов.       - Сестра! — поприветствовал ее Эйгон. Жестом он пригласил ее сесть. В его голосе слышался оттенок восторга, что очень утешило Висенью. Было приятно знать, что она не была для него обузой, и что несмотря на весь свой внешний холод, он очень любил брата и сестру.       Движение в правом углу покоев, рядом с балконом, заставило Висенью повернуть голову и заметить стоящую там королеву Дейнейру, с ее привычной яркой улыбкой и младенцем Бейлором у нее на руках.              - Брат. Моя королева, — произнесла Висенья и склонилась перед Дейнейрой в уважительном реверансе, чем заслужила милый громкий смех от «маленькой королевы» и не сходившую с ее лица искреннюю улыбку.       - Ну же, Висенья, ты же знаешь, что в этом нет необходимости.       Дейнейра отошла от балкона, давая Висенье возможность внимательно рассмотреть ее платье. Королева Дейнейра почти всегда носила платья цвета моря, символизирующие ее гордое веларионовское наследие. И синий цвет ей был к лицу. Он идеально дополнял ее бледную зимне-снежную кожу и серебристо-золотые волосы.       Подобно морю, королева Дейнера была спокойной, уверенной в себе и уравновешенной. Она всегда была рядом, когда нужно было затушить пламя, которое слишком часто распаляло членов семьи Таргариенов. И она хороша подходила королю Эйгону.       Отношения Дейнейры и Висении начались не с хорошей ноты. Принцессе тогда было всего пять лет, когда она впервые заметила, что Дейнейра носит «особое» платье. Платье было сине-зеленым, но, к сожалению, в нем все-же было больше зеленого.       Принцесса Висенья слышала разные истории, несмотря на то, как сильно Элинда пыталась оградить ее от них. Она слышала о том, что их враги были известны как Зеленые. И о причинах, почему их так называли.       Увидев платье Дейнеры, Висенья начала плакать, кричать и тыкать в него пальцем. Бедная «маленькая королева», которая сама была всего лишь семилетним ребенком в то время, не понимала, что сделала что-то не то. Ведь платье не было полностью зеленым.       Этот случай хорошо запомнился в Красном Замке и стал предметом многочисленных споров между регентами, правившими в то время от имени молодого короля Эйгона.       Это событие также запомнилось как один из тех немногих моментов за многие годы регентства, когда у короля было свое мнение по какому-либо вопросу, и когда он пожелал, чтобы это мнение выслушали.              Хотя перед своими подданными он выглядел довольно безучастным и бесчувственным, тогда и сам Эйгон был расстроен случаем, который огорчил его сестру и его королеву. На заседании Малого совета он потребовал, чтобы «зеленый» цвет, будучи цветом предательской фракции, был запрещен в Красном Замке.       Удивительно, что Анвин Пик, бывший тогда Десницей, согласился с Его Милостью. Регенты же посчитали это предложение излишним, но Эйгон был тверд в своем мнении, и регентам пришлось исполнить королевский указ. С того момента любой, кто посмел бы одеть зеленый цвет при дворе, был бы обвинен в предательстве перед всем королевством.       Королева Дейнейра больше никогда не носила то платье, и со временем пока королева и принцесса взрослели, их отношения налаживались.       Висенья присела за маленький стол, на котором уже стояли всевозможные восхитительные блюда и десерты. Дейнейра села напротив нее, но решила не передавать Бейлора кормилице, предпочитая держать его на руках, что выглядело довольно очаровательно.       - Как поживает малыш Дейрон этим утром? - Висенья предпочла начать беседу с более приятной темы. Старшего племянника в комнате не было.       Дейнейра оценила этот жест и ответила: - Он само совершенство. Однако Эйгон считает, что он становится слишком громким. Боюсь, что он расстроил своего отца, поэтому…       - Я не расстроился, Дейнейра. Просто... я предпочитаю тишину по утрам, — слишком быстро ответил Эйгон.       Его черты лица слегка нахмурились. Ему не нравилось, когда семья его не понимала. Он пытался измениться, но для него это было нелегко. Вероятно, это займет больше времени.       Словно прочитав его мысли, Дейнейра наклонилась вперед и накрыла руку мужа своей, таким образом успокаивая его.       - Я понимаю, муж мой, — пробормотала она с легкой улыбкой.       Хотя он и не ответил на ее улыбку своей, вместо этого Эйгон поднес тыльную сторону её ладони к своим губам и слегка поцеловал.       Эйгон нечасто проявлял чувства публично, и от этого подобное зрелище было более трогательным. Дейнейра действительно была для него идеальной женой.       Висенья не могла отбросить чувство одиночества, возникшего в глубине ее живота при виде этого зрелища. У нее были братья, у нее была Элинда... но она все равно желала чего-то большего.       Отвернувшись от Эйгона и Дейнейры, Висенья впервые заметила, что Визерис молча и задумчиво за ней наблюдает. О чем он думал? О сказанном ею той ночью? О причине, из-за которой она попросила их разделить завтрак с ней этим утром?       Висенья была рада открыто обсудить этот вопрос со своими братьями, но поскольку рядом присутствовала Дейнейра, она не могла не колебаться. Дейнейра тоже была частью их семьи, но этот разговор должен был быть только между детьми королевы Рейниры.       - Лорд Алин возвращается ко двору. Как и Бейла с Рейной, — взволнованно заявила Дейнейра, наконец передавая Бейлора стоявшей рядом кормилице, дабы насладиться некоторыми блюдами.              - Правда? - Висенья вопросительно посмотрела сначала на Эйгона, потом на Визериса.       - Алин должен будет присутствовать, когда Совет будет утверждать расходы, что пойдут на покрытие его экспедиции в Вольные Города, — объяснил Визерис, угощаясь ягодами.       - И Бейла с Рейной наверняка захотят увидеть детей. Я получила письмо сегодня утром, — ответила Дейнейра, одаривая её своей фирменной улыбкой.       Висенья вежливо улыбнулась, но решила сосредоточиться на еде на своей тарелке. Неудивительно, что Дейнейра была в предвкушении от прибытия ее семьи ко двору, ведь еще до того как выйти замуж за Эйгона, Дейнейра была подопечной лорда Алина и леди Бейлы. У Дейнейры были хорошие отношения с обеими сестрами. Сама Висенья не могла похвастаться тем же.       Отношения между Висеньей и ее единокровными сестрами, Баэлой и Рейной, были довольно напряженными. Принцесса не знала, по каким именно причинам старшие сестры предпочитали игнорировать ее в те несколько раз, когда они встречались вместе.       Однако Висенья больше не могла этого терпеть. Возможно, она могла с этим мириться, когда была моложе, но теперь ей было шестнадцать и она была взрослой женщиной. Красный Замок был её домом. И если Бейла и Рейна собирались прибыть ко двору, то теперь им нужно было начать обращаться с ней в соответствии с её статусом принцессы.       - Я уверена, что Бейле и Рейне будет очень приятно побыть в твоей компании, — сказала Висенья Дейнейре.       - И ты могла бы присоединиться к нам. Прошло слишком много времени, — настойчиво произнесла «маленькая королева».       - Я предпочту отказаться. Я уверена, что я не тот человек, которого Бейла и Рейна хотели бы видеть.       Тон с которым он это произнесла, не остался незамеченным. Дейнейра выглядела смущенной, Визерис раздраженным, в то время как Эйгон сосредоточился на содержимом своей тарелки, не желая участвовать в этом разговоре.       - А, видимо, моя сестра решила сыграть в шута…       - Не веди себя так, будто ты этого никогда не замечал, Визерис. Они меня ненавидят, — огрызнулась на него Висенья.       В этот момент Эйгон внезапно зашелся кашлем, а затем немедленно приложился к чаше с вином, в попытке его усмирить. Всеобщее внимание тут же обратилось на короля, поскольку на его щеках проявился румянец.       - Эйгон… - Дейнейра поднялась со своего места, но муж жестом усадил ее обратно.       - Все хорошо. Я в порядке.              Обменявшись взглядами через стол, Висенья и Визерис медленно пришли к одному и тому же осознанию. Конечно, кто еще за этим столом мог быть настолько проницательным по отношению к Бейле и Рейне, как ни сам Эйгон, который провел больше всего времени с ними? Визерис едва знал их, а Висенья была слишком юна.       С легкой ухмылкой на лице Визерис повернул голову к королю и произнес: - Брат, может быть ты смог бы облегчить переживания нашей сестры.       - Я ничего не знаю, — мгновенно и неубедительно ответил Эйгон, заставив Дейнейру прикрыть рот рукой, в попытке скрыть улыбку.              - Брат! — в унисон воскликнули Визерис и Висенья, отчего Эйгон широко раскрыл глаза и почти сравнялся цветом лица со своими волосами. Ему определенно не понравилось, что его загнали в угол. Теперь же и его жена смотрела на него выжидающе.       Не найдя другого выхода, Эйгон наконец признался: - Ну... я... я помню, что когда родилась Висенья... отец уделял ей больше внимания, чем ожидалось. Внимание, которое он никогда не уделял Бейле и Рейне.       Висенья почувствовала, как ее переполняет гордость от слов брата. Отец любил ее больше всех. Ей всегда рассказывали о любви ее матери к ней, но это был первый раз, когда она услышала что-либо о том, какие чувства испытывал к ней отец.       Визерис заметил перемену в ее самообладании.       - Я надеюсь, данное откровение тебя устроит, сестра?       - Отец любил маму больше всего на свете. Это естественно, что он отдавал предпочтение детям, которых она ему подарила. Но Бейла и Рейна тоже моя семья. Если они прибудут ко двору, я буду относиться к ним как к семье. Но они тоже должны оказать мне должное уважение, — рассуждала Висенья.       - Я уверена, что с этим проблем не будет, — согласилась Дейнейра.       - Хорошо. Теперь, когда с этим все решилось... Висенья. Наш брат упомянул, что ты хочешь обсудить со мной что-то, — заявил Эйгон, наконец подняв от тарелки глаза, в коих читалось любопытство.       Висенья перестала есть и встретилась глазами с Визерисом. Ей еще предстояло узнать его мнение по этому поводу. Когда она внезапно сбежала из коридора той ночью, он не пытался ее остановить и ничего не сказал.       Будучи Десницей, Визерис имел привычку высказывать свое мнение при дворе. Мнение, которое Эйгон очень ценил. Сейчас же Визерис предпочел не вмешиваться.       Все зависело от того, будет ли она звучать убедительно. И она надеялась, что король выслушает её и примет решение руководствуясь сердцем, а не разумом.       - Я понимаю, что ты хотел бы, чтобы мы оставили прошлое позади и начали смотреть в будущее, брат, — начала Висенья, и Эйгон кивнул в знак согласия. - Но я не думаю, что смогу.       - Почему, Висенья? — тихо спросил Эйгон.              - Война против узурпатора и его сторонников была выиграна много лет назад. Но нам еще нужно исправить ошибки прошлого. У нас есть долг перед нашим домом, и поэтому мы должны все исправить. И начать должны с нашей матери.       - И что же насчёт нашей матери? — насмешливо спросил Эйгон.       Висенья закусила губу и нерешительно посмотрела в сторону Дейнейры. «Маленькая королева» прижимала малыша Бейлора к своей груди, но почти не обращала на него внимания, будучи погруженной в разговор.       - Я посчитала правильным попросить тебя издать указ, который признает правление нашей матери законным. - Принцесса наконец дала волю своим губам, и слова вылетели быстрее, чем она намеревалась.       На мгновение Висенья увидела, как загорелись темные фиолетовые глаза Эйгона при этой мысли. Его глаза были самого темного оттенка фиолетового, который когда-либо встречался среди Таргариенов. Простолюдины всегда говорили о том, как сильно Визерис похож на их отца, Порочного Принца, но Эйгон и Висенья своей внешностью напоминали Отраду Королевства.       Висенья могла признаться, что никогда раньше не видела Эйгона настолько полным надежды. Он всегда был печальным, задумчивым или равнодушным. Но надежда в его взгляде тут-же исчезла, а затем Эйгон внезапно выпрямился на своем стуле и посмотрел прямо на Визериса.       - Я... ну... я... — произнес он. Хмурый взгляд снова проложил морщину на его лбу, разбивая надежду в сердце Висеньи на осколки. Она ведь так надеялась.       - Ты не одобряешь, - прошептала она, а затем заметила, как Дейнейра бросила на нее жалостливый взгляд.              - Я этого не говорил. - Эйгон вновь обрел голос и посмотрел на брата, словно умоляя его вмешаться. Что тот и сделал.              Подавшись вперед в ее сторону, Визерис произнес: - Сестра, думаю, наш брат пытается сказать, что такие вопросы решаются не только королем. Это дело должно быть рассмотрено Малым Советом, а еще необходимым будет учесть мнение высших лордов королевства.       - Я не думаю, что это будет слишком сложно. Трон нашей матери узурпировали. Зеленые, что окружали Эйгона Узурпатора, силой захватили трон и ввергли королевство в войну. В итоге союзники нашей матери победили, род узурпатора прервался, и сейчас на троне сидит сын Рейниры Таргариен. Как же так вышло, что узурпатора до сих пор считают королем, а нашу мать принцессой? Она была коронована на Драконьем Камне и правила из Королевской Гавани столько же времени, сколько и узурпатор, — с вызовом настояла Висенья.              Вздохнув, Визерис подался вперед и взял Висенью за руку, надеясь этим утешить её. Она сморщила нос от разочарования, но затем закрыла глаза, почувствовав его ладонь в своей. Тепло от нее было тем, в чем она никогда не думала, что будет нуждаться.       - Мы не спорим с тобой, Висенья. Но это не наш брат решил, что узурпатор сохранит титул короля, — тихо ответил Визерис.       Взглянув ей в глаза, Визерис надеялся этим успокоить ее.       Но как бы упряма не была Висенья, она не хотела успокаиваться. Как бы ей ни нравился его ласковый жест, в данный момент репутация матери была для неё важнее. Но ее братья отказывались это понимать.       Отдернув руку, она встала и уверенно повернулась ко всем присутствующим.       - Тогда, возможно, следует вынести этот вопрос на обсуждение Малого Совета сегодня. Желаю вам доброго дня, Ваши Милости. – обратилась она к Эйгону и Дейнере, а затем в спешке покинула покои.       - Висенья! — крикнул ей вслед Эйгон. Визерис же, извинившись, вышел из-за стола и бросился вслед за ней.