Winter Comes When The King Dreams Of Snow

Написанные на листе ряды имён и цифр размывались и сливались в неразборчивое пятно – то ли потому что королевский кабинет понемногу погружался в сумерки, то ли потому что это был далеко не первый документ, который он пытался прочитать сегодня. Король устало уронил лист на стол, положил поверх руки и уткнулся гудящим лбом себе в предплечья. – Йоханнес, ты здесь? – завеса длинных волос приглушала слова, но тот, к кому Король обращался, услышал бы своё имя как и откуда угодно. – Сейчас и всегда, мой король. В ограниченном пространстве королевского кабинета голосу Йоханнеса, созданному для общения с толпой, было явно тесно: он разливался по всему помещению сразу и будто не имел конкретного источника. Но Король слышал его слишком часто и давно научился по мельчайшим оттенкам интонации определять, где Йоханнес находится и чем занят. Даже короткой фразы хватило для того, чтобы перед внутренним взором Короля появился образ растянувшейся на кушетке темной фигуры, расслабленно перекинувшей длинные ноги через подлокотник и шляпой прикрывшей глаза от угасающего света. Вообще-то никакая мебель Йоханнесу не была нужна, он с той же лёгкостью и комфортом мог парить в чистом воздухе. Но из всех его способностей именно возможность не касаться земли смущала горожан больше всего, так что для сохранения их душевного равновесия пришлось обеспечить Йоханнеса всем необходимым для имитации человечности. – Убей меня, а? Послышался тихий шорох ткани, и Король почувствовал на своём плече любопытный, внимательный взгляд. – Зачем? – Хочу на время исчезнуть. – Король выпрямился, ненадолго вернув себе благородный вид, а потом снова расслабился – на этот раз откинувшись на спинку стула. – Я рад, очень рад прибытию новых жителей в город. Но это столько новых голосов, столько новых проблем разом… Всё требует внимания и решения. Я понимаю, что потерять свою старую жизнь и начать новую совсем в другом месте непросто. Но так хочется побыстрее пропустить этот период. И ты мог бы вернуть меня, когда в город вернётся спокойствие и стабильность. Йоханнес рассмеялся. Его смех отражался от стен и пытался вырваться наружу, и Король коротко порадовался, что не стал сегодня открывать окно, несмотря на хорошую погоду. Улетевший смех мог что-нибудь задеть, а упавшая на голову кому-нибудь из новоприбывших птица была бы больше похожа на зловещее предзнаменование, чем на радушное приветствие. – Я могу вернуть тебя сколько угодно раз, мой король, если ты падёшь от руки врага. Или если станешь жертвой безжалостной стихии. Но когда Смерть заберёт тебя лично, твоя история закончится. Так что… – Чёрные линии на лице Йоханнеса, расходившиеся от уголков губ, слегка изгибались вверх в застывшей улыбке, так что ему пришлось изрядно напрячь мимические мышцы, чтобы изобразить выражение глубокой скорби. – Нет. Впрочем, долго грустить Йоханнес не умел и, после короткого раздумья, продолжил куда веселее: – Но я могу кого-нибудь об этом попросить. Если такова твоя королевская воля. Все жители королевства – даже прибывшие совсем недавно – видели самого близкого к Королю человека. Всем было известно его имя, но при этом никто не знал в точности, какая именно у Йоханнеса роль при королевском дворе. Кто-то считал его королевским глашатаем – тем, кто транслирует публике королевскую волю. Кто-то считал его первейшим и ближайшим советником – чьё мнение весомо и должно приниматься с тем же вниманием, что и слова самого Короля. Нельзя сказать, что они были совсем уж неправы. Король обдумал это предложение, которое ни при каких обстоятельствах не могло привести к хорошему исходу, и отрицательно покачал головой. Он снова попытался обратить внимание на бумаги, но слова и цифры по-прежнему беспорядочно прыгали по листам, и короткое отвлечение на разговор не привело их к порядку. – Неужели это так сложно? – поинтересовался Йоханнес. – Нет. По крайней мере, не должно быть. – Король снова отложил бумаги, чуть дальше, чем в прошлый раз. – Но я будто для этого не предназначен. Легче выиграть ещё одну битву, чем разобраться в… этом. – Не королевское это дело, да? – Вроде того. – Ещё ни один король не становился легендой потому, что лично свёл годовой бухгалтерский баланс своего королевства? – Вроде того. – Наверное, я мог бы сочинить об этом небольшую песню. О героической королевской победе над цифрами. Если тебе кажется, что это может принести необходимое вдохновение и расположение духа. Никто не знал в точности, какая именно у Йоханнеса роль при королевском дворе. Кто-то считал его королевским менестрелем – тем, кто записывает королевскую историю. Кто-то считал его шутом – главным устроителем придворных развлечений с традиционной привилегией говорить прямо и открыто на любые темы. Нельзя сказать, что они были совсем уж неправы. Головная боль всё не унималась, и Король провёл пальцами по лбу, сдвинув золотой обруч выше. Те, кому посчастливилось испытать на себе целительный дар королевских рук, рассказывали, что это прикосновение похоже на волну тепла и света, смывающую с тела всю боль и усталость. Но сам себе Король таким способом помочь не мог. Йоханнес наблюдал за этими манипуляциями с заметной тревогой. – Мне не нравится твоё состояние. От твоего благополучия зависит слишком многое в королевстве. Нельзя позволять чему-либо так на тебя влиять, – Йоханнес прикусил губу. – Договаривай. – Можно подойти с другой стороны. Нет людей – нет… – Ни за что! – От волны королевского гнева в комнате стало ощутимо жарче. – Мы приветствуем всем новых жителей королевства и никак иначе! Йоханнес позволил себе погреться пять долгих секунд, а потом обезоруживающе развёл руками. – Прости. Это была плохая шутка. Никто не знал в точности, какая именно у Йоханнеса роль при королевском дворе. Кто-то считал его охраняющим королевский покой рыцарем – лишь по странной прихоти судьбы вынужденным носить на лице клоунскую маску. Кто-то считал его тёмным отражением королевской воли – безжалостной тенью, способной заставить недоброжелателей бесследно исчезнуть. Нельзя сказать, что они были совсем уж неправы. – Ты сказал это нарочно. – Разумеется, мой король. Я хотел по-настоящему привлечь твоё внимание, и чтобы ничто не мешало моим словам до тебя добраться. Король кивнул, подтверждая, что Йоханнесу задуманное удалось. В ответ Йоханнес поднялся на ноги и отвесил небрежный поклон, благодаря за оказанную честь. И, не спрашивая на это отдельного разрешения, переместился ближе, без единого шага оказавшись точно за спинкой королевского стула. – На твоих плечах так много ответственности. – Йоханнес провёл кончиками пальцев по роскошной королевской мантии. – Многое зависит только от тебя. Но это не значит, что ты не можешь никому доверить хотя бы крохи своей ноши. Йоханнес, со всем возможным уважением к символу, снял корону с королевской головы и бесшумно отложил её в сторону. – Ты с ними ещё не познакомился как следует, но я успел хорошо их разглядеть – тех, кто недавно к нам прибыл. – Йоханнес провёл прохладными ладонями по лбу и вискам Короля, даря долгожданное утешение. – Они сильны. Они талантливы. Они прекрасны – все до единого. Они всем сердцем будут благодарны за твоё внимание, но в целом смогут справиться и без него. Йоханнес наклонился ниже, к самому королевскому уху, чтобы его словам даже мгновения не приходилось тратить на то, чтобы добраться до цели. Король кратко вздрогнул – даже он не мог избежать трепета, который вызывало дыхание Смерти прямо ему в шею. Даже если эта Смерть по какой-то причине оказалась бесконечно в него влюблена и сутками напролёт болталась рядом, выполняя любые королевские поручения и самым возмутительным образом пренебрегая своими обязанностями по поиску заблудших душ. – Я буду им помогать во всём. Вдохновлять, когда это нужно. Утешать, когда это нужно. Сделаю всё, что в моих силах. – Йоханнес сдвинул ладонь с королевского лба ниже, даря его глазам не бесконечную пустоту небытия, но мягкую, уютную темноту. – Доверься им. И отдыхай. Со всей осторожностью уложенный на стол прямо поверх бумаг, спящий Король дышал спокойно и ровно. От такой близости к королевской персоне, написанные на листах ряды имён и цифр совсем потеряли читабельный вид, превратились в странные чёрные снежинки и наперегонки спешили отпечататься на королевской щеке, чтобы таким образом проникнуть в его сон. Завтрашний день в королевстве прогнозировался благополучным, хотя и грозил удивить кого-нибудь крайне необычным погодным явлением.