Я и мои волосы

— Помимо нескольких ссадин и гематом, вы не получили серьезных травм, мой принц, — сказал мейстер, снимая повязку с головы Бейлора. — Но в ближайшие месяцы вы, возможно, будете страдать от головных болей в непогоду или при резких движениях, но со временем это пройдет. — Вот видишь, — устало улыбнулся кронпринц своему младшему брату, — я же говорил, что это всего лишь пустяковая царапина. Мейкар хмуро отвел взгляд, но даже так он не мог скрыть явного облегчения на лице. — Это точно? — спросил он мейстера. — Все-таки удар булавой по шлему… Я не думаю, что это можно считать «пустяковой царапиной». — Уверяю вас, никаких проблем со здоровьем не будет, — заверил мейстер Йормвель. — Если только… — Если что? — голос Мейкара дрогнул. — Удар… он срезал с головы наследного принца кусок кожи и даже если он заживет… Волосы на нем больше никогда не будут расти. В комнате повисла тяжелая тишина. — Беру свои слова назад, — сказал своему младшему брату Бейлор. — Я никогда тебя не прощу. — Брат, я… — Уезжай, Мейкар. Уезжай в свой Летний замок. И никогда больше не попадайся мне на глаза. *** — Бейлор, нам надо серьезно поговорить, — король Дейрон отложил в сторону вилку и нож. — Помирись с Мейкаром. Я все понимаю: Суд Семерых, в котором вы сошлись друг против друга и могли друг друга убить… Но этого не случилось, вы оба по-прежнему в мире живых, за что я не устаю благодарить Семерых… — король и его супруга сплели пальцы в фигуру семиконечной звезды. — Видят боги, Мейкар не хотел причинять тебе вред. — Да, сынок, Мейкар после того турнира сам не свой, он не выезжает из Летнего замка, а ты, насколько я знаю, ни разу не ответил ни на одно из его вороньих писем, — продолжила королева. — Я не хочу, чтобы наша семья разорвалась на части. Драконы должны держаться вместе… Бейлор сидел, глядя перед собой в одну точку и никак не реагировал на слова близких. Даже когда Джена сжала его ладонь. — Не могу… — наконец, выдавил он. — Прошу, прости брата… — Я все перепробовал. Мази, снадобья… обращался к лучшим лекарям, самолично явился в Цитадель… — Бейлор буквально цедил слова сквозь зубы. — Все было тщетно. Лекарства нет. Дейрон резко встал, опираясь руками о столешницу. — Тебя по-прежнему мучают головные боли? Мейстер Йормвель уверял, что они давно должны были прекратиться! Если он соглал… — Нет. Не они. Мои волосы… — Твои… волосы? — Да. Мои волосы. В трапезной стало очень тихо. Бейлор никогда не говорил этого вслух, но он всегда гордился своими волосами. — О, Семеро… — выдохнул с облегчением Дейрон, почти падая обратно в кресло. — Я-то думал, что-то действительно серьезное… — Насколько я знаю, булава просто скользнула по затылку, срезав кусок кожи… — медленно произнесла Мирия. — Но разве на других частях головы… они не растут? — Растут, — ответила вместо мужа Джена. — Но сзади… Там не просто нет ни единой волосинки. Там голая плоть, едва прикрытая. Вы думаете, он просто так стал брить голову? — Если бы он ударил чуть выше… — Бейлор сжал кулаки. — Он бы просто проломил мне череп. И мне очень жал, что он так оплошал. Тогда все закончилось бы быстро и легко. И я не позорился бы на весь свет… — И ты из-за этого так себя изводишь? Из-за волос? — переспросил король. — Только из-за них одних? Сын мой, уверяю тебя, ты все так же красив… — Месяц. — Что? — Месяц, — повторил Бейлор. — Я уже месяц брею голову каждое утро, пока все вокруг делают вид, что ничего не замечают. Если Мейкар так хочет моего прощения — пусть сделает то же самое. Тогда я… подумаю. — О, Семеро… Бейлор, ты же уже взрослый мужчина, а не обидчивый мальчишка… — король потер переносицу. — Ох… Ты все равно не передумаешь, да? Ладно. Быть по сему. Если это поможет… я согласен. *** «Дорогой сын, Я много раз говорил с Бейлором, уговаривая его простить тебя. Он рассказал мне все. Я много думал — и признал правоту его слов. Тебе придется сильно постараться, чтобы заслужить его прощение. Но я в тебя верю. Ты справишься. Твой любящий отец, Дейрон». *** — Наконец-то наша семья снова вместе, — провозгласил король. — И я бесконечно этому рад. Мы должны были собраться ради того, чтобы вновь увидеть друг друга, сказать все, что так долго хотели и… — он посмотрел на обоих сыновей очень долгим взглядом, — …закрыть все старые дела. — Ради свадьбы и турнира, — добавила королева, с любовью глядя на своих внуков. — Нас ждет много дней пиров и веселья. И вы можете принять участия в поединках, если сами того хотите. — Бейлор… — осторожно начал Мейкар. — Да, брат, — голос наследного принца был лишен всех чувств. — Мне очень жаль. Мне правда жаль… — Подождите-ка, — вдруг напрягся Бейлор, задержав взгляд на невесте. — Мне ее лицо кажется очень знакомым… Прошу, скажите мне, что я обознался! — Это… — Мейкар тоже вгляделся в ее лицо. — Да, это дочь лорда Эшфорда и… тот самый турнир проходил в день ее именин. — Ты сейчас шутишь, да? — негромко спросил у него Бейлор. — Брат, на этой женщине лежит проклятье и если мы… — Хватит, Бейлор! — одернул его король. — Ваши с Мейкаром ссоры — это дело нашей семьи, но я не позволю тебе клеветать на невинную девушку! Я не так тебя воспитывал! — Ваша… ваша милость! — в Расписной зал вбежал тяжело дышащий слуга. — Кровавый Ворон… От него срочные вести! — Говори! — Чума, ваша милость, — доложил слуга. — В столице счет умершим уже идет на тысячи. И их число только растет. Все замолчали. Король посмотрел на своих сыновей и внуков. — Я запрещаю вам возвращаться в Королевскую Гавань до тех пор, пока поветрие не пойдет на убыль. А эту женщину… Сегодня же уведите прочь и как можно дальше. И впредь никто из вас не должен приближаться к ней ближе чем на десять лиг. Возражений не было. *** Они победили. Банда недобитых мятежников, называвших себя «Золотыми мечами», была разбита наголову. Когда лорд Бринден доложил, что уцелевшие сторонники Блэкфайров готовятся к новому вторжению, Бейлор первым предложил не дожидаться нападения и ударить первыми. Конечно, вторжение во владения Пентоса не могло остаться без последствий — но оставить такого врага невредимым было бы намного хуже. И только боги ведают, что еще они могли натворить в грядущее время. И когда к нему привели закованного в цепи Эйгора Риверса, он окончательно убедился в том, что был прав. — Бастардово отродье… — Горькая Сталь сплюнул ему под ноги. — Если у тебя есть хоть капля чести, скрести со мной меч. — Брат, позволь… — начал было Мейкар, но осекся, когда новый король положил руку ему на плечо. — Зачем тебе спорить с бессильно лающим цепным псом? — спросил он. Вместо короля Бейлора и его младшего брата к пленнику подошел тот, кого он ненавидел больше их всех. — Игра окончена, Бракенский бастард, — снисходительно улыбнулся ему в лицо Кровавый Ворон. — Ты все проиграл и все потерял. Своего короля-узурпатора. Войну. Честь. Женщину. И все это забрал у тебя я. — А мне Шира говорила, что я в любви намного лучше тебя, — криво усмехнулся Эйгор. — Она даже здесь меня навещала… Знал об этом? — И все? — Бринден поднял бровь. — Знаешь, я ожидал от тебя куда более жесткого ответа… брат. — А ты, Мейкар? Четвертый сын короля-бастарда… — Эйгор переключился на другого врага. — Если кто все проиграл, так это ты. Твой старший сын тонет в бочке с вином, второй сошел с ума, третий зарылся в груду книг, четвертый бегает за каким-то рыцарем-деревенщиной… Расскажи, как ты умудрился наплодить такую ораву ничтожеств? — Да я тебя… — Мейкар покрепче сжал рукоять боевого молота — и снова Бейлор схватил брата за плечо. — Успокойся, — медленно произнес он. Затем повернулся к пленнику. — Что ж, ты сказал, что думаешь о них. Теперь моя очередь. — Бейлор, именуемый Вторым… Он же Бейлор Сломи Копье, — скривился Горькая Сталь. — А на самом деле — отродье Дейрона-бастарда. Я тоже бастардом был — но я хотя бы знаю, кто мой отец. И он успел меня узаконить. А его — нет. Ты и в подметки не годишься ни Деймону, ни мне. Ты даже не настоящий Таргариен… Ты всего лишь дорнийский полукровка. — И все? — повторил король слова своего десницы. — Я ожидал чего-то большего, дядюшка. Ладно, принесите кто-нибудь меч. Пора с этим заканчивать. — Ты… ты… Яйцеголовый! В твою макушку можно смотреться как в зеркало! Я смотрю на тебя — и вижу каждый шрам на своем лице! Я даже могу их сосчитать! Бейлор медленно вдохнул. Потом так же медленно выдохнул. — Снимите с него цепи, — наконец, сказал он. — Дайте ему оружие. Разрешим наш спор не как бастардово отродье и законный король — а как мужчины и воины. *** — Вот так я его и убил, — закончил свой рассказ седобородый король, качая на коленях маленького Дейрона. — Ваша милость, — общение короля с младшим внуком прервал заглянувший в комнату слуга. — Ваш брат… Его тело доставлено на Драконий Камень, как вы и велели. Бейлор печально вздохнул, поставил внука на пол и зашагал во двор. Он хотел еще раз увидеться с Мейкаром — перед тем, как тот станет пеплом. Там уже собралось все королевское семейство. Но Бейлор не смотрел ни на кого из них, только на Мейкара. — Прими мои соболезнования, — наконец, сказал он стоявшему ближе всего к погребальному костру Эйгону. — Теперь ты принц Летнего замка. Тебе, наверное, будет трудно без отца. — Очень, — ответил тот. — Но не настолько, чтобы… руки опустить. Отец хорошо меня воспитал и всему меня научил. Он многое пережил и многое совершил во имя процветания дома Таргариенов. Я был рядом, когда он ушел из жизни — и напоследок он сказал, что ни о чем не сожалеет. Зато теперь они с моей матерью снова вместе… Старый король еще раз погладил племянника по волосам и шагнул к телу брата. Посмотрел в его мертвое лицо в последний раз. В следующий раз они увидятся уже после того, как он сам предстанет пред сенью Семерых. — Брат… — наконец, произнес он. — Я прощаю тебя за ту историю с волосами… Повисла тишина. — И это все? — не поверил своим ушам Эйгон. — Это все, что ты можешь ему сказать напоследок? — Он сказал, что не о чем не жалеет, Эйгон… А я жалею. О том, что не сказал этого раньше.