An angel crying tears of blood

Цзычень рассматривал свою новую работу, над которой трудился день и ночь последние две недели, оценивая то, что вышло. Этот образ ему пришёл во сне. Он брёл по заснеженному кладбищу, незнакомому, тихому, но не жуткому. Было светло, а вокруг ни души, только лёгкие порывы ветра гоняли туда-сюда снежинки. Он не знал куда конкретно идёт, просто петлял меж могил, пока не остановился у одной, заворожённый прекрасным памятником. Сун Лань не раз видел плачущих ангелов на могилах, но этот.. Этот был совсем другим. Он не плакал, не закрывал лица руками. То пересекала лишь белоснежная повязка на глазах, но его это словно и не заботило, он мягко улыбался, стоя на коленях и сложив руки в молитве, будто бог уже услышал и исполнил его просьбу. Это завораживало. К тому же ангел был невероятно красив и это при том, что был выточен из мрамора. Тогда проснувшись утром Сун Лань первым делом взялся подбирать подходящий материал. И вот теперь глядел на плоды своих трудов, сверяясь с воспоминаниями о том сне. Сюэ Ян крутился рядом. Ну ещё бы. Его ручной смерч, заключённый в человеческом теле. Маленькая личная катастрофа, без которой не обходилось и дня. Цзычень бы ни за что ему этого не сказал вслух, но он всегда наслаждался этим суетливым присутствием. Когда они только познакомились, Сюэ Ян его ужасно раздражал, его появление нарушало покой и умиротворение, царившие во внутреннем мире Цзыченя. Теперь этот мир казался слишком пустым без этой клыкастой улыбки, задорного смеха, шутливых комментариев к каждой его скульптуре, без пары фантиков на краю рабочего стола и тёплого, как грелка, тела, что прижималось к его боку при каждом удобном случае. Сейчас же эта помесь сахарного передоза со сборником идей, на которые перманентно ставилась пометка «опасно для жизни», задумчиво рассматривал ангела. — Он похож на те памятники на могилки - Прокомегтировал Ченмэй. — Это он и есть - Отозвался Цзычень и в ответ раздалось все такое же задумчивое «хммм». — Тогда ему кое-чего не хватает - Лицо Сюэ Яна озарила очередная шкодная улыбка, одна из тех, что означала что сейчас он что-то натворит. Так и случилось, он взял один из его инструментов, наверное единственный острый, и проткнул себе палец. Выступили первые алые капли и он тут же подошёл к скульптуре поближе, начиная неосторожно размазывать кровь по мраморной повязке, прямо в тех местах, где должны были быть глаза, а затем выдавал крупные капли прямо под повязку, заставив стечь по гладким щекам. Картина вышла жутковатая, но и в чём-то завораживающая. Ангел плакал кровавыми слезами и улыбался, будто это были слезы счастья. Но в тот момент Цзычень все равно отругал этого аболтуса, потому что если уж и хотел добавить статуе цвета, то мог бы использовать краску, а не свою кровь. А после отвёл в ванную и там аккуратно обработал ранку и всучил своей катастрофе вату, чтобы остановить кровь. В мастерскую же Сун Лань зашёл в следующий раз лишь вечером. Сюэ Ян уже давно укатил на работу и вернуться должен был лишь к утру. Цзычень же вновь разглядывал плоды своих трудов. Скульптура вышла и правда прекрасно, особенно в сочетании с этими слезами. Но он все равно пообещал себе, что сотрёт их утром, ведь стоило заменит их на краску. Сейчас же он слишком хотел спать. Но ночь была неспокойной, а сон совсем не сладким, вопреки пожеланию Сюэ Яна из смс. Сначала Цзыченю снилось что-то тревожное, но сон едва ли запомнился, образы из него были слишком смутные. Единственное что он помнил чётко, он вновь видел ангела, и тот плакал кровавыми слезами, но в этот раз он не был простым надрогием, а настоящим, из плоти и крови, и на коленях он стоял на дороге, перед какой-то машиной. Смутно знакомой машиной. Он слишком поздно понял, кому именно она принадлежала. Только тогда, когда ему, прямо посреди ночи, позвонили и в трубку строгий голос спросил, кто он и кем приходится Сюэ Яну, Сюэ Ченмэю. — Я его парень - С комом в горле от накаттвшей тревоги все же выдавил скульптор. В ответ раздался сначала пренебрежительный фырк, Цзычень слишком часто слышал такие - осуждение. Ну конечно. — В таком случае приношу свои соболезнования, но ваш парень, попал в автокатастрофу - почти равнодушно сообщил сотрудник полиции. Он сорвался на место сразу же, только переодеться и успел. Ехал так быстро, что едва и сам не стал следующей жертвой аварии и было неважно, что ехать совсем недалеко. Конечно недалеко, ведь ехал Ченмэй домой. Оставалась всего папа кварталов. Совсем немного. Цзычень не был уверен, что правильно припарковался. Было неважно, он вылетел из своего авто и тут же подошёл к оцепленной лентами территории, представился и лишь после уточнения того, чей он родственник, его пустили. Перед глазами расплывались многочисленные огни: от мигалок, фар, фонарей, вывесок. Все смешивалось в какую-то кашу. Он краем взгляда заметил машину, разбитую и смятую. А потом внимание приковал черный мешок. В таких перевозили трупы. Дыхание замерло, а сердце пропустило удар. Всего один. Один мешок. И это он. Сюэ Ян. Хотелось сглотнуть, но горло сжалось настолько, что даже собственная слюна проходила с болью. Он застыл на мгновение. Кажется, на него косо взглянул полицейский. Сун Лань не знал, тот же это, с которым он говорил или другой. В голове была каша и ничего, кроме этого злосчастного мешка больше не было чётким. С усилием он заставил себя подойти к кушетке, где тот и лежал. Рука как-то сама схватилась за неё, сжимая бортик до побелевших костяшек. Медики смотрели с сочувствием, он уловил это краем сознания, а после расстегнули молнию. Черные волосы, расстрепанные, как всегда, длинные ресницы, таким могли позавидовать даже девушки. И губы. Больше не розоватые, как были всегда. Все ещё обкусанные, но теперь совсем бескровные и не изогнутые в острой ухмылке. Его о чём-то спрашивали, но он не слышал голосов. Звон в ушах был таким, что казалось он оглох. Он смотрел в такое знакомое ему лицо, лицо, что он видел каждое утро уже четыре года, что врезалось в память до самой малейшей детали, и не мог поверить, что больше никогда не увидит на нём улыбку, не прикоснется к этим сладким губам своими, не заглянет в вишнёвые глаза. На его плечо опустилась рука, он понял это с огромным опозданием, когда его легко встряхнули. Цзинь Гуаньяо. Второй номер из быстрого набора на телефоне Сюэ Яна, после него самого. Тот кивнул. Не ему, медикам. Наверное в знак того, что это правда А-Ян. Им ведь нужно было опознать тело. И пока он отвлекся, послышался звук закрываемой молнии. Он повернул голову, но было уже поздно, мешок был закрыт. Он смотрел на него ещё несколько мгновений, тупым абсолютно бессознательным взглядом. И лишь после смог разжать ладонь, чтобы его увезли. Гуаньяо отвёл его в сторону, усадил на скамейку м лишь тут, спрятав лицо за ладонями Цзычень осознал, что плачет, но так и не смог себя от этого остановить. Он был благодарен Цзинь Гуаньяо, тот помогал с похоронами, как мог. Жаль, на них их в итоге было лишь трое. Он, Цзинь и его парень. Лань Сичень, кажется. Едва ли он был толком знаком с Сюэ Яном. И ангел. С вечной улыбкой и вечно льющий кровавые слёзы. Он так и не стёр их. И не сотрёт уже никто, он нанёс на них лак. Теперь он будет с тем, кто заставил его плакать всегда. Будет его надгробием. А через несколько лет, на выставке скульптур люди будут с восхищением глазеть на точно такого же, но его слёзы будут уже из другой крови. Экскурсовод будет рассказывать как знаменитый скульптор добавляет частично себя в каждую из своих работ. А тот будет одиноко стоять у могилы, на которую принёс пару свежих конфет.