Дом, который хранит любовь

Звонок раздался вдруг, как выстрел. Глухо, резко, пронзительно. В этой мёртвой тишине он будто разорвал реальность. Кэрол вздрогнула. Сначала не поняла, откуда звук. Потом, медленно, поднялась — как будто тело сопротивлялось каждому движению, как будто оно знало, чего боится. Эбби встала рядом. — Я возьму. — Сказала она мягко. Кэрол молча покачала головой и подошла к телефону. Рука дрожала, но она всё же сняла трубку. Голос на другом конце был вежливым, сдержанным. Слишком сдержанным, как бывает у людей, которые боятся причинить боль, но вынуждены. — Мисс Эйрд? Вам нужно приехать в морг. Мы должны подтвердить личность. Нам сообщили имя, но процедура требует официального опознания. Кэрол не ответила сразу. Только слушала, будто издалека. Потом едва слышно выдохнула. — Вы... вы уверены, что это она? — Мы не можем сказать наверняка. При себе у пострадавшей не было документов. Только сумка, похожая на описанную вами. Мы понимаем, как это тяжело... но... Кэрол положила трубку, не дослушав. Медленно обернулась к Эбби. — Они хотят, чтобы я... — Голос оборвался. Она глотнула воздух. — Чтобы я опознала... тело. Эбби кивнула, взяла ключи, не спрашивая, не колеблясь. Она подошла к Кэрол, едва касаясь спины, направила ее в сторону двери. — Я с тобой. — Сказала она. — Я поведу машину. В дороге Кэрол молчала. Смотрела в окно. На зелёные деревья, на людей с сумками, на детей, бегущих по тротуару. Всё было, как всегда. Всё продолжалось, будто ничего не случилось. И вдруг она заговорила. Тихо. Почти шепотом. — Это не она, Эбби. Я знаю. Это ошибка. Мы приедем, и всё выяснится. Это не Терез. Это кто-то другой. Сумка могла быть похожей, понимаешь? Кто угодно мог купить такую же. Даже если это ее сумка... Ее могли украсть. Она не могла просто... уйти. Просто исчезнуть. Не сказав ни слова. Не попрощаясь. — Конечно. — Прошептала Эбби. Она знала, ничего не изменить. Она может просто быто рядом. Кэрол не выходила из машины. Мотор уже давно был заглушён, окна запотели от дыхания, но она сидела, словно время остановилось только для неё. Руки на коленях дрожали едва заметно, словно что-то внутри пыталось уцепиться за последнюю мысль «это ошибка». Эбби сидела рядом молча. Она не торопила, не смотрела на часы. Только иногда, украдкой, переводила взгляд на здание перед ними. Такое пустое, ровное, безразличное. — Кэрол. — Наконец тихо сказала она. — Я знаю, ты не хочешь туда идти. Кэрол опустила голову. — Я не могу её увидеть. Если я увижу, это будет правда. — Я пойду с тобой. Или вместо тебя. Только скажи. Минуту спустя Кэрол открыла дверь. Коридоры больницы встретили их резким светом, стерильностью и сухим эхом собственных шагов. Здесь не было запаха смерти. Только слишком много белого и слишком много тишины. Словно само здание знало — сюда приходят терять. Когда врач открыл дверь нужного кабинета, Эбби первой шагнула внутрь. Комната была почти пустой. В центре — металлический стол. На нём — тело, накрытое белой простынёй. Ткань лежала ровно, аккуратно, как будто всё происходящее должно быть стерильным и правильным. Кэрол застыла у порога, а затем пошатнулась назад, к выходу. — Я не могу. — зашептала она, быстро и сбивчиво. — Я не хочу это видеть. Это... это убьёт меня. Это не может быть она. Эбби сделала шаг, мягко положила ладонь ей на спину. — Я знаю. — Ответила она. — Кэрол... У тебя в один миг вырвали сердце. Остановили дыхание. Забрали то, что было жизнью. Тебе тяжело, но это... Она помолчала, подбирая слова. А может, просто думала, как помочь. — Я посмотрю сама. Я скажу тебе. Хорошо? Кэрол кивнула. Едва заметно. Они подошли к столу. Кэрол отвернулась, закрыв глаза, будто могла не пустить реальность внутрь. Эбби сделала вдох, которого почти не было, и кивнула врачу. Тот поднял простыню. На холодном металле лежала Терез. Та самая, чьи волосы Кэрол перебирала, когда та засыпала. Та, что смеялась утром, щурясь на солнце. Та, чьё имя Кэрол шептала с закрытыми глазами, словно молитву. Теперь она лежала безмолвная. Без света. Без будущего. Молодая, красивая девушка, чья жизнь только начиналась. Всего 27 лет в этом мире. Неужели, большего ей не дано? В это было невозможно поверить, но она лежала здесь. Без дыхания и уже без шанса на жизнь. Эбби застыла. Внутри что-то оборвалось и будто перестало существовать. Она не смогла выдохнуть, не смогла произнести ни слова. — Это она?.. — За её спиной прошептала Кэрол. — Эбби?.. Не молчи... Скажи, что это ошибка. Пожалуйста, Эб... Она сжалась, будто это могло спасти ее от реальности. — Скажи, что это не она. Скажи, что она где-то ждёт меня. Что это ошибка... Она уткнулась лбом в плечо Эбби. Та всё ещё смотрела на Терез. Губы дрожали. — Прости... — выдохнула она. И незаметно кивнула врачу. Это была Терез. Кэрол не сразу поняла, что её колени больше не держат. Тело будто обмякло изнутри, и только руки Эбби удержали её, не позволив рухнуть прямо на холодный кафель. Она не кричала. Не рыдала. Не звала Терез по имени. Это было не похоже на горе — скорее на полное обнуление. Будто всё, что составляло её, вдруг исчезло. В один миг. Навсегда. Эбби с трудом усадила Кэрол на скамью у стены, прижимая плечом, чтобы не дать ей упасть снова. Кэрол смотрела в одну точку, не моргая. — Дыши... — Прошептала Эбби. — Пожалуйста, только дыши... И только тогда поняла, что сама не может вдохнуть. Что в груди всё сжалось до боли, до крика, которому нельзя было позволить вырваться. Потому что Кэрол — теперь вся её жизнь. И она не может рухнуть рядом с ней. Врач стоял в стороне, вежливо, с пониманием молча. Эбби подняла глаза, кивнула. Тот опустил простыню. И всё снова стало белым. Слишком правильным. Слишком тихим. — Нам пора. — Сказала Эбби почти шёпотом, словно нарушала чей-то покой. Кэрол не ответила. Она поднялась лишь тогда, когда Эбби взяла её за руку. Сама не смогла бы. Они шли по коридору обратно медленно, будто шаги не принадлежали им. Мимо проходили люди в белом, кто-то улыбался, кто-то спешил. Но внутри Кэрол всё застыло в вечности. В машине она села на пассажирское сиденье и закрыла глаза. Эбби не заводила мотор. Она просто сидела рядом, глядя перед собой, и только спустя минуту услышала хриплый, выдохнутый голос: — Я теперь... никто, Эб... — Нет. — Сказала Эбби. — Ты — это всё, что у неё было. И всё, что у меня есть. Кэрол не ответила. Но чуть сжала руку, которую Эбби всё это время держала. И Эбби поняла. Она должна быть рядом. Всегда. Пока боль не станет тише. Пока сердце Кэрол снова не сделает хоть один настоящий удар.