Imperfecta

      Шум вскипающего чайника мягко разорвал утреннюю тишину кухни. Пар поднимался тонкой белой вуалью, оседая на холодном стекле окна. Юджи ловко щёлкнул кнопкой, снял чайник с подставки и, не глядя, бросил в две кружки по пакетику чая. Кипяток зашипел, наполняя комнату терпким, тёплым ароматом. Квартира ещё спала. Солнце только начинало просачиваться сквозь шторы, окрашивая стены в бледное золото. — Аки, хватит дрыхнуть, иди пить чай, — громко, но без раздражения позвал он, опираясь бедром о стол. Из комнаты не донеслось ни звука. Акира упрямо закуталась в одеяло, будто мир за пределами кровати был особенно враждебным. Её волосы разметались по подушке, а будильник, проигравший битву десять минут назад, лежал перевёрнутым экраном вниз. Ей не хотелось вставать. Не хотелось вспоминать, что через час — смена в маленькой кофейне за углом. Не хотелось снова улыбаться клиентам, считать сдачу и слушать чужие разговоры. Ей хотелось только одного — меньше смен. И побольше выходных. — Я серьёзно, — снова донеслось с кухни. — Чай остынет. Тишина. Юджи усмехнулся, взял одну из кружек и направился в комнату. Он осторожно поставил её на тумбочку рядом с кроватью. — Если не встанешь, я выпью оба. Из-под одеяла послышалось невнятное: — Предатель… — Это был твой последний шанс. Она приоткрыла один глаз. Свет резанул по зрачкам. — Пять минут. — Ты говоришь это уже пятнадцать. Акира медленно села, всё ещё кутаясь в одеяло, и взяла кружку обеими руками. Тепло обожгло ладони — приятно, почти успокаивающе. Юджи смотрел на неё с тем самым выражением, которое она знала слишком хорошо: смесь заботы и лёгкой насмешки. — Ты ведь не хочешь опоздать. Она сделала глоток и тихо вздохнула. — Хочу просто вернуться в постель. — А я хочу миллион йен. Но мы работаем с тем, что есть. Она улыбнулась, и с горем пополам встав с кровати, исчезла за дверью ванной, оставив после себя лёгкий запах шампуня с нотками цитруса и ощущение не до конца проснувшегося утра.

***

Акира Яширо никогда не выглядела хрупкой — даже когда куталась в одеяло и упрямо не хотела вставать. Ростом всего сто шестьдесят семь сантиметров, она держалась так, будто занимала больше пространства, чем позволяли стены маленькой квартиры. Спортивное телосложение — результат не столько любви к спорту, сколько необходимости когда-то уметь постоять за себя. Тёмные волосы почти всегда собраны в низкий хвост, чтобы не мешали. Карие глаза — внимательные, чуть настороженные, словно она привыкла ожидать от мира подвоха. У неё был сложный характер. Не капризный — нет. Скорее закрытый. Акира редко жаловалась. Редко просила помощи. И ещё реже позволяла кому-то увидеть, что ей тяжело. Работа в кофейне, подготовка к университету, быт — она брала на себя больше, чем нужно, просто потому что не умела иначе. Юджи это знал. Он вернулся на кухню и поставил кружку на стол, добавив в неё сахар — ровно столько, сколько она любила, хотя каждый раз утверждала, что «можно и без». Движения его были лёгкими, почти беспечными, но в них читалась привычка заботиться. Юджи Итадори отличался от неё почти во всём. Он казался проще — открытый, улыбчивый, физически сильный, но при этом удивительно мягкий. В нём не было той настороженности, что жила в Акире. Он верил людям быстрее, чем следовало. Прощал легче, чем стоило бы. И всё же именно это и удерживало её рядом. Для Акиры Юджи был чем-то устойчивым. Как якорь. Не романтический интерес, не скрытая симпатия — нет. Скорее брат, которого она не выбирала, но приняла. С ним можно было молчать. Можно было спорить до хрипоты. Можно было быть резкой и не бояться, что он уйдёт. Он знал её десять лет. Видел, какой она стала после переезда. Видел бессонные ночи, вспышки раздражения, редкие моменты уязвимости. И никогда не делал из этого драмы.

***

Из ванной донёсся шум воды. Акира стояла перед зеркалом, глядя на своё отражение. Тёмные круги под глазами — последствия смен и подготовки к вступительным. Чуть напряжённая линия губ. Она провела ладонью по лицу, будто пытаясь стереть усталость. Завтра начинается новая глава. Университет. Новые люди. Новый ритм. И всё же внутри неё оставалось прежнее чувство — будто она всё ещё догоняет собственную жизнь. На кухне Юджи открыл окно. Холодный утренний воздух ворвался в комнату, смешавшись с теплом квартиры. Он глубоко вдохнул, будто собираясь с мыслями. Он редко говорил о своём прошлом, но в отличие от Акиры не носил его как груз. Ему хотелось двигаться вперёд — быстро, смело, без оглядки. И если приходилось тянуть кого-то за собой, он делал это естественно, почти не задумываясь. Когда дверь ванной открылась, Акира уже выглядела собранной. Волосы аккуратно стянуты, взгляд — ясный, чуть холодный. Она снова надела свою привычную маску спокойствия. Юджи заметил это сразу. И ничего не сказал. Потому что знал — если станет слишком трудно, она сама придёт на кухню поздно вечером, сядет напротив него и будет молча пить чай. А он будет рядом. И этого будет достаточно.

***

13:07 Kuro Neko Coffee 黒猫コーヒー «Чёрный кот» Полдень в «Чёрном коте» никогда не бывал спокойным. Из мыслей Акиру выдернул низкий, чуть хрипловатый голос со стороны зала: — Два флэт уайта с собой. Она машинально кивнула, не поднимая взгляда. Тёмный фартук был туго завязан на талии, волосы собраны в хвост — ни одна прядь не должна мешать. Пальцы уверенно зафиксировали холдер, насыпали свежемолотый кофе, утрамбовали таблетку ровным, почти механическим движением. Пар из кофемашины вырвался с резким шипением, обжёг кожу — привычно, терпимо. Чашки коротко звякнули о металлическую поверхность стойки. В кофейне было шумно. Студенты занимали почти каждый столик. Кто-то спорил о дедлайнах, кто-то, наоборот, слишком громко смеялся, делая вид, что до сессии ещё вечность. За окном мелькали прохожие, а внутри пахло свежемолотым кофе и карамельным сиропом. Завтра начинался университет. Знакомства. Новые лица. Одногруппники. Преподаватели. И, возможно, друзья. Помимо Юджи. Мысль была странной. Почти тревожной. — Аки, ты опять задумалась, — шикнули прямо у её уха. Акира вздрогнула. Нишимия Момо — её сменщица и по совместительству главный бариста «Чёрного кота» — стояла слишком близко. Светлые волосы убраны в высокий хвост, взгляд острый, цепкий. Момо умела замечать мелочи — и чужую рассеянность в том числе. Акира наконец опустила глаза на питчер. Эспрессо переливался через край, густая тёмная струя грозилась залить новые весы. — Блять.. Слово она не произнесла вслух. Просто качнула головой. Эспрессо пришлось вылить. Таблетку переделать. Нельзя отдавать людям плохой кофе. Даже если это просто спешащие студенты. Даже если им, скорее всего, всё равно. — Давай я сделаю, — Момо уже перехватила второй холдер и ловко поставила его в кофемолку. — А ты сходи перекури. Ты сегодня какая-то… натянутая. Акира выпрямилась. — Я бросаю. Момо усмехнулась, не отрываясь от работы: — Это я слышу почти каждый день. Иди кури. Если сигарет нет — в моём пальто возьми. Акира ничего не ответила. Она действительно собиралась бросить. Уже неделю. Почти гордилась этим. Но тревога перед завтрашним днём вязала изнутри тугой узел, и пальцы предательски помнили ощущение тонкой сигареты между ними. Девушка сняла фартук, повесила его на крючок и на секунду задержалась у зеркала у входа. В отражении — спокойное лицо, карие глаза, в которых пряталось чуть больше усталости, чем хотелось бы. Прохладный уже осенний ветер обдувал лицо, смешивая запахи свежего кофе и шум городских улиц. Она накинула пальто Нишимии и достала сигарету, повертела её между пальцами и зажгла зажигалкой. Первый вдох обжёг горло — привычная острая нота, к которой уже не нужно было привыкать. Шесть месяцев в Токио, жизнь в новой квартире с Юджи, смены в кофейне и подготовка к вступительным. Время уже отшлифовало первый страх, но иногда ностальгия накатывала волной. Сендай, её родной город, оставался там, за сотни километров. И Такаши Яширо — брат, старше на семь лет, ему двадцать шесть, давно самостоятельный, — всё ещё там же. Акира достала телефон. Прокрутила список контактов. Такаши Яширо. Гудки шли слишком долго, и её пальцы сжались на телефоне чуть крепче. — Акира? — низкий, спокойный голос, чуть хрипловатый. Он только что закончил дела, или просто сидел дома, расправляя мысли. — Привет, Такаши. — Она улыбнулась, почти невесомо, сквозь усталость. — Просто решила позвонить. — Всё в порядке? Он всегда спрашивал так. Не «как дела», не «что нового». Сразу — «всё в порядке?» — и в этих словах всегда была забота, осторожная строгость, привычная ответственность. — Да, всё нормально, — ответила Акира. — Юджи с тобой? — спросил он. — Да. Снимаем квартиру вместе. Всё стабильно. — Хорошо, — тихо произнёс он. — Просто… береги себя. И не кури. Она почувствовала знакомую тяжесть на плечах — не тревогу, а привычную ответственность, которую всегда ощущала рядом с братом. — Я брошу, обязательно, — девушка усмехнулась, но в уголках глаз собралась влага, — Я скучаю, приезжай как-нибудь, — сказала она и сбросила вызов. Дым от догоревшей сигареты растворялся в ветре, оставляя лёгкое ощущение пустоты. Акира ещё раз глубоко вдохнула, почти чтобы уловить тот спокойный момент, который редко удавалось поймать в этом городе. — Не вешай нос, колючка, — раздался знакомый голос. Норитоши Камо появился из-за угла. Его редкие визиты — раз в месяц, Дай Бог — всегда превращали её короткую паузу в маленькую бурю эмоций. Он умел появляться точно в тот момент, когда ей особенно хотелось побыть наедине с мыслями, но, как ни странно, это почти никогда её не раздражало. Акира слегка скривила губы в едва заметной улыбке. Норитоши — почти её ровесник, уверенный, с лёгкой долей шутки и контроля — всегда умел балансировать между раздражением и заботой. Она знала: он никогда не спросит прямо «всё ли у тебя в порядке», но именно в его присутствии казалось, что мир снова под контролем. — Я не вешаю, — пробормотала она, подавляя улыбку, но голос звучал мягче, чем обычно. Он лишь усмехнулся. В его взгляде читалось, что он видит всё: усталость, тревогу, усталость, скрытую за привычной маской. Между ними никогда не было слишком много слов — но и так понимали друг друга.Норитоши был частью этого мира правда — немного чужой, немного свой. Он напоминал о том, что даже когда всё кажется нестабильным, есть кто-то, кто проверит график, улыбнётся в нужный момент и тихо подтолкнёт вперёд. И Момо… она всегда была рядом, острая и прямолинейная. С ней нельзя было расслабиться, но нельзя было и отрицать её поддержку. Прямота блондинки резала, иногда раздражала, но под ней чувствовалась осторожная забота. Когда Момо поручала Акире что-то или давала совет, даже самый короткий, это было ощущение, что кто-то готов прикрыть спину, даже если Акира сама об этом молчала. Акира сделала последний затяжной вдох, бросила окурок в урну, а лёгкий ветер сразу унес дым прочь. Ее сегодняшняя смена подходила к концу.