Главный по тарелочкам

– Вы, Ирина Николаевна, меня прямо без ножа режете! – мрачно сетовал физрук.– Сами же знаете: школа у нас знаменитая, на все Кунцево спортивными успехами известная, и кубки, и медали, вон, весь коридор на первом этаже уставлен! А теперь мне что делать? Этот ваш новенький мне всю картину портит. От мячика шарахается, стометровку еле бежит, и на канате болтается, простите, как глист какой-то! – Так вы, Владимир Павлович, что предлагаете? – усмехнулась директриса. – Куда мне этого новенького девать? Он по прописке в нашу школу перешёл, а раз уж такой неспортивный… ну, замотивируйте его, что ли! Не могу же я ребёнка из школы выгнать только потому, что он… как вы там говорите? На канате болтается. – Ааа, – физрук махнул рукой. – А потом сами же будете говорить, что показатели просели и РОНО вас ругает. У нас же сейчас нормы ГТО первым делом, и я всегда по всем классам вам хорошие показатели давал! А новенький этот ваш… я его спрашиваю: каким-нибудь спортом занимаешься? А он мне – в шахматы играю с папой! Смешно. Хоть бы разряд был, да и какой это спорт, простите, мозголомка одна! – Тут я с вами не согласна. Но я попробую прояснить этот вопрос. Не переживайте. – А меня, Петя, сегодня в школу вызывали. Директриса сама! Спрашивала – занимается ли ваш сын каким-нибудь спортом. А что я ей скажу? Я так больше не могу. Петя, вот зачем мы сюда переехали, господи! – Ну, Наташенька, не переживай… Переехали, потому что нам квартиру дали, я сам не ожидал, а руководство, видишь, ценит меня – говорили, головастый ты инженер, Петр Иваныч, с такими, как ты, мы космическую промышленность еще больше разовьём! И хорошая же квартира, большая, три комнаты, потолки высокие, и даже мама твоя не возражает, хотя этот дом, как она говорит, пленные немцы строили! – А чего возражать? – на пороге кухни возникла тёща. – Сперва наворотили – потом отстроили, и глупо было бы этим брезговать! Петр Иванович невольно втянул голову в плечи. Правду сказать, он побаивался своей решительной тёщи: как-никак, а участница войны, три года на фронте, два ранения, да и награды есть, и наверняка такую квартиру им выдали не только ради Петиных инженерских талантов, а еще и с учётом тёщиного героического прошлого. Поэтому ссориться с Зоей Алексеевной Петя совершенно не хотел. – Да мы совсем не о том, – сказал он примирительно. – Наталью вон в школу вызывали! Директриса! Хотела, чтобы Гришка более спортивным был. А она ведь и не расскажет, что он как родился, так и не вылезает из поликлиник всяких! Только спорта ему не хватало! – И правда, мама, – всхлипнула Наталья. – Получается, что мой ребёнок хуже всех и всей школе показатели портит! Я же не стану говорить, что какой ему еще спорт, что вообще родился недоношенный, и что я над ним трясусь – да, возможно, иногда чересчур, но господи, я думала, что в школе главное – учёба, здесь, слава богу, у Гриши все нормально! Так нет же, оказывается, школе важны спортивные показатели! – Этой – важны, – пожала плечами Зоя Алексеевна. – Но мы действительно им ничего не скажем. Мы подумаем. Занимайтесь своими делами, я возьму это на себя. В субботу утром Зоя Алексеевна посмотрела на внука: – Григорий! Как ты смотришь на то, чтобы прогуляться в парк аттракционов? – Но мама, – попыталась возразить Наталья, но Зоя Алексеевна резко ее оборвала: – Вот именно, я твоя мама, и лучше знаю, что нужно тебе делать. А тебе нужно перестать возиться по хозяйству и отдохнуть, почитать книжку, сделать маску, с мужем помиловаться наконец! – она усмехнулась, глядя на покрасневшего Петю. – А мы пойдём наслаждаться риском и движением! Вперёд! Гриша с бабушкой шли по направлению к парку. Бабушку Гриша обожал. Она была решительная, но понимающая. А ещё бабушка воевала с немцами, имела разные медали, и Гриша ею втайне гордился. Правда, бабушка не любила много рассказывать о войне. И Гриша так и не знал, кем она там была. Наверное, медсестрой, как все женщины? Или связисткой. В десять лет Гриша был вполне начитанным мальчиком, и рассказов о героях войны прочитал много.А еще Гриша знал тайную бабушкину слабость. Когда они вдвоём ходили в парк на аттракционы, первым делом бабушка отправлялась в тир. И непременно выигрывала там для Гриши какой-нибудь приз. Потому что стрелком бабушка была поразительно метким. И главный в тире уже даже не особо радовался, когда ее видел. – Алексеевна, гамарджоба! Ты опять? И снова внука притащила? – Здравствуй, Реваз! А подумай, кто мне без внука разрешит к тебе ходить? Пусть стоит, не мешает ведь. – А что ты ему пострелять не даёшь? Мужчиной пусть растет! – Это верно, но раньше ему просто росту не хватало. А сейчас, смотри, вытянулся, в отца пойдёт наверняка – тот каланча такая, едва не косяк дверной головой задевает! Вот и парнишка в рост пошёл. Даром что всего десять лет. Давай, Реваз, сперва я старые кости разомну, а потом уже ему дадим. Григорий, хочешь пострелять? Гриша обмер. Все то время, пока они ходили с бабушкой в парк и начинали с тира, он с замиранием сердца мечтал тоже выстрелить хоть разок. Хоть в самую ближнюю мишень! Но бабушка почему-то даже не предлагала. А просить Гриша не смел. А тут! Она сама! Спрашивает! – Д-да, хочу… – Ты посмотри на него, Реваз! От радости в зобу дыханье спёрло! Ну давай все равно сперва я, а ты, Григорий, смотри и готовься. Гриша смотрел на бабушку во все глаза. Она привычно повыбивала все неподвижные мишени, а потом заявила: – Давай бегущую! Смотри, Григорий, сейчас в движущуюся мишень стрелять будем. Нужно просчитывать вперёд, где мишень будет к моменту выстрела, и туда бить. Усёк? Гриша покивал. Он, честно говоря, на словах мало что понял, но каким-то чутьём уловил суть. И да, бабушка стреляла именно туда, куда он сам рассчитал в голове. – Вай, Алексеевна! Ты меня разорышь! Опять всех уложила! Теперь внука очередь! Гриша взял винтовку и прицелился. Выстрелил – и промазал. Винтовка была тяжёлой, и прицел плясал. – Ну-ка, – бабушка встала рядом. – Ты не напрягайся так. Вот сюда на плечо ее клади, один глаз прикрой… видишь, вон там мушка? Вот так… И когда на курок будешь нажимать, дыхание задержи. Ненадолго. Чтобы прицел не сбить. Гриша кивнул и сделал все так, как говорила бабушка. И даже не понял сперва, что это все его поздравляют, когда картонный медведь рухнул головой вниз. – Ай да бабушкин внук, ай да молодец! А еще разочек? Разохотившийся Гриша подстрелил картонного волка, и ему сразу стало понятно – как это делается. – А по бегущей… бабушка, можно? – Вай! Алексеевна! Какой парень у тебя! Давай, малчык, по бегущей! Гриша посмотрел на движущуюся мишень… и выстрелил. И мишень остановилась. – Молодэц! Вай, молодэц! Настоящий бабушкин внук! Гриша осмелел. И сказал:– Так я и есть бабушкин внук! Настоящий. – Вай, какой смэшной малчык! Тебе щто, не говорили дома, что бабушка твоя на войне… – Реваз! – Ай, Алексеевна, пэрэстань! Бабушка твоя на войне снайпером была! Как Людмыла Павличэнко! Больше двухсот фашистов положила, да? Ее фрицы как огня боялись! И я ее боюсь, потому что она меня разорыт скоро! И Реваз захохотал, довольный своей шуткой. Было заметно, что на самом деле он откровенно гордится такой посетительницей. Бабушка, правда, осталась не очень довольна. – Вот зачем ты, Реваз, ребёнку про это рассказываешь? Не детское это дело – война, и вообще… Но выслушать возражения бабушке не удалось. Ее аккуратно тронул за плечо подошедший незнакомый мужчина: – Прошу прощения, можно вас на минутку? – Здравствуйте, а что вы хотели? – нахмурилась бабушка. И взяла Гришу за руку. – Я бы хотел пригласить вашего внука к нам в спортивную секцию. Ах да, я не представился, простите, – мужчина снял шляпу. – К вашим услугам – Андрей Степанович, тренер детской секции по стендовой стрельбе. Секция захватила Гришу с головой. Там была очень дружелюбная обстановка, а еще было смешно, когда тренер Андрей Степанович сказал: – Мы тут будем стрелять по тарелочкам! – Нам же влетит, – нахмурился Гриша. – У меня дома мама всегда ругается, когда посуду бьют. – А мы не будем посуду бить, – заговорщицки подмигнул тренер.– Мы будем стрелять в движущиеся мишени. Они просто так называются – тарелочки. – А-а! – обрадовался Гриша. – Тогда это ничего! – Это замечательно, – сказал Андрей Степаныч. – И главное правило – не унывать, понял, Григорий? Не попал – значит, завтра попадёшь. А сегодня еще потренируешься. И знаешь что, – тренер внимательно оглядел щуплого Гришу, – стрелку нужно иметь крепкие мышцы, зоркий глаз и отличное здоровье! Со зрением у тебя все просто прекрасно, мы это уже выяснили, а вот физподготовку надо бы подтянуть. Зарядку по утрам делаешь? – Неа, – вздохнул Гриша. – Мама говорит, что мне нельзя перенапрягаться. Но я буду. Я ее убежу… убедю! Мама, хоть и поохала, не стала сильно возражать. От зарядки Гриша перешёл на пробежки вокруг двора, потом пару раз подтянулся на турнике. А наглому Алику Бойцову, который задирал всех ребят во дворе и начал издеваться "ты, дохляк, спортсменом заделался?", Гриша заявил, что да, заделался, и что стендовая стрельба – настоящий спорт, требует сильных мышц и хорошей меткости, так что если Алик не перестанет задираться, то Гриша просто зарядит ему в глаз, чтобы Алик оценил Гришину спортивную подготовку. А еще Гриша может выстрелить солью Алику в задницу, пока никто не видит. Алик сказал, что Гриша малахольный, и отстал. Родители тоже сперва выдохнули, что внук перестал позорить школу. Потом, правда, немного пожалели, потому что Гриша просто не затыкался. Он продолжал оставаться начитанным и жадным до знаний мальчиком, и не переставал рассказывать домашним, что оказывается, корни стендовой стрельбы лежат в соревнованиях охотников, которые стреляли по птицам из охотничьих ружей, и было это уже в Средние века. А в начале двадцатого века стрелки вели огонь по подбрасываемым в воздух живым голубям. Затем голубей сменили специальные мишени, которые называются тарелочки. А главное – стендовая стрельба входит в программу современных Олимпийских игр и является одной из старейших олимпийских дисциплин! Только в 1936 году почему-то не было на играх этого вида спорта, а потом каждые четыре года! – Так ты что, Григорий, олимпийским чемпионом хочешь стать? – усмехнулся однажды отец. Гриша тогда ответил – а почему бы и нет? Очень даже может быть! Но больше всего был доволен физрук Владимир Палыч. Он тоже предсказывал Грише Сапронову олимпийское будущее. А как иначе, если недавний хлюпик, который болтался на канате как глист, стал подтянутым ловким подростком, а кроме того – на стрелковых соревнованиях сперва по району, а потом по городу взял серебряные медали? – Да и ладно, что не золото, – довольно говорил физрук. – Серебро тоже замечательно! А там потренируешься – и до золота дойдешь! Гриша кивал. Хотя особого спортивного честолюбия, правду сказать, уже не испытывал. Его теперь больше интересовало оружие само по себе, история и виды, применение и особенности. Мама спрашивала: – И куда же ты с таким увлечением поступать будешь, Гришенька? Военным станешь? – Неа. Военным быть скучно, там одни приказы. А я не приказы выполнять хочу, а исследовать! Мама только вздыхала. Исследователь! Но тем не менее Гриша сразу после школы умудрился поступить в МГУ. На биофак. Все эти природные процессы – биология, химия, физиология – увлекли его к старшим классам больше всего. А потом Гриша еще раз удивил родню: с дипломом МГУ поступил в институт МВД. И получил второе высшее по специальности «Судебный эксперт». На той учебе, как нигде, пригодилось ему и хобби – увлечение оружием. Еще в начале обучения он был безусловным отличником во всех вопросах баллистики. Правда, однажды на спортивной кафедре ему сказали: – Вот ты, Сапронов, теоретизируешь, а сам-то стрелять умеешь? – По тарелочкам, – радостно кивнул Гриша. – А у вас полигон есть? Как раз тогда вышел фильм "Блондинка за углом", и к Грише намертво прилипла кличка – Главный по тарелочкам. Пусть в фильме шла речь совсем о других тарелочках, но на такие мелочи уже никто не обращал внимания. Потому что обойти Гришу Сапронова в стрельбе по движущимся мишеням не мог никто, включая преподавателей. А через много лет, когда Гриша уже стал известным криминалистом Григорием Петровичем, они с командой отмечали удачное раскрытие очередного дела, и опер Федя Бобрыкин сказал: – Все-таки нам крупно повезло, товарищи. Потому что ни черта бы у нас не вышло с этим охотничьим клубом, если бы Гришка не умел так стрелять по этим… летающим мишеням. – По тарелочкам, – улыбнулся Гриша. – Ну, за тарелочки? – За тебя, – поправил его Федя. – А за тарелочки в рабочем порядке!