Огневица

Розовощекий карапуз по имени Мартин в синей футболке с Бетмэном и черных шортиках дрожал в предвкушении. Сегодня к ним должны были прийти их соседи, семья Беккетов. В свои семь лет Мартин Дорсет всегда любил, когда в их доме были гости — это означало, что контроль со стороны родителей был менее строгим, и ему дозволялось делать несколько больше, чем обычно. А если при этом с гостями приходили дети, ровесники Мартина, то можно было спокойно приглашать их поиграть вместе в комнату — тем более, что родители были даже этому рады. Мартин гордился своими игрушками — большой коллекцией машинок всех цветов радуги, от маленьких до больших грузовиков (для мальчишек) и большой фермой динозавров и лесных зверушек (если в его комнате оказывались девочки, которым машинки были неинтересны). Если в его комнате оказывались его лучшие друзья, Мартин мог спокойно отдать им игрушку, ничего не прося взамен — и в такие моменты родители его не осуждали, полагая, что малыш имел полное право сам распоряжаться своими вещами. Тем не менее, как и у любого ребенка, у Мартина были и любимые игрушки, которыми он ни с кем не делился. И самой любимой был пластмассовый тираннозавр, которого Мартин звал Джеки. Его оскаленная пасть и черные глаза с коричневой точкой посередине заставляли малыша всякий раз восхищенно улыбаться. Выстраивая других динозавров и зверушек на полу, Мартин ставил Джеки на две задние лапы и с рычанием двигался на них, раскидывая игрушки в стороны и притворяясь, словно тираннозавр хватал их пастью и тряс, словно безвольные тряпочки. Джеки появился на его ферме после просмотра фильма «Парк Юрского периода». Малыш тогда пошел в кинотеатр с отцом, и большие рычащие динозавры на экране заставляли мальчика вздрагивать от испуга и хвататься в страхе за папину руку, но с каждым разом, когда на экране появлялась большая чешуйчатая морда тираннозавра, Мартин все реже вздрагивал и все чаще смотрел на ящера с восторгом, восхищаясь его силой и мощью. И стоило ли говорить, что когда Мартин увидел в холле кинотеатра игрушечного динозавра, так похожего на киношного, малыш упросил отца купить ящера — и с тех пор Джеки стал его любимой игрушкой. Не один раз друзья предлагали ему поменять Джеки на другую игрушку, но всякий раз Мартин отказывался, ревностно прижимая древнего ящера к себе так, словно он был готов положить жизнь за него.

***

Реальность превзошла ожидания Мартина. Беккеты пришли не одни — вместе с ними пришла их дочь, рыжеволосая Элис, ровесница мальчика. Веснушчатая улыбчивая девчушка давно нравилась Мартину, и ему нравилось, когда они пересекались на детской площадке, смотреть на ее красивые пышные волосы, тонкие изящные ладошки и курносый, слегка задранный носик, который придавал ей образ маленькой чертовки. Раньше Элис никогда не была у них дома, и для Мартина это было крайне приятным сюрпризом. Элис улыбнулась Мартину, сверкнув щербатой улыбкой из-за пары выпавших молочных зубов: — Привет, Мартин! Мама Элис, посмотрев на маму Мартина, которая кивнула, осторожно подтолкнула Элис: — Солнышко, можешь пока идти поиграть с Мартином! Мальчика не надо было уговаривать. Схватив Элис за руку, он потянул ее за собой: — Пойдем, я покажу тебе свою ферму!

***

Ожидаемо, Элис не заинтересовали машинки, но ей очень понравилась ферма с животными и динозаврами. Мартин придумал имя и историю для каждой зверушки у себя в комнате, и Элис заваливала его вопросами: — О, кто эта красивая лисичка? — Элис вертела в руках маленькую шерстяную плутовку с глазками-пуговками. Мартин сиял: — Это Лиззи. Она однажды пришла на ферму, чтобы познакомиться с курочками, и ей так понравилось, что она решила остаться. — А она не будет есть курочек? Мама говорила, что лисы таскают их и забирают яйца! Мальчик изобразил праведное негодование: — Элис, нет! Лиззи хорошая! Она не трогает курочек! — А эта овечка? — Это Бэкки. Ее привезли на грузовике, чтобы она жила с остальными в домике. Она любит травку, и у нее очень густая шерстка. Щербатая улыбка Элис стала только шире, и в какой-то момент Мартин взял в руки Джеки, словно раздумывая над тем, стоило ли ему это делать, но он решился. Малыш протянул тираннозавра Элис: — Это Джеки. Это моя любимая игрушка. Ты можешь ее взять. Глазки девочки посмотрели на Джеки со смесью удивления и легкого страха: — Он… такой большой и страшный… И ты хочешь дать его мне? Мартин гордо приосанился, сидя на полу: — Да! Я никому-никому его раньше не давал. Но ты хорошая. Тебе можно! Элис с некоторым страхом взяла тираннозавра в ладошки: — Он… тяжелый. И непосредственный Мартин спросил Элис, даже не понимая полностью смысла того, что он говорил: — Элис. А ты будешь моей невестой? Веснушчатая девочка подняла глаза: — А это как? — Ну, мы будем вместе играть, вместе заботиться об игрушках. Мы будем… — Мартин не знал, что говорить дальше. — Мы будем дружить! Сильно-сильно! А Джеки будет моим свадебным подарком! Глаза Элис засверкали, и она захихикала: — Тогда и мне нужно будет что-то тебе подарить!

***

Пока они весело хихикали и обсуждали будущую «свадьбу» с непосредственностью маленьких детей, Мартин начал замечать, что воздух в их комнате словно стал более мутным, а в нос ударил запах легкого горения. Малыш оглянулся: — Элис, а тут… что-то странное. Как будто в воздухе висит туман. И пахнет словно тяжелыми спичками. Девочка встала во весь свой небольшой рост: — Да. Кажется… как будто горит что-то. Из-под двери начал сильнее сочиться дым, и Мартину показалось, словно в щели под ней сверкнуло что-то ярко-оранжевое. Малыш схватился за ручку двери: — Это огонь! Надо уходить! Но стоило ему открыть дверь, как в комнату ворвались дым и огонь из коридора. Мартина опалило жаром, и он упал на пол, кашляя и жмуря глаза. Открывать глаза ему было больно из-за едкого дыма, и он слышал, как шум огня становился все сильнее, и он приближался к комнате. Вокруг ничего не было видно, и Мартин начал слепо шарить вокруг себя, пытаясь нащупать руку Элис — но раз за разом его ладошка натыкалась только на игрушки, разбросанные по ковру. Тогда мальчик закричал во все горло: — Мама, папа! Элис! Где вы! Едкий горячий дым заполнял его легкие, глаза застилали слезы, и последнее, что он успел почувствовать — как чьи-то руки в желтых рукавах хватают его и куда-то несут, а он прижимает к своей груди Джеки — последнее, что он успел нащупать, прежде чем потерять сознание.

***

Полицейский отчет был сух и безэмоционален. Короткое замыкание в электропроводке на втором этаже, огонь быстро охватил коридор, ведущий к спальне, где в тот момент играли Элис и Мартин. Родители пытались прорваться к комнате, но сильный жар не давал им пройти. Прибывшие пожарные сразу отправились спасать детей. Мартина спасли в последний момент, но Элис, увы, так и не смогла пережить пожар. Ее тоже нашли и вынесли на свежий воздух — но было поздно, угарный газ забрал свою скорбную жертву. Виновным признали подрядчика, который уложил проводку с нарушением технологических норм — но было ли легче от этого родителям погибшей Элис? На Беккетов и Дорсетов было страшно смотреть. Отец Мартина, белый как полотно, смотрел на горящий дом со слезами на глазах, понимая, что их дом стал могилой для невинной девочки — и он ничего не мог изменить. Матери Мартина и Элис тихо плакали, потеряв способность рыдать во весь голос. Один лишь отец Элис был безмолвен — но в его глазах застыла пустота. Сжав кулаки, с комом в горле, он смотрел на тело дочери — и не мог пошевелиться. Мартин пришел в себя уже в больнице, и ему долго не говорили, что Элис больше нет. И когда сообщили, то мальчик разрыдался, прижимая к себе подпаленного огнем Джеки. Ему было не жалко свои игрушки — а лишь свою подругу, которую он больше никогда не смог бы увидеть живой. И многие годы после этого Мартину еще снились кошмары — как он падает в сизом дыму и пытается нащупать руку Элис, а вместо этого натыкается лишь на разбросанные игрушки.