New Tomorrow

      — Ксено!       Стэнли пытается воззвать к голосу разума уже, наверное, десятый раз за день. Пока что напрашивается единственный вывод: при всём его уме Ксено бывает нереально тупым. А когда подозревает, что кто-то считает его нереально тупым, — он становится ещё и нереально злым. Вот как сейчас.       — Просто признай, что какие-то вещи я знаю лучше тебя.       Ксено бросает на него очередной пронзительный взгляд. Да, переубедить его будет сложно. Даже сложнее обычного, наверное.       — Хватит тратить моё время. — Ксено разворачивается резким движением, теперь глядя ему прямо в глаза. — Наше время. Ты понимаешь, что любая минута бездействия может в перспективе стоить нам жизни?       — И я о том же. — Стэнли присаживается рядом на край стола, заслуживая новый осуждающий взгляд. — И пытаться сделать то, что нам в ближайшее время не понадобится, — тоже значит тратить наше время, представляешь?       — Нам нужно быть готовыми ко всему, — сказал как отрезал, — если кто-то решит на нас напасть — что ты будешь делать со своим гладкоствольным оружием?       Чёртов параноик. Стэнли, конечно, тоже понимает, что кто-то из семи миллиардов человек должен был проснуться вместе с ними или даже раньше них, но чтобы в первую очередь задумываться о гипотетической атаке гипотетических людей, а не о, например, добыче еды на зиму… Так может только Ксено, это точно.       — А когда придёт зима, что ты будешь делать, чтобы не умереть от голода? Охотиться на крупную дичь с пулемётом Максима? А, точно, отправишь меня охотиться. С оружием, к которому я не успею пристреляться, потому что мы поздно его соберём, потому что ты решил выбрать его вместо простых пушек, потому что тебе так захотелось. Ничего не пропустил?       Ксено молчит, глядя на него исподлобья.       — Короче, — Стэнли больше не хочется долгих объяснений, которые вряд ли подействуют, — я не сомневаюсь в тебе. Вообще. Ты — самый умный человек на земле, и я…       — Давай к делу, — мрачно перебивает его Ксено, — и хватит мне льстить.       Ещё бы это была лесть. Чистая правда, и Ксено тоже об этом знает, но зачем-то прибедняется.       — Я прошу только одного: чтобы ты не сомневался во мне тоже. Есть вещи, в которых я разбираюсь лучше вас. Лучше тебя, лучше Броди, лучше кого-то ещё. — Чёрт, как же сложно в такие моменты, когда тебя буквально сверлят эти чёрные глаза, подбирать слова. — И я прошу тебя сосредоточиться на чём-то более компактном, простом в изготовлении и использовании. Для начала — на простых пистолетах. Они всё равно не будут такими, как мы привыкли — но с ними будет хотя бы проще освоиться. И мне, и остальным.       — А если кто-то всё же…       — Я им не позволю.

***

             Скучные стены его комнаты с бело-кремовыми обоями определённо стали выглядеть лучше, когда на них появились новые постеры. Правда, вешать их в одного было ужасно неудобно, но оно того стоило.       — А это кто? — Ксено медленно перевёл взгляд правее.              — Ты не знаешь?! Это Джонни Рико! Крутой, правда?       Стэнли не мог усидеть на месте от восторга, то и дело поправляя спадающие на лицо волосы и теребя пальцы. От жвачек, которые он, чтобы не грызть ногти, недавно поглощал в невероятных количествах, уже тошнило — теперь приходилось занимать себя по-другому.       — Мне кажется, что мы с ним похожи, — продолжил он, не дождавшись ответа Ксено, — только он из Аргентины. Но в том мире, где он живёт, уже нет Аргентины или Америки, так что это неважно. А ещё его не взяли в нормальную армию из-за того, что он завалил математику. Со мной будет то же самое.       — Дай угадаю, — Ксено тоже улыбнулся! — потом он всё равно победил всех своих врагов?       — «Они сражаются, и они победят!» — торжественно ответил Стэнли, зная, что Ксено никогда не разделит его восторга: как бы он ни пытался завлечь его играми, фильмами или чем-то ещё — тот неизменно отвечал что-то вроде «да ну, это не по-настоящему, зачем ты тратишь на это время».       Стэнли праздновал свою победу, когда нашёл-таки тему, интересующую Ксено больше других. Космос. И «Звёздный десант», как Стэнли прекрасно видел, тоже заинтересовал его, хотя Ксено в этом и не признается, как ни допытывайся.       Стэнли казалось, что Ксено и сам — с другой планеты. Иначе откуда в его голове такие крутые идеи и абсолютное неприятие чужих крутых идей?       Удивлённые, широко раскрытые то ли от восхищения, то ли от страха перед чем-то непривычным, его глаза казались Стэнли достойными того, чтобы смотреть в них долго-долго. Дольше, чем, наверное, полагается друзьям.       — Ты чего так на меня смотришь?       Ксено такой забавный, когда глядит на него с непониманием, и Стэнли еле сдержал улыбку.       — Ничего. Просто… Не выспался сегодня.       Это было первое, что пришло в голову, но Стэнли был уверен: Ксено будет достаточно и такого ответа.       — Почему? — Он, однако, снова вопросительно наклонил голову. Вот любопытный! — Что-то случилось?       Стэнли медленно завалился спиной на кровать, чувствуя, как под ним сжимаются и разжимаются пружины матраса. Кто же знал, что Ксено будет допытываться дальше?       Но Стэнли такой ерундой было не смутить. Не на того напал!       — Нет. Чего докопался? — Он, хватая Ксено за рукав, утянул его за собой, уложил рядом. — Просто… мне нравится смотреть на тебя.       Стэнли такой ерундой не смутить — но ему хотелось, чтобы смущался Ксено, хотелось получить эту новую эмоцию в свою коллекцию: ему нравилось смешить его, нравилось удивлять, нравилось показывать что-то новое. Стэнли казалось, что Ксено как-то умудрился вырасти, совсем не общаясь с людьми: иначе почему от самых обычных для него самого вещей эти чёрные глаза так округлялись? И ради того, чтобы увидеть на его лице смущение, он, не задумываясь, мог спороть любую чушь. В том числе такую.       — Стэн? — вдруг сказал Ксено, словно совсем не услышал его, а Стэнли расстроился всего на секунду. — А ты правда веришь, что такое возможно? Ну, что на Земле когда-то будет единое государство?       — Фиг его знает, — они странно поменялись ролями, и теперь Стэнли говорил эти привычные для Ксено слова, — это же просто фильм. Я о таком и не думал. А ты?       — Иногда, — Ксено смотрел в потолок, — просто о том, что было бы, если бы наш мир исчез. Конечно, по закону сохранения энергии просто взять и исчезнуть целиком он не может, но…       Стэнли, лёжа рядом, подложив руки под голову, чувствовал себя приятно-взволнованно. Как вечером перед днём рождения, когда слышишь, как родители на первом этаже громким шёпотом обсуждают украшение твоей комнаты, и гадаешь, будут шары золотыми или серебряными. Как после удачного выстрела, когда попадаешь прямо в цель. Как после крутой партии в стрелялку, когда поражаешь уже не скучные мишени, а живых противников — жаль, что ненастоящих.       Ксено ничего для этого не делал — но Стэнли всё равно отчаянно хотелось поблагодарить его за то, что тот заставляет чувствовать всё это. Жаль, что он не знал, как: других способов, кроме неуместного «спасибо», Стэнли так и не придумал. Точнее, у него появлялась идея, но это было уже слишком, и он отбросил её.       — Это так глупо, — вдруг грустно бросил Ксено, и у Стэнли от этого тона сжалось сердце, — фантазировать о других мирах. О будущем, в котором нас не будет. Бессмысленная ерунда.       — Прекрати! — Стэнли сел на кровати, теперь глядя на Ксено сверху вниз и не зная, что делать: потрепать по плечу? Обнять? Просто вести себя так, будто всё в порядке? Ксено не слишком-то любил прикосновения, и можно было сделать только хуже, начав его трогать. — С твоими-то мозгами… У тебя будет такое будущее, какое захочешь.       Эта фраза, которую как-то говорили ему родители, пришла на ум сама собой. Уж кому-кому, а Ксено она точно подходила.       — А у тебя? — Тот сел тоже, и Стэнли всё-таки придвинулся чуть ближе: настолько, чтобы Ксено смог отстраниться, если захочет. — Какое будущее будет у тебя?       Фух, хотя бы тут лёгкий вопрос.       — Досижу до конца школы, пойду в армию, буду зарабатывать много денег и водить за собой толпы девочек. Хороший ведь план?       Ксено не улыбался, но уже не выглядел так, как будто вот-вот разревётся. Вполне можно считать за успех.       — Хороший. Но…       Ксено смутился! Ксено смутился.       — «Но»?       — Создавая новый мир, я буду нуждаться в единомышленниках. Этот твой Джонни Рико — он ведь не один боролся против… Кого-то.       — Арахнидов, — машинально уточнил Стэнли, — не один. Хотя он и был за главного.       — Мне кажется, мы с тобой бы отлично сработались, — на лице Ксено наконец-то проступила улыбка, и Стэнли тут же захотелось улыбаться вслед за ним, — будь перед нами задача покорить новый мир.       — Так покорить или создать? — переспросил Стэнли, у которого уже совсем отлегло от сердца.       Всё в порядке. Ксено в порядке.       — Мне нравятся оба сценария. — Ксено снова уставился куда-то вдаль, мечтательно и красиво. — Хотя покорить, думаю, было бы проще. Чтобы создать новый мир — надо разрушить старый, а это уж слишком трудоёмкий и времязатратный процесс.       — Да в деле я, не волнуйся, — Стэнли всё-таки решился потрогать худое плечо Ксено, а тот, судя по всему, был не слишком-то и против, — хоть покорять, хоть разрушать, хоть строить. Ты серьёзно думал, что я так просто брошу тебя с твоим светлым умом? В новом мире ты мне ужас как пригодишься! Да и в этом, если честно, тоже.       Ксено взглянул на него с немым вопросом, и Стэнли великодушно пояснил:       — Чтобы не повторить судьбу Джонни и всё-таки сдать математику. Очевидно!       Ксено тихо засмеялся, и Стэнли, снова падая на кровать, в своей беззаботности чувствовал себя до неприличия счастливым.       Может быть, вложить все переполняющие его чувства в одно прикосновение — не такая уж и плохая идея?

***

      К новенькому «Сони Эриксону» с малюсенькой панелью кнопок было пока сложно приноровиться, но Стэнли очень старался. Дозвониться до Ксено казалось вопросом жизни и смерти по многим причинам: во-первых, они просто давно не виделись, и Стэнли знал, что Ксено будет ждать его; во-вторых, родители снова умотали в командировку, а это значило, что наконец-то настало время жить в своё удовольствие.       — Да?       Голос у Ксено был очень уставший — но Стэнли это уже не удивляло и не пугало. Обычное дело.       — Ты занят? — Он давно научился начинать разговор с этого вопроса. Ксено злился, когда его отвлекали от дел, а злить его Стэнли не нравилось.       — Как обычно. Ты что-то хотел?       — Приходи сегодня ко мне на ночёвку, — выпалил Стэнли на одном дыхании, — я опять один дома на неделю.       — Нет, спасибо, прошлого раза мне хватило, — если в голосе Ксено появляются такие нотки, то дело плохо, — это всё?       — Чёрт, Ксено, я же извинился, — Стэнли и сам начинал злиться от такого, — ты ещё долго будешь мне это припоминать?       Да, в прошлый раз и правда вышло неудобно. Первая ошибка — звать Ксено вместе с другими пацанами из школы, с которыми они иногда курили в туалете и играли в футбол на улице. Ксено не вписывался в эту компанию, и Стэнли с удовольствием бы выбрал его вместо всей этой шумной толпы, но, когда он подумал об этом, уже было поздно. Вторая ошибка — пробовать по несколько глотков из каждой бутылки с кухонной стойки. Фатальная ошибка, можно сказать. Стэнли, который до этого пробовал только шампанское на семейных праздниках и пару раз — пиво после школы, решил пойти во все тяжкие и почти сразу понял, что проиграл отцовским несметным запасам.        Тогда Стэнли впервые в жизни напился так, что с утра смог подняться с кровати, только чтобы дойти до туалета и не добавлять себе работы по мытью полов. Тогда он чувствовал себя бывалым алкоголиком из дурацких комедий, который наутро после полного отрыва клянется больше никогда не пить. Правда, к сожалению, в отличие от бывалых алкоголиков, Стэнли помнил всё, что происходило вечером и ночью. В том числе и то, как он увёл Ксено на второй этаж и там открыто полез к нему в штаны, наплевав на все просьбы остановиться.       Нет, Стэнли, конечно, давно понял, что хочет попробовать что-то такое — ещё когда простые касания губами начали постепенно перерастать в поцелуи с языком. Конечно, он хотел плавно подвести Ксено к этому и рассказать о том, что ему уже не достаточно того, что между ними происходит. Но получилось, блин, ни хуя не плавно!       И Ксено, кажется, так его и не простил. Сначала Стэнли понимал и не давил, уже зная, что Ксено не любит пьяных и так же не любит, когда кто-то лезет к нему слишком близко. Но теперь, когда прошёл уже почти месяц, строптивость Ксено начинала откровенно бесить.       Причём Стэнли бы ещё понял, жалуйся Ксено только на тот самый случай. Но нет — он начал придираться ко всему. Например, услышал в школе, что одноклассница Стэнли предложила ему встречаться, и начал расспрашивать об этом так подробно и так бестактно, что будь это не Ксено, а кто-то другой — ему давно прилетело бы по ебалу.       «Так ты ей отказал?»       «Блять, ну естественно! Зачем мне с кем-то встречаться, если у меня есть ты?»       Такой ответ, кажется, удовлетворил Ксено, но, успокоившись с этой темой, он тут же переключился на новую. А потом на новую. А потом на новую.       Короче, Ксено заебал обижаться. Всё.              — Мне надо идти, — его голос почему-то показался Стэнли встревоженным, — увидимся!       Стэнли не верил в интуицию, но теперь почему-то ясно ощущал, что что-то не так. Ксено, когда недоволен, обычно просто бросал трубку, а не прощался, ещё и так необычно. «Увидимся». Когда он вообще последний раз говорил такое?..       …Стэнли лежал в кровати, слушая шум дождя за окном и лениво листая отцовский «Four Wheeler». Это, кажется, был новый выпуск, но для Стэнли они все выглядели одинаково. Смотрелось всё это очень круто, но от текстов про ремонт машин клонило в сон. Собственно, к этому он и стремился, пока резкий звонок в дверь, прокатившийся эхом по пустому холлу внизу, не заставил вздрогнуть.       Кто может прийти в такое время? Разве что…       Ксено стоял на пороге, дрожа то ли от холода, то ли от страха, и Стэнли, не помня себя, кинулся ему навстречу, втаскивая внутрь, в тепло.       — Что случилось?!       — Стэн… — жалобно проронил Ксено, и Стэнли увидел, как у него задрожали губы.       В следующую секунду он уже прижимал Ксено к себе так крепко, как только мог, гладя по голове, пока тот беззвучно рыдал ему в плечо, только иногда судорожно всхлипывая.       Стэнли не знал, как утешать людей. В фильмах всегда показывали, что плачущих детей нужно успокаивать именно так. Конечно, Ксено не был ребёнком, а видя настоящего плачущего пиздюка на улице, Стэнли всегда старался как можно быстрее пройти мимо, но почему-то ему сразу пришёл в голову только этот способ показать, что ему не всё равно. Весь мокрый и холодный, Ксено вызывал у него только одно желание: поскорее отправить под горячий душ, укутать в плед и напоить чаем.       Ксено так и не рассказал, что с ним случилось: Стэнли понимал, что это опять пресловутые «проблемы дома» и не хотел лишний раз расспрашивать, но слышал, как Ксено плакал в душе, видимо, надеясь, что шум воды заглушает его рыдания. Стэнли хотел разорвать на куски всех тех, кто был в этом виноват — но, пока Ксено не позволит вмешаться, придётся мириться со всем этим пиздецом.       — Я хочу, чтобы все умерли, — горько сказал Ксено, когда они легли и потушили свет. Кровать Стэнли была маловата для двоих, но если прижаться поближе друг к другу — то получается не так уж и тесно. — Это… Это же плохо, да?       — Нет, — решительно ответил Стэнли, — даже не думай об этом. Некоторые люди… заслуживают умереть.       Ксено молчал, и Стэнли, почувствовав, что не может оставить его в тишине, продолжил:       — Ты приходи ко мне когда угодно, хорошо? Если кто-то посмеет тебя хоть пальцем тронуть — я приду, отрежу ему этот палец и засуну ему в задницу. А то совсем охуели.       Ксено слабо улыбнулся — видимо, это прозвучало скорее смешно, что угрожающе.       — При всём уважении к тебе… Я не думаю, что у тебя получится мне помочь.       — Значит, я буду стараться, чтобы получилось. И сделаю всё для этого, понял?       Из всех своих друзей Стэнли выбрал бы Ксено даже не потому, что он был тихим и не громил дом, когда приходил. С другими было весело и иногда страшно-захватывающе, с Ксено иногда тоже было весело, но дело было не в этом. Рядом с ним Стэнли впервые начал чувствовать ответственность за другого — то, чего, по словам учителей, ему всегда недоставало. В его той компании каждый был сам по себе — если Стэнли завтра не придёт поиграть, то никто и не заметит, наверное. Зато когда он однажды случайно задержался дома, собираясь на их с Ксено встречу, тот даже позвонил ему.       «Стэн, у тебя всё хорошо? Ты где?»       «Собираюсь. Стой, а как ты узнал мой номер?»       Ксено начал затирать что-то про радиоволны и частоты, но Стэнли отключился, решив, что лучше поскорее выйти, а объяснение он послушает на месте.       Ему очень нравилось, что Ксено опирается на него. Нравилось и хотелось оправдать доверие. Но сейчас было уже не до этого — жутко клонило в сон, тем более что время давно перевалило за полночь, да и тёплый уютный Ксено в чужой пушистой пижаме уже мирно дышал под боком, убаюкивая.       — Давай спать, хорошо? Завтра будет новый день…       — Мне нужно будет возвращаться домой, — голос Ксено снова дрогнул.       — Зачем? Неделю можешь жить тут спокойно. Да и потом… — Стэнли придвинулся ближе, осторожно положив голову Ксено на плечо. — Моим родителям нравится, что я дружу с тобой. Они не будут возражать, если ты останешься.       — Это… — Ксено задумался, явно подбирая нужно слово. — Это странно.       — Кто такое сказал? Те долбаёбы, которые тебя обижают? Пошли они на хуй!       Невесомым поцелуем Стэнли коснулся виска Ксено, и тот, еле заметно дёрнувшись, всё же успокоился в его руках, поглаживающих плечи, а потом и сам потянулся к нему губами, нежно обхватывая Стэнли, прижимаясь к нему крепко-крепко. Так, чтобы в новом завтра точно проснуться вместе.

***

      Стэнли крался к новому дому Ксено в приятном предвкушении. Прежде он никогда не был здесь, хотя они много раз болтали по видеосвязи, и Ксено показывал своё нынешнее обиталище, описывая его как настоящий дворец. Хотя Стэнли был куда более скромного мнения об этом доме, он не спорил — просто радовался за Ксено, который наконец-то смог вырваться с прежнего места и найти среди будущих сокурсников тех, кто тоже хотел снимать комнату.       Он задумывался о том, чтобы поселиться с Ксено самому и жить вдвоём, но чем старше они становились, тем тяжелее им было уживаться вместе. Каждая встреча по-прежнему оставалась праздником, но стоило им задержаться друг с другом дольше, чем на день — между ними неизменно вспыхивали ссоры. Совместные поездки были прекрасными и привлекательными лишь поначалу — до тех пор, пока Стэнли случайно не ставил чашку неправильной стороной к Ксено, а тот не начинал перебирать его вещи без спроса. Про бесчисленные замечания из-за запаха сигарет, которым квартира Стэнли уже пропиталась насквозь и который не выносил Ксено, и говорить не стоило. Между ними было так много общего в том, как они смотрели на мир, и так много различий в чём-то более приземлённом.       А, ну и вторая причина, по которой они не могли съехаться, — армия, куда Стэнли должен был отправиться со дня на день и потратить там долгие месяцы. Он молился, чтобы ехать пришлось уже после дня рождения Ксено, и его молитвы были услышаны — теперь он, держа в одной руке торт, а в другой — подарочный пакет, шёл к своей цели, зная, что успеет ровно к полуночи.       Стэнли нравилось, что он родился раньше Ксено — побольше времени, чтобы подумать, что ему подарить. Ксено был неожиданно креативным в том, что касалось подарков, и на этот день рождения, например, преподнёс ему сертификат в авиатренажёрный центр. Стэнли, в последнее время заглядывающийся на «Боинги», готов был расцеловать его. А ещё Ксено подарил набор, чтобы сделать самопальную помаду — какой-то детский чемоданчик, но записка, приложенная к нему и написанная рукой Ксено, превращала это несуразное маркетинговое чудо в полезную вещь. «Я помню, ты жаловался, что не можешь найти нужный оттенок в магазинах. Я в этом ни черта не понимаю, поэтому сделай то, что ты хочешь, сам». Вообще с того момента, как у Ксено появились свои приличные деньги, он стал превращаться в очень щедрого человека, и Стэнли старался не отставать.       Ксено, конечно же, и не собирался ложиться спать — открыл сразу. Опять будет сидеть полночи, а потом дрыхнуть весь день. Знакомая ситуация.       — Стэн, ну ты чего, — глаза в пол, как будто совсем не ожидал его увидеть, — не стоило…       — Стоило, — Стэнли впихнул ему в руки коробку с тортом, — смотри.       Лицо Ксено, пока тот рассматривал черничный торт с большой голубой планетой, поставленной сверху рядом со свечками «7» и «1», выглядело просто потрясающе.       — Это то, как ощущается быть семнадцатилетним, — авторитетно заявил Стэнли, — просто предупреждаю.       Ксено первым потянулся обнять его, и Стэнли, гладя его спину, тихо сказал на ухо:       — Я послезавтра уезжаю.       Он оттягивал эту новость как только мог, потому что сразу знал: Ксено не обрадуется. Так и случилось: тот мигом ослабил хватку и, чуть-чуть отодвинувшись, взглянул Стэнли в лицо.       — Уже?       — Ага. Не знаю, надолго или нет, но на полгода точно.       Ксено тут же поник, и Стэнли, коря себя за то, что испортил такой момент, поспешил вручить второй подарок.       — Открой сейчас. Тебе должно понравится.       Через минуту умелые руки Ксено явили на свет плотные перчатки с металлическими когтями на концах пальцев, и за этот восторженный взгляд Стэнли мог бы отдать всё.       — Исключительно элегантно! — Они и правда смотрелись у него на руках просто идеально. — Стэн, огромное спасибо!       — Я не могу позволить, чтобы у тебя мёрзли руки, пока я не могу их согреть, — усмехнулся Стэнли в ответ, — теперь на время вместо меня тебя будет греть это.       — Какие у тебя планы на завтра? — решительно спросил Ксено, и Стэнли стало потрясающе хорошо, когда он снова различил в его голосе эти хитрые нотки.       — Спрашиваешь. Послезавтра я уеду, какие у меня могут быть планы, кроме тебя? А может, послезавтра на Землю упадёт метеорит, и это наш последний шанс провести день вместе?       — Это маловероятно, — ох, зря Стэнли заговорил про метеориты, — ближайший метеоритный поток…        — Я образно. Так что, куда идём завтра?       Сколько бы Стэнли ни шутил про метеориты, пока Ксено был рядом — у него была неопровержимая уверенность, что завтра обязано наступить. Иначе и быть не могло.

***

      — Я же сказал, отъебись! — Стальная вилка полетела мимо Стэнли, со звоном врезаясь в стену.       Так, это уже становится опасным. Причём в первую очередь для Ксено.       Стэнли подошёл к нему быстро и решительно — он уже пробовал простые разговоры, пробовал обращаться по-хорошему, но это не помогло. Применять силу к тем, кто слабее тебя, — низко, но Стэнли без проблем готов был унизиться, только чтобы прекратить всё это.       — Не трогай меня! — Ксено увернулся от его рук, отступая к стене, но Стэнли, чувствуя себя маньяком-насильником, всё равно схватил его за запястья, извернулся, избегая ударов ногами, и наконец-то захватил Ксено так, чтобы он больше не смог до него дотянуться.       — Ксено, успокойся! — в сотый раз повторил он, держа крепко-крепко. И на Ксено это и правда подействовало — как смирительная рубашка или кляп в рот, затыкающий саму мысль о том, чтобы кричать дальше.       — Ты ничего не понимаешь, — упрямо сказал Ксено, когда Стэнли ослабил хватку, — и не поймёшь.       — Да-да, конечно. Иди умойся.       Стэнли проводил его взглядом и услышал, как демонстративно громко хлопнула дверь в ванную.       Ксено ненормальный. Поехавший. Чокнутый. Работа в НАСА, конечно, звучала как воплощение мечты всей его жизни, но по факту обернулась тем, что и без того тяжелый характер Ксено стал ещё тяжелее, давя на Стэнли больше и больше. И теперь, после того, как идеи Ксено отвергли и там — там, где должны были поддержать, блять! — небольшой комок недовольств превратился в грёбаный чугунный шар, который почему-то больше всего давил именно на Стэнли. Дерьмо.       Ксено вернулся с мокрыми волосами и каплями воды на лице — даже не вытерся, засранец.       — Ксено, может быть…       — От-е-бись!       Ясно. Значит, пока не сменил гнев на милость. Ничего, Стэнли терпеливый.       — Я просто не знаю, что ещё надо этим дегенератам, — Ксено присел рядом со Стэнли, будто только что не посылал его куда подальше и не бросался в него столовыми приборами, — я переделывал это несколько раз, причём ради чего?! Чтобы все бюрократические требования были соблюдены! Ты знаешь, Стэн, как я ненавижу ебаную бюрократию! И знаешь, насколько для меня ценна та идея, ради которой я могу пройти эти сраные круги ада!       — Знаю.       В такие моменты лучше было не перечить. Потом Ксено сам извинится перед ним, а пока надо просто сидеть и слушать, иногда опционально кивая или поддакивая.       — Завтра я пойду писать жалобу, — отчаянно выпалил Ксено, — и пусть меня уволят, но я выскажу всё, что думаю!       Так быстро Стэнли ещё не менял своего мнения.       — Ксено, ты ёбнутый?       Тот уставился на Стэнли так, как будто только сейчас заметил его присутствие.       — Кто первый прибежит жаловаться, если его уволят?       — Я не жалуюсь…       — Жалуешься! Одно и то же, одно и то же: «Ой, у меня украли мою идею!», «ой, на меня не так посмотрели!», «ой, мне мало заплатили!». Работа в НАСА — это вершина того, что ты сделал. Пока что. Ты сделаешь больше, я не сомневаюсь, что ты трахнешь этот мир, но пока — это всё, что у тебя есть. И ты пожалеешь, если откажешься от этого из-за гордости!       У Стэнли пересохло в горле. А ещё, кажется, он всё-таки перегнул палку, судя по убийственной черноте в глазах Ксено.       — Значит, так, — его голос даже напугал Стэнли своей утробной глубиной, — значит, ты считаешь, что они поступили правильно?       — Я такого не говорил.       — Ты ничем не лучше них, — заключил Ксено, вставая так резко, что под ним скрипнул стул, — поверить не могу.       — Ксено, я…       — Пошёл на хуй.       Блять, ну и вляпался.       Шагая по улице и почти жуя сигарету во рту, Стэнли думал о том, какие же они с Ксено идиоты. Оба. Они могли придумать тысячи причин, чтобы поссориться, но ни одной — чтобы разойтись навсегда, и порой это спасало, а порой — убивало. Вот как сейчас.       Хотя бы в этом они были схожи. И это значит, что завтра Ксено даже может позвонить первым. А если нет — Стэнли сделает это.

***

      Стэнли смотрел, как Ксено испуганно цепляется пальцами за дверную карту, когда он вдавливает в пол педаль газа, и хотел одновременно посмеяться и посочувствовать: настолько выразительным было это напряжённое лицо.       — Помедленнее?       Ксено кивнул, с благодарностью взглянув на него. Неужели Стэнли и правда пока так плохо водит?..       — Я открою окно?       Теперь настал черёд Стэнли молча кивать, и Ксено, прожав кнопку в подлокотнике, жадно задышал вечерним воздухом. Наверное, опять поплохело от запаха сигарет.       — Что у тебя нового? — Стэнли решил сменить тему, пока не стало поздно и Ксено не насупился окончательно. — Как дела на работе?       — На работе… — Тот злобно мотнул головой. — Если кратко, то ничего хорошего. Я продолжаю работать над тем же, над чем работал. Только это и утешает.       — Ты про ласточек?       Ксено кивнул.       — Слушай, Стэн… — Он вздохнул, будто не решаясь продолжить. — Ладно, забудь, ничего. Это глупости.       — Нет уж, говори.       Ксено снова вздохнул, в этот раз будто скорбно.       — Если это правда какое-то биологическое оружие… То, вполне возможно, меня захотят убрать, когда исследование будет обнародовано.       Стэнли дёрнулся, и машину повело.       — Стэн!       — Прости, — Стэнли коротко вдохнул, возвращаясь в реальность, — просто… Ты говоришь ужасные вещи, ты знаешь?       — Меня удивляет, что ты, — Ксено выделил это слово голосом, — считаешь такие вещи ужасными. Ты, который убил столько людей за идею, считаешь это ужасным?       — При чём здесь я? — Стэнли сам не ожидал, что его так сильно заденет простое замечание. — Ты решил и до меня доебаться?       — Извини, — поспешно сказал Ксено, — это нельзя сравнивать. Конечно.       — Давай просто не будем обо мне, — попросил Стэнли, не в силах спорить дальше.       — Хорошо, тогда давай обо мне, — легко согласился Ксено, явно не настроенный спорить, — если меня убьют — то я оставил дома сейф, пароль от него — день нашего знакомства. Сейф стоит там, где я раньше хранил учебники. Помнишь?       Стэнли не ответил.       — Я не позволю никому прикоснуться к тебе. Не смей так говорить.       — Не всё в этой жизни зависит от нас.       — Я сделаю всё, что зависит лично от меня. Я смогу тебя защитить. От кого угодно.       — А если завтра на Землю упадёт метеорит и всё вокруг разрушится, ты останешься со мной? — Ксено невпопад улыбнулся.       — Ксено, это вообще не смешно.       — Я и не смеюсь. Если мы будем вдвоём во всём мире, ты останешься со мной?       — Я остаюсь с тобой, когда в мире семь миллиардов людей. Почему ты думаешь, что я могу бросить тебя потом?       Звучит по-дурацки романтично, но правдиво. Стэнли не может бросить Ксено. Не потому, что ему будет стыдно перед ним, не потому, что Ксено обидится, не потому, что Ксено будет злиться или грустить. Не потому, что Ксено. Потому, что Стэнли. Стэнли, не способный жить без этого ходящего урагана, в котором в сумасшедших пропорциях смешиваются радость и злость.       Так что пусть хоть апокалипсис — он не сделает ни шагу назад, пока Ксено рядом. То есть — не отступит никогда.

***

      Им, конечно, повезло проснуться именно летом, но даже с нынешней погодой по ночам становилось ужасно холодно.       — Стэн, — Ксено ёрзал рядом в импровизированной палатке, собранной из веток и листвы, — иди сюда.       — Тебе холодно? — шёпотом спросил Стэнли, придвигаясь ближе.       — Ужасно. А тебе?       Оба тихо засмеялись — наверное, от всего абсурда ситуации. Стэнли не знал, что думает Ксено, но сам он всё ещё в глубине души сомневался, что всё происходящее с ними — реально. Ксено был прав: каменные ласточки превратились в огромную проблему. Хотя и не такую, как он предсказывал, а проблему мирового масштаба.       Но Стэнли было легче смириться с потерей всего мира, чем пережить смерть Ксено, поэтому при необходимости выбирать из двух зол он бы не был против такого исхода ещё раз.       Да и вообще-то, если задуматься, спать в обнимку не так уж и холодно. После ночей, в которые Стэнли сторожил их лагерь от диких зверей, любой сон казался подарком, а уж такой — тем более.       — Стэн?       — Да?       — Ты спишь?       — Сплю.       — У меня появились новые конструкционные идеи для нашего завода. Ну, чтобы делать оружие и другие полезные вещи для быта.       — Здорово. Обсудим это завтра?       — Я понял, что мои предыдущие идеи по облицовке крыши были полной ерундой. Я не учёл, что с плоской крышей не будет никакой естественной вентиляции, а значит…       — Ксено! — Стэнли еле сдержался, чтобы не зажать ему рот рукой. — Спи. Пожалуйста. А завтра… Завтра я в одиночку построю тебе замок. Грёбаный Диснейленд, если ты попросишь.       Они оба знали, что не построит, но Стэнли ненавидит использовать это дурацкое «не», говоря о себе, а Ксено каждый раз делает вид, что наивно верит в него.

***

      — Элегантно. — Ксено стоит поодаль, глядя на расстилающиеся перед ними просторы. — Ты согласен?       — Ага.       Ещё бы Стэнли не был согласен. Голубое небо, поле, усеянное зелёными ростками, яркое солнце и Ксено. Что может быть элегантнее?       — Теперь мы готовы к внедрению новых оборонных технологий. Стэн, хочешь, я сделаю тебе самолёт?       — Хочу. Правда, последний раз я летал на том авиатренажере, когда ты мне дарил сертификат десять… три тысячи лет назад, но я всё вспомню.       Ксено улыбается, а потом вдруг разворачивается и резко подходит ближе, будто боясь не успеть.       — Стэн, спасибо тебе за всё.       Всё внутри него разом напрягается.       — Что случилось? Ты что, умирать собираешься?       Ксено бросает на него одновременно недовольный и виноватый взгляд.       — Не собираюсь. Просто понял, что редко говорю тебе такое.       — Я и не прошу. Мне достаточно того, что ты позволяешь мне быть рядом.       Такая простая правда. Пока Ксено рядом — Стэнли должен быть сильным. Пока Ксено рядом — Стэнли и так самый сильный, потому что ему повезло заполучить то, чего не было ни у кого другого в этом мире. Не было, потому что Ксено такой один.       — Спасибо, что ты рядом, — повторяет Ксено, подходя совсем близко, — это для меня очень ценно. Ведь когда ты обещал, что будешь строить новый мир со мной — ты ведь никогда не думал, что это обещание придётся выполнять?       Стэнли не хочет отвечать. Он смотрит в новое завтра — в то, где Ксено правит миром, а Стэнли делает всё, чтобы это было не так уж и сложно. Будущее Стэнли — в Ксено, в его улыбках, в его слезах, в его искренности.       Стоя под яркими лучами солнца, они соприкасаются губами — сначала совсем легко, нежно, затем — смелее и смелее, ловя последние крохи тепла уходящей осени и готовясь согревать друг друга долгую зиму.