Эффективные способы признания

      — У него всё хорошо? — Чуя расстёгивает замок на своей кофте и смотрит в сторону понурого парня. Уж слишком странной кажется смесь раздражения, грусти и разочарования, направленная в телефон. Экран которого, кажется, давненько погас.       — М? — Тачихара смотрит за свою спину, отмахиваясь. — А, это… Ацуши-кун снова отказался от совместной подготовки к следующей паре по английскому. Рю предложил ему работать вместе, видимо, аргументируя это «большим количеством заданий».       — Ага, и? — Накахара машет рукой на латте и оплачивает картой, обеспокоено посматривая в сторону Акутагавы, который, похоже, за последние пару минут даже не шевельнулся.       По лицу напротив явно видны отчаянные попытки сдержать смешок.       — Ацуши-кун сказал, чтобы он не переживал и что он сделает всю работу, потому что Рю много работает и «Акутагава, главное — не переусердствовать! Я попрошу Дазай-сана помочь мне, если что-то не пойму! Можешь на меня рассчитывать!» — Латте ставят перед ним, плечи Мичизу напротив едва заметно трясутся. Чуя фыркает в свой кофе, оборачиваясь к до сих пор молчащему парню:       — Рю, тебя откровенно заботливо отшивают. Мило, что он заботится о том, чтобы ты не перетрудился, — замечает Накахара, — но вот, честное слово, я бы не доверял Оса… Дазаю делать домашку. Этот придурок только и умеет, что в шахматы с Достом ебашить вместо пар. Конечно, я не думаю, что он откажет Накаджиме. — Накахара ненавязчиво вытаскивает из кармана телефон и открывает мессенджер, начиная что-то яростно строчить. (Как предсказуемо)       Акутагава встаёт протирать столы и бормочет себе под нос:       — Почему из всех людей именно он… такой недогадливый, — отчаянный выдох ради того, чтобы после накинуть привычный шлейф равнодушия и пойти протирать столы.       — Отчасти это забавно, — начинает Тачихара, когда Чуя поворачивается к нему. — Отчасти мне его жаль. Сложно быть таким закрытым по натуре человеком и влюбиться в того, кто видит только свой нос и тарелку риса с курочкой.       — К слову о рисе… — задумчиво протягивает Накахара, вновь открывая телефон. — Рюноске, когда ты предложил ему встретиться?       — В среду после пар, — отрешённо выдыхает парень, начиная поправлять десерты на витрине.       Бедный, крутится как волчок.       — Ох уж эти любовные дела студентов, — нарочито мечтательно произносит бариста, отвлекаясь на вошедших клиентов.       — Посмотрю я на тебя, когда ты в очередной раз влюбишься и будешь страдать три месяца, потому что боишься возле этого человека дышать. Помяни моё слово! — что-то из русского речевого оборота. Фёдор так-то неплохой и довольно умный.       На прощание он похлопывает Акутагаву по плечу:       — Он хочет как лучше.       По Рюноске видно, что его плечи опускаются от бессильного смирения.       «Ладно, всё на самом деле не так плохо, правда?»

***

      — С кем ты, говоришь, сделал это задание? — уточняет Рюноске, когда принимает конспекты из его рук и садится рядом. Потоковые лекции — ад на земле, но благодаря Ацуши и его светлым глазам всё не так уж и плохо.       — Честно признаться — сам. Мне дали подсказки и переписать особо сложные задания. Но всё в порядке! Ты хорошо спал эти дни? Смены в кафе не сильно загруженные? Я редко туда захожу, но там жуткий кондиционер. Надеюсь, ты не под ним работаешь? Так легко заболеть! — Ацуши спросил и сказал так много, что Акутагава с несколько секунд поражённо хлопал серыми глазами с белыми ресницами.       Беспорядочные вопросы всё больше вводили Акутагаву в ступор, поэтому он принял стратегически верное решение — положил руку на макушку замершего Накаджимы и пробормотал:       — Спасибо. Всё в порядке, я не заболел. Насчёт английского… — Он наклоняется довольно близко и говорит — в голосе скользит просьба: — Сам ты тоже не перетруждайся, хорошо? Хотя, если бы ты заболел, я был бы рад помочь тебе вылечиться.       Ацуши немного краснеет щеками, и это действует весьма отрезвляюще: Акутагава резво поднимается и бросает что-то про то, что ему нужно дойти до туалета, пока у него есть несколько минут до начала пары.       В туалете он тихо стонет и прислоняется лбом к холодной плитке, совершенно не тревожась о том, когда её в последний раз мыли; в голове и горле стучит сердце, своим умилением и восхищением грозясь покинуть узкую туберкулёзную грудную клетку и прыгнуть в руки Накаджиме, совершенно игнорируя тот факт, что владелец с вероятностью в сто процентов из ста от таких движений в сторону и так слабого здоровья не выдержит, душа улетит в центр распределения душ, а после будет позорно рассказывать о том, что его холодное каменное сердце уже полгода как оттаяло и растрескалось из-за очаровательного парня, который, несмотря на его вечно угрюмое выражение лица, подошёл именно к нему и попросил работать в паре на английском.       «Ты показался мне умным. Я Ацуши, только перевёлся с другого университета…»       Показался умным? Серьёзно, он настолько очаровался из-за этого?       Разумеется, нет. Дело было в самом Накаджиме.       Когда он заходит в лекционный зал, Ацуши разговаривает с одногруппниками. Но Рюноске замирает на месте не из-за этого. Он замечает краем глаза открытое окно, а после переводит взгляд на Накаджиму, который ютится в его кофте, пряча нос в воротнике. И выглядит при этом… обезоруживающе.       «Как же я слаб перед ним».       И садится рядом.

***

Пару месяцев назад.

      — Он тебе нравится, — Достоевский выдвигает своё, разумеется, необходимое в этом кругу мнение, из-за чего Рюноске едва заметно давится, но быстро вытирает рот тыльной стороной ладони и оборачивается к Фёдору:       — Кто?       Дазай и Накахара после его вопроса даже отрываются от своих конспектов. Вау, Осаму заставили учиться. Интересно, шантажом? Странные они всё-таки с Чуей.       — Ацуши-кун, конечно, — выдаёт Осаму, поправляя очки — и зачем он их надел, если у него отличное зрение?       — Кончай выпендриваться, умник. — двое вступают в сви любимые словесные дебаты, пока Рюноске весьма глупо переспрашивает:       — Он?! Да с-с чего вы вообще это взяли?       Фёдор обменялся с сидящими напротив красноречивым взглядом и выдохнул.       — Минимум, потому что ты заикаешься.       — Это не…       Это не то, вообще не показатель!       — Акутагава!       Лицо Рюноске меняется в моменте — он оборачивается слишком резко — белые кисточки его причёски смешно следуют за головой своего хозяина.       — Эх, и он ещё пытается что-то отрицать… — псевдомечтательно выдаёт Дазай, забывая про то, что старательно имитировал бурную деятельность в виде конспектирования очередной бесполезной лекции.       Акутагава поднимается, когда замечает подбегающего к нему Накаджиму, который ох ты, мы что, в дораме? запинается и падает ровно так, что Рюноске ухитряется его схватить за предплечья. Видит Бог, он игнорирует то, что происходит позади него — Чуя, кажется, ударил Дазая и заставил вернуться к конспекту под русские усталые вздохи.       — Говорил же, что лучше не бегать здесь — полы скользкие, Ацуши. — Рюноске осматривает его на предмет каких-либо повреждений и видит в ответ улыбку.       — Все в порядке, правда! Ты очень круто сегодня выглядишь! — в голосе Ацуши — ни грамма фальши, только чистая, как фильтрованная вода, искренность.       — Спасибо. Ты кого-то искал? — Рюноске решает отложить размышления на тему того, как многослойная черная одежда и его бледное уставшее лицо могут стоять в одном предложении со словосочетанием «круто выглядишь».       Если бы подобное сказал кто-то по типу Дазая, Акутагава бы думал, что это подъёб и не больше.       — Искал кое-кого, но увидел тебя и подошёл поздороваться! — он улыбается и машет сидящим за столиком. Те едва ли не синхронно машут в ответ и прячут лица в тетрадках — не хотят мешать зарождающимся любовным делам.       (Акутагава ставит свой новый телефон, купленные на кровные деньги, что Чуя держит Осаму за голову и закрывает ему рот, чтобы тот молчал. Иначе без пошловатых посвистываний тут бы не обошлось.)       — Мы тут недалеко. — Аку медлит с минуту и после говорит, — если что, у нас есть ещё места за столом, присоединяйся, если з-захочешь, — о боже, он только что заикнулся, да?! Скажите, умоляю, что Дазай этого не слышал.       Ацуши улыбается.       — Хорошо! Увидимся, Рю!       Акутагава хватается за сердце, которое стучит как проклятое. Выдыхает смиренно:       — Да. Он мне нравится.

***

      У всех бед одно начало — сидели люди да скучали.       — У Ацуши появился поклонник?! — Чуя смотрит на Тачихару, раскрыв синие глаза.       Мичизу кивает несколько раз и осторожно бросает взгляд за спину — Акутагава чистит машинку, но взгляд у него такой… как будто он кого-то разделывает. Причём очень тщательно.       — Мда, — Чуя достаёт телефон и печатает сообщение, откладывая телефон экраном вниз. — и кто он?       — Честно? Рю не сказал ничего, кроме одного предложения.       — Удиви меня.       Тачихара настраивает хмурую физиономию и полностью копирует манеру речи Акутагавы.       — ОН. Занял моё место на паре. Подарил прилюдно шоколад. И Ацуши принял его. Наверное, он тоже ему нравится. — с расстановкой произнёс бариста. — Прошло три часа. Он больше ничего не сказал.       — Скорее всего, просто нагрузил себя каким-то мыслями.       У Акутагавы над головой плавает грозовая туча, которая вместо него кряхтит что-то похожее на «Я просто ненавижу влюбляться, черт бы побрал эти ваши человеческие чувства, блять!» — Отчасти, мне даже жаль этого парня, который что-то там дарил Ацуши-куну. Акутагава, как по мне, если бы не было свидетелей, убил бы на месте, — протягивает Чуя, получая в ответ сообщение и ненадолго отвлекаясь. — Рю, а ты сам подготовил для Накаджимы подарок? — Интересуется Тачихара, повернув к нему голову. Акутагава отлипает от машинки и сортировки зёрен, заторможенно моргает несколько раз, а после кивает. — Да. Но в итоге не подарил. Впрочем, не думаю, что это так важ… Звенит колокольчик — час пик начался. На этой ноте разговор прерывается.

***

      Честно? Акутагава мог бы переживать еще долгое-долгое время, если бы не прочёл кое-что очень и очень его возмутившее.       Ацуши старался избавиться от внимания своего навязчивого поклонника, но выходило у него, признаться честно, из рук вон плохо — очередное русское выражение, не стоит часто об этом упоминать — один человек со сложнопроизносимой фамилией зазнается.

      «Дазай-сан, вы скоро подойдёте? Кажется, у меня проблемы»

      Акутагава думал вздремнуть на спортивной площадке, пока Чуя обыгрывал Дазая в баскетбол — вот не спрашивайте, как это вообще получилось. Рядом завибрировал телефон, всплыло уведомление. Рюноске окликнул Осаму, на что получил в ответ:       — Пароль 2904, посмотри, кто там!       — Головой ударился мой день рождения ставить в качестве пароля, идиот? — Чуя что-то кричит, толкая того в сторону, Осаму хмыкает, и где-то в этот момент Акутагава в целом начинает их игнорировать.       «Что случилось, Ацуши?»       Рюноске нервно отбивает по чужому телефону, пока тот печатает.       «Я сейчас на первом этаже. Кейё позвал меня куда-то, не знаю, как мне избежать этого. Я просто не смог ему отказать, хотя сегодня я хотел позаниматься с Рю… Что делать?»       Ацуши… позвать его позаниматься?! (Наконец-то!) Но не может, потому что от него не отлипает какой-то тип, никогда в жизни не получающий отказа…       Рюноске подозрительно быстро пропадает с футбольного поля.       (Пропускает момент, когда Дазай и Накахара валяются на поле и дерутся за право вести, но уже языками. Дазай всё равно получает подзатыльник.)       Акутагава осматривается, когда приходит на первый этаж, тормозит и шаркает кроссовками на платформе по полу, когда видит Ацуши рядом с высоким брюнетом. Бедный Накаджима не отлипает глазами от экрана своего телефона и чувствует себя до крайности неуютно — он всегда опускает плечи и голову, когда чувствует себя неважно.       И Акутагаву это… очень злит.       Несколько шагов — он отталкивает стоящего слишком близко к Ацуши парня и прячет за своей спиной.       — По-моему, ты переходишь черту, раз не понимаешь, что ему неприятно. Не мог бы потеряться где-нибудь? — тон у Рюноске — обычно чуть тёплый, спокойный, голос — чуть громче и выше, сейчас звучит глухо и холодно, как рычание в ледяную метель.       — А ты кто, чтобы решать за него? — тот напирает на Рюноске, пользуясь тем, что выше, но такого, как он — так просто не пробить.       — Я неясно что-то сказал? Какая разница, кто я, ты нарушаешь границы дозволенного, придурок. — ему, честно, только повод дай чтобы кого-то вдоволь наоскорблять. Ацуши позади цепляется за его руку, смотрит так недоверчиво. Рюноске выдыхает, перехватывает его руку покрепче обходит, намеренно толкая в плечо.       — Выбесил, сил нет. Кто это вообще?       Накаджима выдыхает, когда они стоят у входа, Акутагава молчит, смотря на него. Начинает первым:       — Дазай был занят, попросил меня тебя встретить. Ты, вроде как, хотел позаниматься, я прав? — тот молчит, Акутагава выдыхает, проводя рукой по волосам. начинает болеть голова. — Ты извини, что я так резко встрял, может, это не то, чего ты хотел и тебе вообще нравится этот парень, — от этих слов на корне языка скапливается горечь.       Ацуши перебивает его, встав перед ним:       — Да нет же! Там, на самом деле, всё сложно…       — Давай вернёмся за вещами, и ты мне расскажешь, если всё в поря-       Ацуши его целует.       Стоп, чего?!       Накаджима держит его за щёки, приподнимается на носочках и наваливается всем телом, из-за чего Рюноске делает пару шагов назад, обхватывает за талию, чтобы никто не упал, да так и замирает.       Ацуши отстраняется слишком резко, и Рюноске едва ли успевает подавить себе возмущеный вопль — погоди, я еще ни черта не понял, куда отстраняемся-то?!       — Ну… ты по-другому бы не замолчал… — тихо говорит Накаджима, уложив руки на его плечи.       — Ты только поэтому меня поцеловал? — Ацуши отрицательно мотает головой и льнёт к нему ближе. Рюноске обнимает в ответ и вдыхает запах свежести, какого-то мыла и еще чего-то очень приятного.       — Нет конечно, дурак что ли совсем? — тот смущённо хлопает по его плечу, и в этот момент они встречаются взглядами.       Когда Акутагава сам наклоняется и целует того так, как давно хотел, он понимает, что никогда не отведёт от Накаджимы Ацуши свой взгляд.       И конечно же, они отложат эту вашу учёбу на потом, пойдут в кафе, именуя сие мероприятие официальным первым свиданием, будут говорить и говорить — Ацуши, а Рюноске будет рядом, держать его руку, улыбаться. И обещать, что никогда не позволит своему лучику света погаснуть.       Ну и разумеется — бесконечно много целоваться, но давайте сделаем вид, что нам это рассказал Дазай, и мы ничего не видели! Нечего смущать молодёжь, верно?

      Взаимные чувства прекрасны. Цените моменты, которые потом будут вспоминаться с теплом.

С вами была Ванси.