Две правды и одна ложь

Подвал дышал теплом старой лампы и пыльным уютом воспоминаний. Очередная ночёвка. Только Майк и Уилл. Как когда-то, когда весь мир умещался в одеяле, приставке и ощущении, что вместе они справятся с чем угодно. Фильм шел фоном, мерцал на экране, но не цеплял. Герои там спасали кого-то, куда-то бежали, а здесь, на продавленном диване, было тихо и спокойно. Парни то и дело вздыхали, переглядывались, отвлекаясь на мысли, которые явно казались интереснее сюжета. — Давай во что-то сыграем? — вдруг предложил Майк, повернувшись к другу. Уилл лениво перекатился на бок, подперев голову ладонью. — И что ты предлагаешь? — В «две правды и одну ложь». Но с изюминкой, — Майк поднял палец, придавая своему «но» особую значимость, будто собирался объявить великое открытие. — Я видел, как мама спрятала на кухне бутылку красного вина. Уилл приподнял брови. — Ты предлагаешь?.. — Именно. — Твоя мама может заметить. — Да ладно. Она достаёт его раз в год. До следующего раза уже забудет, что там вообще что-то стояло. Тем более, его подарили. Уилл колебался всего секунду. Скука победила осторожность. — Ну… раз ты так уверен. Майк сорвался с места и через минуту вернулся с трофеем, будто принёс древний артефакт. Бутылка тихо блеснула в свете лампы. К счастью, крышка просто откручивалась, и им не пришлось искать штопор среди отцовских инструментов. Странно было осознавать, что им уже семнадцать, а они ни разу не пробовали алкоголь. Их подростковая жизнь давно пошла по другой траектории. Пока ровесники ходили на вечеринки и делали глупости, они спасали друг друга и мир. После всего этого шум обычной юности казался чем-то чужим. Хотелось тишины. Хотелось просто сидеть рядом. С Уиллом. С ним всегда было легко. Не нужно подбирать слова. Иногда хватало одного взгляда. — И как нам… — Уилл ткнул пальцем в бутылку, не договорив. — Чёрт, точно, — Майк хлопнул себя по лбу. Потом махнул рукой и, не мудрствуя, открутил крышку. Сделал глоток. Лицо мгновенно сморщилось. — Фу. Это вообще законно продавать такую гадость? Думаю, можно и без стаканов. Он протянул бутылку. Уилл задержал взгляд на горлышке, там, где секунду назад были губы Майка. Секунда растянулась чуть дольше, чем нужно. Потом он всё-таки взял бутылку и сделал глоток. Поторопился. Закашлялся, прикрывая рот ладонью. — Осторожнее, — тихо сказал Майк и похлопал его по спине. Ладонь задержалась дольше, чем требовала забота. Просто тепло, что чуть дольше осталось на коже. — Так и… правила? — Уилл кое как отдышался, все еще морщась от терпкой горечи на языке. Майк откинулся на спинку дивана, покачивая бутылку в руке. — Правила те же. Две правды, одна ложь. Только если не угадываешь, пьешь. — Какой ты новатор, — закатил глаза Байерс, но улыбка предательски дрогнула в уголках губ. — Тогда начинай, гений. — Вот же… ладно, дай подумать. — Майк прищурился, будто перебирал файлы в голове. — Так. Однажды я проглотил червя. Я сказал отцу, что люблю его. И… в детстве я всерьез собирался жениться на кое ком. Он внимательно наблюдал за лицом Уилла, словно это была карта сокровищ. Брови друга сошлись, взгляд стал сосредоточенным. — Я вообще не уверен, что хоть что-то из этого правда, — пробормотал Уилл. — Скорее поверю, что ты просто врешь во всем. — Эй! — Ладно… — Байерс скривился. — Очень надеюсь, что червя ты не глотал. Это ложь. Майк расплылся в победной улыбке и протянул бутылку. — Пей. Ты проиграл. — Значит… женитьба? — Уилл сделал глубокий вдох и отпил, с усилием проглатывая жгучую кислятину. — Нет. Про отца. Уилл фыркнул. — Я был о тебе лучшего мнения. В ответ получил легкий тычок в плечо. — И на ком ты собирался жениться? На Джейн? — Нет, — слишком быстро ответил Майк. — Твоя очередь. Любопытство кольнуло Уилла куда ощутимее, чем вино. Он понял, что продолжения не будет. И почему-то это задело. Пришлось сглотнуть и это тоже. — Ладно. Мои три факта. Я спас Нэнси в Изнанке. У меня были отношения в Калифорнии. И… у меня есть тайный поклонник. Майк даже не дал паузе оформиться. — Отношения. Ложь. Уилл моргнул, сбитый с толку такой уверенностью. — С чего ты так решил? — Я спрашивал у Джейн. Она сказала, что у тебя никого не было, — пожал плечами Майк, будто речь шла о погоде. Байерс нахмурился. — Ты… спрашивал? Майк на секунду замялся, взгляд метнулся в сторону. — Ну… да. Просто… интересно было. Интересно. Слово повисло в воздухе, как недосказанная нота. Уилл медленно протянул ему бутылку. — Тогда пей эту кислятину, детектив, — в голосе скользнула тихая насмешка. — Я не всем делюсь с сестрой. Лицо Майка вытянулось, а в глазах вспыхнуло удивление, смешанное с чем-то еще. Он сделал глоток, поморщился, но взгляд от Уилла уже не отвел. Игра постепенно переставала быть игрой. — И как вы познакомились? Вопрос прозвучал легко, почти лениво. Но Майк заметно напрягся. Плечи стали жестче, взгляд на мгновение ушёл в сторону. Уилл это увидел. И, конечно, не собирался спасать его от собственного любопытства. Не одному же ему сидеть на иголках. — Твой ход, — как ни в чём не бывало протянул Байерс и лукаво улыбнулся. Майк раздражённо цыкнул. — Ладно. Сзади тебя — кассета, книга и чашка. Один предмет — ложь. Какой? Уилл прищурился. — Ты играешь нечестно. — Две правды, одна ложь. Правила соблюдены. Отвечай. — Кассета. — Чашка. Ты проиграл. Пей. Уилл обернулся. На комоде действительно лежали кассета и книга. Ни намёка на чашку. Чёрт. Он сделал глоток. Алкоголь уже не обжигал так резко, но начинал растекаться тёплой дымкой. В голове слегка покалывало, взгляд становился мягче, чуть расфокусированным. Пока ещё терпимо. Раз уж Майк решил играть грязно… — Моя очередь, — спокойно произнёс Уилл. — Двадцать два, шесть и тридцать один. Какое число ложь? — Эй! — возмутился Майк. — И как это проверять? — Правила соблюдены. Говори. Майк смерил его взглядом. — Двадцать два. — Неверно. Пей. — Скажи хотя бы, какое ложь? — Пей, Майк. Тот нахмурился, но спорить не стал. Сделал большой глоток, поморщился и вытер рот тыльной стороной ладони. — И всё же… — он посмотрел внимательнее. — Скажи. Уилл на секунду замолчал. Вино тихо гудело в венах, мысли текли медленнее, но яснее. — Шесть — ложь. — Почему? - голос Майка стал тише. — Шестое ноября. День, когда я исчез. Между ними повисла пауза. Тёплая, но тяжёлая. — А почему двадцать два? — спросил Уилл уже мягче. Майк задержал на нём взгляд. — Твой день рождения. Сердце Уилла сбилось с ритма. На короткое мгновение показалось, что вино отпустило, что голова стала ясной и холодной. Но затем жар вернулся, накрыл сильнее прежнего, распахивая двери для мыслей, которые он обычно запирал на все замки. Майк смотрел на него странно. Тихо. Почти печально. Взгляд мягкий, уязвимый, губы чуть прикушены, будто он удерживал что-то невысказанное. Его хотелось поцеловать. Желание было густым, тяжёлым, почти осязаемым. Сильнее, чем раньше. Сильнее, чем Уилл привык терпеть. Сколько бы лет ни прошло, сколько бы раз он ни убеждал себя, что это пройдёт, что это неправильно, что так нельзя, чувство лишь глубже врастало в него. Каждый взгляд, каждая улыбка, каждое случайное касание только крепче вплетали эту любовь в его рёбра. Терпеть он умел. Больно — да. Но привычно. — Что ж. Снова моя очередь, — выдохнул Майк, прикрыв глаза. Он молчал дольше обычного. Фильм на фоне продолжал греметь, персонажи кричали, что-то взрывалось, но подвал будто отделился от всего этого. Время растянулось. Наконец Майк открыл глаза. — Первое — я знаю, что Лукас хранит под кроватью. Второе — иногда я хочу сделать то, за что общество меня, скорее всего, осудит. Третье — я пытался умереть. Воздух словно стал плотнее. Уилл не сразу понял, что перестал дышать. Игра вдруг свернула не туда. Всё начиналось как способ скоротать вечер, посмеяться, выпить глоток за неловкую ложь. Сейчас смеяться не хотелось. Мысль о том, что последнее может быть правдой, он даже подпускать к себе не хотел. Во рту пересохло. Язык прилип к нёбу. Майк выглядел спокойным, почти отстранённым, только в глаза не смотрел. Это пугало больше всего. — Про смерть… — голос предательски дрогнул. — Ложь. Майк поднял на него взгляд. И эта грустная полуулыбка всё решила ещё до слов. — Пей. Уилла будто толкнули в пустоту. — Майк… Бутылку уже вложили ему в руки. Он сделал несколько глотков вместо одного, будто пытался запить услышанное. Вино обожгло сильнее прежнего, он закашлялся. Майк потянулся к нему, но Уилл перехватил его руку. Сжал. Не позволяя отстраниться. Не позволяя уйти в привычное молчание. — Когда?.. — голос стал тише, почти хрупким. — Когда и почему? - Теперь твоя очередь. - Нет. Майк. Это уже не смешно. – Уилл стиснул его запястье крепче и потянул на себя. В голосе не осталось привычной мягкости. Он звучал резко, почти жёстко. – Когда и почему? Майк замер. Такой тон он слышал от Уилла разве что в самых крайних случаях. Тот, кто обычно сглаживал углы, сейчас не собирался уступать. Уиллер невольно сгорбился, будто хотел стать меньше, раствориться в тени подвала. Взгляд заметался. — Это… тогда ты расскажешь про отношения, — попытался он отступить в сторону сделки, зацепиться за условие. Где-то глубоко внутри теплилась надежда, что Уилл откажется. — Хорошо, — коротко кивнул тот, не отпуская его руки. — Говори. Майк тяжело выдохнул. Он понимал, что вопрос повиснет в воздухе, как только слова сорвутся. И всё равно произнёс их раньше. Возможно, именно потому решил сказать именно то, что сказал. Понятно, что Уилл переживал. Но это все было давно, так что смысла скрывать не было. - Когда ты пропал…— голос стал тише. - Трой и его дружки поймали нас с Дастином у утёса. Они приставили нож к Дастину. Сказали, что если я не прыгну, они его порежут. Подвал словно сжался вокруг них. - Я по началу боялся, но потом подумал – если ты и правда умер, то, наверное, и мне стоит. Без тебя все ощущалось… никак. И все словно приняли это. Но не я. И я прыгнул. Он на секунду отвёл взгляд. — Но, увы, меня спасла Оди. Тишина треснула как и сердце Байерса. - Ты идиот?! – крик вышел настолько неожиданным, что Майк аж подпрыгнул. Уилл смотрел на него так зло, словно ненавидел всей душой, но это было не так. Уилл ненавидел не Майка, а мысль того, о том, чтобы шагнуть в пропасть. – Ты думаешь, я был бы рад твоей смерти даже если бы мы умерли вдвоем?! Я для тебя шутка что ли?... Слёзы покатились сами. Он сердито стёр их свободной рукой, но новые уже блестели на ресницах. Пальцы всё ещё держали запястье Майка. Кожа под ними горела, как доказательство того, что он живой. Что он здесь. - Х-хей…Уилл… Ну ты чего… - Какое к черту «увы, спасла»? Придурок несчастный… Ненавижу тебя! – крикнул Байерс, пихая Майка в плечо. В груди щемило, выворачивая душу. Хотелось что-то разбить и желательно увесистое. Майк перехватил его руку прежде, чем Уилл успел отстраниться, и подтянул к себе. Обнял крепко, почти отчаянно. Уилл всхлипывал, пытался вырваться, но силы в этом сопротивлении было всё меньше. Ладонь Майка медленно скользила по его спине, размеренно, убаюкивающе, словно он пытался успокоить не друга, а что-то сломанное внутри него. Это невозможно.Майк невозможен. — Прости, — прошептал он в волосы Уиллу. — Я не говорю, что хотел бы умереть. Но… если на то пошло, тогда я мог это принять, как один из возможных исходов. Я правда не знал, как без тебя жить… Это звучало слишком неправильно. Не то, что стоит говорить друзьям. Но сказано было так по нежному печально, что внутри против воли разливалось тепло. И это тепло разгоралось под кожей, где проходились чужие руки, успокаивая. Как же хотелось, чтобы они всегда так ласково касались его. Майк чуть отстранился, но объятия не разомкнул. — Ну… а… — он неловко прочистил горло. — Что там с отношениями? Кто эта девушка? Уилл фыркнул, раздражённо, не подумав. — Это не девушка. Слова сорвались сами. И тут же сжался, опуская голову на плечо Майка, словно надеялся спрятаться от сказанного. Тот всё ещё держал его, не убирая рук. — Не… то есть? — голос Майка стал осторожным. — То есть ты… Поздно. Слишком поздно. Уилл мгновенно пожалел, что вообще открыл рот. Так перенервничал, что совсем не уследил, что ляпает. Что если Майку противно? Что если он теперь отдалиться? Что если Уилл теперь не сможет получить даже таких вот объятий? Его начала бить дрожь. Легким перестало хватать воздуха. — Я… я… — Всё нормально. — мгновенно среагировал Майк, обнимая его крепче и поглаживая пальцем тыльную сторону ладони. — Всё хорошо. Он подождал. Терпеливо. Пока дыхание Уилла не стало ровнее, пока дрожь чуть не ослабла. И только потом тихо спросил: — Так… как его звали? — Джо… его звали Джо, — выдавил Уилл, едва слышно. — Фу, — тихо хмыкнул Майк. — Я был лучшего мнения о твоих эстетических вкусах. Имя ужасное. Он всё ещё медленно водил ладонью по спине Уилла, и от этого простого движения по коже бежали мурашки. Голова так и осталась лежать на его плече. Поднимать её не хотелось. Алкоголь сделал своё дело, мир стал мягче, а близость — острее. Уилл фыркнул. — Ты невозможен. Но напряжение чуть ослабло. — Вы всё ещё встречаетесь? — спросил Майк как бы между прочим. Почти беззаботно. Почти. — Нет. Ответ вышел быстрее, чем ожидалось. — А целовались? — Майк, это допрос? — Мне интересно. Слишком быстро. Слишком настойчиво. — Один раз, — после паузы признался Уилл. Хорошо, что его лицо было уткнуто в чужое плечо. Иначе он бы точно вспыхнул. Майк замолчал на секунду. Его рука на спине замедлилась. — И как это ощущалось? — прошептал он почти беззвучно. Уилл вздрогнул. — Я… не могу… Он попытался высвободиться, но Майк перехватил его крепче за талию. — Нет уж. В попытке вывернуться Уилл случайно потянул его за собой, и они вместе рухнули на диван. Майк оказался сверху, удерживая его, но без грубости — скорее, чтобы не дать сбежать. Он перевёл дыхание, нависая совсем близко. — Как это ощущалось? Тебе понравилось? — М-майк… — голос Уилла предательски сорвался. Тепло чужого тела ощущалось слишком ясно. Слишком близко. Его взгляд метался, а щеки пылали. Глаза Майка были внимательными, напряжёнными. Брови слегка сведены, губы поджаты. В этом взгляде читалось что-то новое. Тёмное. Почти болезненное. — Ну же… — Н-не знаю… Хотелось закрыть лицо руками, спрятаться от этих глаз, от этого ожидания. В них отражалось что-то, чему Уилл не знал названия. Что-то похожее на… ревность. — Не знаешь? — тихо переспросил Майк. Сердце било так громко, что казалось, его слышно в тишине подвала. Майк был слишком близко. Непозволительно. Почти лежал на нём, удерживая запястья над головой — не грубо, но достаточно, чтобы Уилл чувствовал себя пойманным. Пальцы время от времени скользили по коже, будто случайно. Будто нет. Ноги были зажаты его бёдрами, пути к отступлению почти не осталось. И Майк ждал. Терпеливо. Упрямо. Уилл хотел отвернуться. Сбежать взглядом, если не телом. Но почему-то знал: станет только хуже. Поэтому смотрел. И краснел, предательски, беспомощно, пытаясь придумать хоть какой-то ответ. — А ты что… — голос дрогнул. — Хочешь узнать, какого это… целовать парня? Он сам не понял, зачем это сказал. Дерзость вспыхнула внезапно, как искра от трения. Но слова уже прозвучали. Майк почти не изменился в лице. Только брови едва заметно приподнялись. Он наклонился ближе. Теперь их носы почти соприкасались. От вина его чуть вело, и, возможно, именно это позволяло не отступать. — Не парня, — тихо произнёс он. — Тебя. Мир будто замедлился. Уилл смотрел на него, не в силах осмыслить услышанное. Рот приоткрылся, дыхание сбилось. В голове было пусто и шумно одновременно. Майк выждал несколько секунд, всматриваясь в его лицо, будто искал там запрет или страх. Не нашёл. И осторожно сократил оставшееся расстояние. Поцелуй был мягким, почти невесомым. Короткое касание губ — как вопрос, произнесённый без слов. Уилл застыл, словно его вырезали из камня. Только глаза оставались живыми, ошарашенными. Майк отстранился на долю секунды, изучая реакцию. — Ч-что… Слова не успели оформиться. Майк снова поцеловал его — увереннее. Дольше. Его губы задержались, тёплые, настойчивые, язык едва коснулся нижней губы Уилла, прося впустить. Удивлённый вздох сорвался и растворился между ними. Пальцы Майка скользнули выше, от запястий к ладоням, и их руки переплелись — крепко, будто это было единственное, что держит мир на месте. Поцелуй прервался лишь на секунду, чтобы дать Уиллу вдохнуть, но пауза тут же исчезла: губы снова нашли его — настойчиво, жадно, словно Майк боялся, что если отпустит, всё рассеется. Уилл пытался думать. Хоть одну связную мысль. Хоть что-то рациональное. Не получалось. Вино плыло в крови мягким жаром, делая каждое прикосновение громче, ярче. Он чувствовал всё: как дыхание Майка касается его щеки, как пальцы чуть сильнее сжимают ладонь, как их грудные клетки сталкиваются при каждом вдохе. Он был натянутой струной, дрожащей от малейшего движения. И Майк, сам того не осознавая или осознавая слишком хорошо, проводил по этой струне пальцами. С губ Уилла сорвался сдержанный звук — больше выдох, чем стон. Майк оторвался, но не отстранился. Его губы скользнули к скуле, к виску, по линии челюсти, медленно спускаясь к шее. Ключицы. Тепло дыхания там, где кожа особенно чувствительна. Уилл выгнулся навстречу, пальцы сами сжались сильнее. Слишком хорошо. Слишком нереально. Так не бывает. — Майк… стой… — дыхание путалось. — Ты пьян… Слова звучали слабо даже для него самого. — Остановись… ты потом пожале… Ответом стал новый поцелуй — глубже, горячее. Их дыхание смешалось, губы двигались неуверенно и одновременно отчаянно. Мир сузился до тепла чужого тела и вкуса вина. — Я не настолько пьян, чтобы не отдавать себе отчёт, Уилл, — тихо выдохнул Майк прямо ему в губы. Он оставил лёгкий поцелуй на шее, и теплая дрожь пробежала вдоль позвоночника. — Я давно хотел сделать то, за что меня, скорее всего, осудит общество. Это одна из моих правд. Рука освободилась и зарылась в волосы Уилла, мягко притягивая его лицо ближе. Поцелуй на щеке. Почти невинный, если забыть всё остальное. — И ещё одна правда. В детстве я хотел на тебе жениться. Ты бы видел лицо моего отца, когда я это сказал. Уилл потерял дар речи. Всё, что он мог — это бежать глазами по Майку, пытаясь найти хоть намёк на шутку. Но её не было. Только искренность и тепло, которое опоясывало его, сжимая грудь и разрывая сердце. — А… Джейн?.. — Мы расстались, — тихо ответил Майк, большим пальцем проводя по его щеке. — Я просто слишком долго отрицал очевидное. Я всегда любил только тебя, Уилл. И Джейн это заметила еще раньше меня. Так… сойдём с ума вместе? Майк улыбнулся, и эта улыбка была мягкой, тёплой, такой нежной, что Уилл не мог сопротивляться. Всё внутри него откликнулось одним долгим, непроизвольным «да». В груди вспыхнула новая вселенная, сияющая мириадами звёзд. Он протянул руки, обхватил шею Майка и ответил поцелуем — долгим, страстным, наполненным всей любовью, которую хранил столько лет, до боли, до дрожи, до полного растворения в этом мгновении. Они разомкнули губы, тяжело дыша, лбы соприкасались, и каждый вдох отдавался в груди друг друга. Сердца стучали в унисон, переплетаясь с ускоренным дыханием, а прикосновения рук не отпускали, удерживая ближе, чем когда-либо. Майк тихо прошептал, почти не поднимая голоса: — Я так люблю тебя, Уилл. Ты… самый прекрасный человек, которого я знаю. Я ненавижу D&D. Как думаешь, где тут ложь? Уилл фыркнул, улыбка озарила лицо, и в глазах загорелся огонёк. Он не мог удержаться, захотел продолжить игру, пусть и в другом формате: — Я тоже люблю тебя. Все мои загаданные раньше цифры были ложью. И… я не люблю рисовать. Майк слегка скривился, будто готов был сердито возразить: — Так ты соврал в цифрах? Я так и знал! Но возмущение растаяло, как лед под солнечными лучами. Вместо этого раздался смех — лёгкий, искренний, такой, что вибрации ритмично смешались с их дыханием. И снова губы слились в поцелуе — тёплом, мягком, с нотками игры, любви и лёгкой озорной дерзости.