Не сразу, но по-настоящему

Кафе в центре Конохи было шумным — как всегда в обеденное время. Запах свежей лапши, жареного мяса и сладких десертов смешивался с голосами шиноби, генинов и обычных жителей деревни. Здесь редко случалось что-то по-настоящему серьёзное. Сюда приходили отдохнуть. Сбросить маски. Именно поэтому Чочо не любила это место. Сегодня за большим столом собрались почти все. Команда 7, команда 10 — редкий случай, когда их графики совпали. — Я умираю с голоду, — заявил Боруто, плюхаясь на стул и закидывая руки за голову. — После тренировки мне нужно что-нибудь большое. Он специально сказал это громко. Чочо, сидевшая напротив, медленно подняла взгляд от меню. Она ничего не ответила, но Шикадай уловил это напряжение — едва заметное, как натянутая струна. — Ты всегда умираешь с голоду, — заметила Сарада, не поднимая глаз. — Это не новость. — Ну, у всех разные потребности, — усмехнулся Боруто и бросил быстрый взгляд на стол Чочо, где уже стояли два заказа. — Некоторые, я смотрю, готовятся к апокалипсису. На мгновение стало тихо. Иноджин замер с палочками в руке. Мицуки наклонил голову, будто изучая реакцию окружающих. Каваки нахмурился. Чочо медленно выдохнула. — Если тебе так интересно, — спокойно сказала она, — можешь не смотреть. — Да ладно, — отмахнулся Боруто. — Я просто шучу. Ты же не из тех, кто обижается… верно? Сарада резко подняла голову. — Боруто. — Что? — он пожал плечами. — Она всегда ест. Это факт. Это было сказано легко. С улыбкой. Почти беззаботно. И именно поэтому это ударило сильнее всего. Чочо встала. Стул скрипнул по полу — звук показался слишком громким. — Повтори, — тихо сказала она. Боруто моргнул. — Что? — Повтори, что ты сказал, — её голос не дрожал. — Если это просто шутка. Он усмехнулся — защитная реакция, привычка. — Я сказал, что ты любишь поесть. В чём проблема? — Проблема в том, — Чочо сделала шаг вперёд, — что ты говоришь это так, будто я — не человек, а повод для смеха. В кафе начали оборачиваться. — Чочо, — тихо сказал Шикадай, — сядь… — Нет, — она не отрывала взгляда от Боруто. — Я хочу понять. Ты правда считаешь, что можешь каждый раз бросаться словами — и ничего не чувствовать? Боруто нахмурился. — Ты слишком всё принимаешь близко к сердцу. — Потому что у меня есть сердце, — резко ответила она. Сарада сжала кулаки под столом. — Хватит. — Нет, — Чочо покачала головой. — Пусть скажет. Пусть скажет честно, Боруто Узумаки. Я для тебя кто? Тишина повисла между ними. Он не ответил сразу. И это молчание было ответом. — Я… — он отвёл взгляд. — Ты просто… Чочо. Подруга. Товарищ по миссиям. Не делай из этого драму. Она усмехнулась — коротко, горько. — Поняла. Она вернулась к столу, взяла свою тарелку и… резко поставила её обратно. — Знаешь, что самое смешное? — сказала Чочо, не глядя на него. — Ты думаешь, что ранишь меня из-за моего тела. Но на самом деле ты ранишь меня тем, что никогда не смотришь глубже. Каваки резко встал. — Ты перегнул. — Я сказал правду, — огрызнулся Боруто. — Нет, — вмешалась Сарада, её голос был холодным. — Ты сказал то, что тебе удобно. Чочо надела куртку. — Приятного аппетита. — Чочо… — начал Иноджин. — Я не голодна, — перебила она и вышла, не оборачиваясь. Дверь кафе закрылась. Боруто смотрел ей вслед дольше, чем собирался. — Ты доволен? — тихо спросил Шикадай. — Я не хотел… — начал Боруто, но осёкся. Мицуки посмотрел на него с почти детской прямотой. — Интересно. Ты заметил, что когда она ушла, стало пусто? Боруто ничего не ответил. Но вкус еды вдруг стал неприятно горьким.