smarty

Он чувствует, как его куда-то тащат, чувствует руки на своей спине, тихий шепот, обращающийся к нему, а потом слова, которые направлены другому человеку, и снова тишина. Вокруг него что-то происходит, он чувствует это всем телом, но взгляда не поднимает. Он слышит голоса коллег, которые продолжают работать, не подозревая в каком состоянии находится Уён, потому что его буквально прикрывают со всех сторон. Он слышит голос Чаевон, которая повышает тон, обращаясь ко всем работникам, пока его тащат в кабинет к Сану. Уён ничего не видит, почти ничего не слышит, он сосредотачивается только на самом себе, пытаясь, успокоится. У него плохо получалось, учитывая, что объект, из-за которого он в таком состоянии, был рядом и пытался говорить с ним. Если бы из приоткрытых губ могло доноситься что-то еще, кроме жалобных всхлипов, он бы мог предупредить мужчину, что ему нет смысла что-либо говорить, он не понимает и слова, что тот говорит. Спустя некоторое время до Сана доходит, что его или не слышат, или не хотят слышать, поэтому замолкает. Он садит парня на диван, а сам начинает носиться по кабинету, в попытках найти что-нибудь, что может помочь. В итоге находит лишь бутылку с водой, которую предлагает Уёну. Чон чувствует себя лучше, по крайней мере, у него нет ощущение, что он в любой момент свалится в обморок, у него немного кружится голова, но это он скидывает на переутомление. Сан никак не может успокоиться, он просто стоит напротив него, его тело пробивает крупной дрожью, он волнуется за состояние Уёна и хочет как можно скорее понять, что с ним и как он может ему помочь. - Ты как? - Все хорошо, - хрипит парень, он не столько Сана хотел убедить в этом, сколько себя. В какой-то момент ему стало жутко от того, что он подвержен такому влиянию Сана, из-за чего не может сдержать слез, когда он рядом. Это не должно было превращаться во влюбленность, изначально он вообще пообещал себе, что даже смотреть на него не будет, и даже справлялся с этой задачей. Что с ним стало? Почему он не смог держать себя в руках и просто жить своей жизнью и дать возможность Сану жить спокойно. Сан не был виноват, но теперь расхлебывал все те слезы, что Уён из-за него пролил. - Прости меня, - Сан присаживается перед ним на корточки и прислоняется своим лбом о его. Нахмурившись, он закрыл глаза, повторяя как мантру, - пожалуйста, прости меня. - За что ты извиняешься? - слова выходят слабыми, скомканными, он ежится от своего же голоса. Он до этого отпил немного из бутылки с водой, но слова все еще отдавались глухими хрипами. – Ты ничего не сделал. - Вот именно, я должен был действовать, а не сидеть, сложа руки. Уён не смотрит на него, не хочет. Ему все еще неприятно, от него веяло только тоской и отчаянием, показывать себя с такой стороны было позорно, тем более говорить причину своего увольнения, которая заключалась в глупой влюбленности. - Дай… Мне уйти. - М? - Подпиши заявление, я просто уйду, - голос уже не дрожит, в теле больше нет слабости, он готов нормально стоять на ногах, поэтому медленно поднимается, пока Сан его придерживает. - Стой, подожди, мы еще ничего не обсудили. - Нечего обсуждать, подпиши заявление. - Да стой же ты, - он упирается руками в его плечи, удерживая его на месте. – Давай поговорим, я думаю, ты просто все неправильно понял. - Сан, я устал, - он не удерживается от желания взглянуть на него, слышать очередные извинения не было никакого желания, а вот посмотреть в глаза, которые столько раз смотрели на него с теплотой и нежностью, но при этом отчаянно врали… Ради чего? – Я устал слушать оправдания, которые ничем не подпитаны. Я понял, я весь такой классный, поэтому тебе хочется со мной дружить, хорошо. Вот только для меня ты классный, потому что у меня есть к тебе чувства. Ну что, как будем решать эту проблему? - он вырывается из его хватки и тычет пальцем ему в грудь. – Никак. Потому что ты плевать хотел на мои чувства. Чон поворачивается к нему спиной, направляясь к его столу, на котором лежало заявление. Он берет бумагу в руки и возвращается к Сану, на этот раз, тыча ее ему в грудь. У него не вызывает трудностей чувствовать себя обманутым, Сан хоть и не виноват во многих вещах, но где-то он точно проебался, потому что довел эту ситуацию до абсурда. - Подписывай. Сан ничего не говорит, не делает и даже не собирается. Рука с проклятой бумажкой на его теле ощущается как что-то неправильное, Уён не должен так себя вести, тем более после такой бурной истерики. Он вел себя как ребенок, зато в кое-то веки начал защищать свои личные границы. Если Сан будет противиться и не подписывать это жалкое заявление, то ему не составит трудности просто уйти даже без его подписи, потому что он не имеет право его останавливать или держать силой. - Ты мне нравишься. Уён не знал, что одной фразой можно прибить человека к полу. Слова произносятся так легко и просто, из уст Сана это звучит совсем как песнь, которую он будет напевать Уёну, надеясь на то, что после такого он останется. Именно так это видел Уён, у которого в один момент снова потекли слезы. - Ты сам понимаешь что несешь? Готов врать, только чтобы я остался? – горло обжигает обидой, а вокруг шеи будто оборачивается колючая проволока. Неужели Сан на самом деле такой? Внутри не остается и места от прежних эмоций, все переворачивается от мысли, что это могло быть правдой. Но он уже наученный опытом: все слова Сана надо «делить на два» и может тогда, что-то окажется правдой. - Я был лучшего о тебе мнения. - Уён, это правда, - он хватает его за вытянутую вперед руку, стараясь на давить на нежную кожу. Он хочет лишь удержать парня, чтобы тот не убежал не дослушав. - Вранье. - Я всегда был честен с тобой, так почему ты сейчас мне не веришь? - Да когда ты был честен? Когда говорил, что я перехожу границы? Когда говорил, что я надумываю? Если тогда ты был со мной честен, то какого черта сейчас говоришь что я тебе нравлюсь? Ты совсем заврался. - Послушай, - он делает еще одну попытку взять Уёна за запястье и тот, на удивление, не сопротивляется. – Тогда я не врал. Для меня тогда ты правда перешел границы, но… После того случая я много думал. Меня не покидала мысль, что я правда стал вести себя не так как обычно. И отдалился, потому что для меня было дикостью, что я хотел быть ближе к тебе. Уён, мне тридцать лет, я не в том возрасте, чтобы играть в детские игры. Но я в том возрасте, чтобы внезапно испугаться своей симпатии к парню. Я правда хотел просто дружбы, но с тобой быть другом не получается. - К чему ты ведешь? - К чему пришел. Я долго думал о том, что именно испытаю при виде парней, хотя у меня никогда не было влечения к ним, но ты… - Сан проходится пальцами по его руке, оглаживая ее, успокаивая и без того беспокойного Уёна. – Со мной что-то сделал. - А Чаевон? - А что Чаевон? - Не хочешь объяснить, почему ты, вдруг, стал с ней не разлей вода? Сан издает глухой смешок, на что Уён разом вспыхивает. Он был зол на него, внутри кипело столько чувств, из-за которых он не мог понять природу своих эмоций. Он все еще плакал, его слезы были пропитаны болью и обидой, только сначала обида была на Сана, а теперь она медленно, но верно, перетекала в обиду на самого себя. - Ты серьезно? Ревнуешь меня к ней? - А ты кто такой, чтобы задавать мне такие вопросы? Ревную, не ревную – тебя это не касается, - Уён по-настоящему начинает закипать. Почему Сан ведет себя так, словно тот ребенок, который ничего не понимает, пока он пытается сдерживаться, чтобы прямо тут не устроить вторую истерику. – Если не хочешь объяснять, так тому и быть, а я ухожу… - Подожди, прости… Просто, я не вижу смысла ревновать меня к ней, ведь она… - Что она? - У нее ведь девушка есть и вообще она… девушек любит. Ты не знал? - Чего? – он впервые слышал эту информацию, в голову даже прокладывается мысль о том, что Сан это выдумал, лишь бы тот успокоился. – Откуда я вообще должен был это узнать. - Так она ведь говорила и даже девушку свою на корпоратив приводила. - И почему я об этом не знал? – вопрос задается скорее самому себе, нежели Сану. В голове не укладывается, как он мог не заметить коллегу, которая, получается, в прямом смысле была его «коллегой по цеху». Больше всего вопросов возникает, когда он не может прийти к логическому выводу почему они все это время были вместе. - Почему вы тогда… - Почему мы сблизились? Уён кивнул. - Мне показалось, что помочь мне в таком непростом деле, как осознание своей ориентации, поможет человек, который уже с ней определился. Она дала мне понять, что мне не стоит терзать тебя неопределенностью, а лучше сразу понять природу своих чувств. Уён долго смотрит на него, пытаясь вычислить его ложь, но в ответ ему приходит мягкая улыбка, уничтожающая все, что было надумано до этого. Он хочет развернуться и уйти, до него доходит, что ему необходимо в одиночку переварить эти мысли. Сан его держит крепко, но не настолько, чтобы он не вырвался из его хватки. Уён все еще отходит от мысли о Чаевон, как вмиг в голову врезается новая – он нравится Сану. Если это была правда, то все это время он был прав. Он не был глупцом, который верит в сказки, он видел все собственными глазами: поведение Сана, его реакции, его влюбленность. Все это было на поверхности, и он замечал эти моменты. - Хей, ты в порядке? - Да, я просто… Мне надо идти. Глаза Сана заметно тускнеют, что-то изменяется, все вокруг становится таким холодным, напоминающим его состояние сейчас. Он высвобождает руку из пальцев мужчины и пятится назад к выходу. - Ты все-таки хочешь уволиться? - Я не знаю, мне просто нужно подумать. Он отворачивается, не в силах выдержать тяжелый взгляд Сана. Тот смотрит так отчаянно, что хочется плюнуть на все и вернуться, упав к нему в объятия. Он хотел бы выключить мозг и сделать все то, о чем позже мог бы пожалеть, но нельзя. Он все еще человек, у него все еще были чувства, которые не хотелось в очередной раз убивать, даже если очень хочется. - Я тебя подвезу. - Нет, не подвезешь. - Подвезу, ты не в том состоянии, чтобы садиться за руль, - Сан спокойно подходит к стулу и хватает висевший на нем пиджак. - Ты уже в который раз говоришь, что я не в состоянии, я что, по-твоему, ребенок? - Ты не ребенок, но дай мне, как следует, за тобой поухаживать. - Ты не должен. - Не должен, но обязан. Уён не собирается спорить, но это единственное что он позволяет Сану. Тот только его подвезет, не более. Когда они выходят из кабинета, Уён замечает непривычную, посреди рабочего дня, пустоту. Работников нет, их вещи находятся в небольшом беспорядке, словно тут недавно был ураган. - Где все? - Я не хотел лишних глаз, поэтому попросил Чаевон отвести всех в конференц зал и провести там собрание. - И что за собрание? - Не знаю, надеюсь она что-нибудь придумала, - он невесомо кладет ладонь ему на талию и подталкивает его, намекая на то, что им лучше не задерживаться и двигаться на парковку. Поездка выдается спокойная, Сан на него не смотрел и старался лишний раз его не трогать. В конце концов, он мог серьезно воспринять его слова, поэтому уже сейчас решил дать Уёну время, чтобы тот подумал. Когда они подъезжают к его подъезду, Уён готов был выпрыгнуть из машины сразу же, но открыв дверь, недолго думая вернулся в салон, и быстрым движением прикоснулся губами к сановой щеке. Не дожидаясь реакции мужчины, он все-таки вылетает из машины и слишком сильно хлопает дверцей. От своей же силы, он, как человек, у которого есть машина, получил мини-инфаркт и мысленно извинился перед транспортом. Но сейчас, его собственное достоинство было под угрозой. Когда он был уже на пороге своего же дома, он решил, что хорошим решением будет поцеловать Сана в щеку. А говорил, что не ребенок. Быстро забежав в подъезд, он захлопывает все двери и присаживается на пол, все происходящее становится мешаниной из нескольких моментов, готовых убить его сознание. Он не был готов к такому повороту событий и не знал, что будет делать дальше.