Crossfire

Казино «Красный лотос» располагалось в здании старого театра на окраине Пекина. Снаружи — неон, тишина, охрана. Внутри — играла музыка в стиле ретро, а в воздухе звучал терпкий запах денег и сигар. Здесь никогда не раздавали визитки. Здесь назначали цену за вход. И каждый знал, кто ты, ещё до того, как ты откроешь рот. Се Лянь вошёл в казино под легендой: состоятельный коллекционер из Макао, с тенью в глазах и миллионами за спиной. Конечно же, деньги реальные, ведь их выделило государство. Сумма катастрофически астрономическая, но главная задача — сыграть в покер против одного из местных «инвесторов» — главаря подпольной группировки по имени Ши Уду, который через покер отмывал сотни миллионов. За покерным столом пять игроков. Самый опасный, конечно же, — Ши Уду. Массивный, самодовольный мужчина с сигарой в руках, ухмылкой, как у удава, а всё остальное — лишь декорации. За ним стояли трое телохранителей, на вид тупых, но с быстрыми руками. — Новичок? — усмехнулся Уду, глядя на Се Ляня. — Думаешь можно просто сесть и отыграть у меня несколько лямов? — Я не думаю, — мягко ответил Се Лянь, садясь за стол уверенно и с ленивым изяществом. — Я просто умею играть. Первый кон — всего лишь тест. Фишки разложились на столе, как пули в обойме. Се Лянь не был похож на того, кто ищет свое место — он был тем, кто делает его своим. Пиджак сидел на нём идеально, часы на запястье — винтаж, а взгляд светло-карих глаз — спокойный, но тёплый. Никто бы не подумал, что он держит в голове восемь возможных комбинаций оппонентов и следит за движением каждой руки за столом. О, как он улыбался — слегка, будто только ради приличия. Говорил с крупье по-китайски, мягко, с акцентом «Из Макао», как сказано в легенде. Внимание к нему максимально приковано. Он пил аккуратно, только касаясь губами бокала и только время от времени скидывал карты, будто ему скучно. А пальцы постукивали по фишкам настолько ритмично, что это выглядело как «Идет анализ ситуации». — Вы часто играете? — спросил один из гостей. — Только когда есть с кем, — ответил Се Лянь и усмехнулся. — И если на кону что-то больше, чем просто деньги. Ставки росли. Он проигрывал мелкое и запоминал: руки, привычки, улыбки, взгляды. У Ши Уду левая бровь чуть поднимается, когда он блефует. Другой потирает мизинец, когда волнуется. А третий — дышит сумбурно при хорошем флопе. Следующий кон и здесь уже начинается настоящая игра. Се Лянь блефовал нагло: поднимая ставки на паре семёрок, притворяясь рассеянным. Но один раз проиграл крупно — специально, на что Ши Уду хохотнул: — Вы так легко расстаетесь с деньгами. — Деньги — это инструмент, как сигара или нож. — Се Лянь улыбнулся тепло и мило, но глаза — как ножи под вуалью. — Главное уметь держать их правильно. Ши Уду начал злиться, ведь толпа вокруг — это приличные акулы, проститутки, несколько коррумпированных чиновников, которые наблюдали, затаив дыхание и вкладывая свои деньги. Поражение значило бы неприятности. На втором часу игры официантка принесла очередной бокал коньяка. Се Лянь даже не заметил смену — слишком был сосредоточен. Но когда сделал глоток, его дыхание сбилось, а карты поплыли, как в тумане. Что-то не так. Пульс резко участился, грудь сдавило, а по коже прошла волна жара. Лица соперников выглядели искаженными, будто в кривом зеркале. Ши Уду наклонился и спросил с ухмылкой: — Слишком горячо, да? Сука. Отравление было точечным: тончайшая плёнка на бокале была контактным веществом, которая медленно, но эффективно принесла свои плоды. Се Лянь осознал эффект уже в движении, когда резко встал, будто от жара и почти на ощупь пошёл прочь от стола. — Простите… — выдавил он. — Слишком много коньяка. Это выглядело достаточно убедительно, даже Ши Уду кивнул снисходительно, как хищник, который знает, что жертва уже попалась. Се Лянь добрался до туалета почти бегом, где в зеркале увидел свое лицо: пот стекал по вискам, зрачки расширены, а кожа стала бледной. Он включил воду, схватился за раковину, а кончики пальцев дрожали. Необходимо было быстро действовать. Как и положено агентам, в подобных критических ситуациях, выдается противоядие — экстренный состав, рассчитанный на определённые токсины. Он достал ампулу из пиджака и резко сделал инъекцию себе в бедро, через штанину. Если через тридцать секунд не сработает, то сердце попросту встанет. Время шло и все закончилось как нельзя удачно для него. Се Лянь ополоснул лицо и оглянулся. Благо те, кто был в кабинках не выходили из них и не наблюдали весь этот сюр. Состояние после такого было не лучше, да и правая нога теперь подламывала, но это явно не остановит его от задания. И вот через минуту, Се Лянь уже садился за стол напротив изумлённого Ши Уду и продолжал партию. — Я не закончил, — сказал он, и сел обратно, перехватив карты. Последний кон был длинным, где Ши Уду пытался блефовать, давил. Но Се Лянь играл чисто. Флоп: туз пик, валет пик, девятка червей. Ши Уду поднимает. Другие сбрасывают. Се Лянь тянет паузу и смотрит на карты, а затем поднимает взгляд на Ши Уду. — Забавно… вы сейчас ставите, как человек у которого есть либо пара Тузов… либо ничего. — Ты думаешь — ничего? — Я думаю, что вы надеетесь, что я подумаю, будто вы думаете. — Он улыбается. Открываются ещё две карты: дама и десятка пик. Се Лянь медленно выдохнул, опираясь пальцами на край стола. Время идти ва-банк. — Аll in. Все напряглись. Ши Уду слишком долго молчит и раскрывает свои карты. Full house —почти вершина. Толпа ахает и все рушится в секунду. У Се Ляня — рояль-флеш. Идеальная рука. Все фишки перетекли к нему. — Вы проиграли, — сказал он тихо, как приговор. — Это ещё не самое болезненное, что случится с вами сегодня. — Улыбнулся красиво, но холодно Ши Уду. В это время, на балконе, над всем этим представлением сидел мужчина в черном. Он находился в тени, в руке качая бокал вина. Но глаз горел… (второй скрыт за чёрной повязкой) он видел всё — вплоть до отравления. И ему это не понравилось. Не сам поступок, а то, что кто-то посмел прикоснуться к вещи, которая его заинтересовала. А он не делил свою территорию. Ни с кем. Даже с богом. Мужчина поставил бокал и медленно вытер пальцы платком, затем повернулся к стоящему за ним мужчине. — Ши Уду, — сказал он, указывая взглядом вниз на того, кто уже начал отходить от поражения. — После игры. В подвал. — Как с ним? — уточнил человек. — Грязно,— голос был ровным, почти усталым. — Пусть почувствует, что значит дышать мне в затылок. — Его люди? — Всех до одного. И сожги сигару, что он курил. Воняла. И этот мужчина в черном — воплощение неуловимой мощи и красоты, с длинными волосами, как смоль и повязкой на одном глазу. Конечно же он не просто мафиозник — а стихийное бедствие в дорогом костюме. Хуа Чэн. Никто не заключал с ним сделок, а кто заключал, просто надеялся выжить. Ведь его слово весило больше, чем приговор суда. Хуа никогда не кричал, никогда не повторял, он просто говорил и мир менялся. Ведь молодой, изящный парень с белым лицом и жёсткой осанкой, который вошёл в ад, впоследствии отравленный, совершенно один и без единой гарантии … победил. Хуа Чэн снова посмотрел на Се Ляня, который собирался уходить. — Этот человек не из наших. Но вышел он так, как никто не смог бы. И теперь этот Демон знал одно: он не позволит этой «милой пташке» исчезнуть из его жизни так же легко, как он появился.