Crossfire

Се Лянь пришёл в себя рывком, будто его выдернули из темноты за горло. В нос ударил запах антисептика, на языке — металлический привкус. Холод сжимал суставы и делал пальцы неловкими, будто их наспех отучили быть руками. Се сразу проверил запястья и почувствовал, как сердце неприятно ускорилось… руки свободны, а свобода означает далеко не милость, когда тебя крадут.  — Очнулся. Прозвучало как констатация факта. Се Лянь, щурясь, медленно открыл глаза. Комната без окон, мягкий свет и откуда-то доносился гул вентиляции. Напротив, в кресле, сидел мужчина в расслабленной позе, закинув ногу на ногу. «Не паникуй, не давай реакции».  Се Лянь поднялся, голова гудела, но мысли начали складываться в единую линию. Зрение всё ещё пыталось зацепиться, но окружающее пространство плыло.  — Где я? — спросил Се, стараясь, чтобы голос звучал ровно.  — В месте, где ты наконец можешь слушать, не отвлекаясь на свою… принципиальность. Мужчина поднялся и неторопливо прошёлся вдоль стены. — Я долго думал, как лучше донести мысль. Угрозы — грубо. Боль — типично, — он остановился и посмотрел на Се Ляня. — А выбор… дисциплинирует.  Се Лянь моргнул ещё раз, заставляя взгляд сфокусироваться, тут же лицо напротив стало чётким.  «Цзюнь У?!»  Имя не прозвучало вслух, но вонзилось в сознание, как гвоздь.  «Конечно, кто ещё умеет говорить так, будто всё решил за тебя».  На лице У появилась дрянная улыбка, та самая, когда наблюдают правильную реакцию мелкой сошки.  «Что этот больной от меня хочет?» — Сяньлэ… — произнёс почти мягко, отчего у Се скрутило внутренности. —  В прошлый раз ты выглядел отчаяннее, видимо, Чэн научил тебя тому, что могут спасти. Цзюнь У щёлкнул пальцами, стена напротив ожила: экран, потом второй, третий. Се Лянь на мгновение зажмурился, но тут же открыл глаза, узнав до боли знакомую картину. Гостиная. Кухня. Спальня — дом Се Ляня и Хуа Чэна. Хуа с закатанными рукавами, что-то резал на доске спокойно и сосредоточенно, как всегда, когда ждал супруга с работы. Обычная сцена, от которой стало страшно именно потому, что она была обычной.  Се Лянь почувствовал, как что-то сжалось в груди, дыхание стало короче.   «Он дома… и думает, что я просто задержался… и даже не подозревает, что его держат на крючке. Сука…».  — Милое и уютное место, — заметил владыка. — Даже удивлён, думал, у псины вкус хуже.  Се Лянь не ответил, а сжал зубы так, что заболела челюсть.  «Мерзкая тварь, да как ты посмел…» — Знаешь, что самое удобное в камерах? — спросил Цзюнь, не оборачиваясь. — Они не просто показывают… а всё помнят.  Владыка говорил с укором, будто начнет перечисление списка грехов.  — Ты так старательно строил образ чистого и правильного агента, — он посмотрел на Се, сверяя реакцию. — А у меня есть то, что делает тебя грязным… Например кадры, с медового месяца, где псина рефлекторно втрахивала тебя в матрас после ревностной сцены в спортзале. — У чуть склонил голову. — И это уже не твоя тайна.  И только сейчас Се Лянь до конца понял, насколько гнилым было общество вокруг него. Двести грязных долларов — и секьюрити без колебаний вмонтировал камеру в вазу их гостиничного номера. Во время медового месяца. Пока они верили, что хотя бы эти стены их. Ещё дешевле обошлась человеческая порядочность. Соседи из дома напротив с радушной улыбкой сдали квартиру «тихому арендатору». Один из подопечных владыки. Он сидел в тени чужой гостиной, с винтовкой у окна, и наблюдал. Не за прицелом — за жизнью. Ведь шторы в квартире Се и Хуа были распахнуты. Им казалось, что мир наконец оставил их в покое. Оказалось, просто выбрал лучший ракурс. «Ебаный сталкер, он следил за нами с медового месяца?!» — Забавное шоу Трумана получилось. Почти документалка. Сгодилось бы для OnlyFans, для раздела «Агент-омега подставляет дырку под грязную мафиозную шавку». Как дешёвый слив и без монтажа. Пальцы Се Ляня сжимаются в кулак, ногти впиваются в ладонь до бледных полумесяцев. Он смотрит с ненавистью.   — Ирония? В твоём ведомстве омеги выше среднего не растут. Неписаный потолок. А тебя годами считали альфой. Как аккуратно тебя переквалифицировали. Се Лянь стиснул зубы и промолчал. Стыд поднялся горячим ударом, как рвота — мгновенно и без спроса. Мерзко. Грязно. — Тише, не надо так напрягаться, — устало и по-отцовски продолжил У. — Ты снова пытаешься спрятаться за достоинством, как за агентской формой, но я это исправлю.  «Ты еще таймкоды все покажи, ублюдок».  — Ты ведь не думаешь, что эта безродная шавка способна дать тебе то, что заслуживаешь? Он… грязь. А ты… пока ещё… слишком чист, чтобы рядом с ним угасать. — Мразь, — Се поднял взгляд.  — Мразь? — повторил Цзюнь спокойно, словно пробовал слово на вкус. — Не я делаю тебя грязным, Лянь. Ты просто не выносишь, что это записано. «Он снова говорит о нём как о ничтожестве. Только потому, что сам не способен выносить, что кто-то может любить сильнее, чем он может владеть».  Цзюнь У обошёл Се и встал у него за спиной, кончиками пальцев коснулся плеча, и Се Лянь ощутил, как мышцы на секунду перестали принадлежать ему.  — Ты стал уязвим, — голос за спиной звучал мягко, почти обволакивающе. — Раньше ты был символом достоинства, рассудка, долга. А теперь ты… зависим. Хуже всего, что ты это знаешь.  Се Лянь резко вдохнул, но вдох оборвался, как будто кто-то сдавливал насильно грудь.  — Я изучу тебя, — продолжал Бай, мягко ведя кончиками пальцев по шее. — Каждую твою реакцию. Страх. Сопротивление. Отчаяние. И… привыкание, — он склонился ближе, почти касаясь губами виска, издеваясь. — Но не бойся. Я не причиню вреда, ни тебе, ни ему. Если ты будешь рядом. — Ты больной, — прошептал Лянь. У тихо рассмеялся, но смех был сухим, как треск тонкого стекла. Именно он обнажил: голую порочность, желание владеть.  — Ты разведёшься с ним, — продолжил он, фиксируя условия. — Официально и быстро.  — Когда… — Ты всё ещё думаешь в категории «когда», — перебил Цзюнь и провёл пальцем по щеке. — Это и есть твоя вторая ошибка.  «Блять, не трогай меня».  Се Лянь заставил лицо остаться неподвижным, но дыхание сбилось.  — Тебя слишком легко читать, даже кожа выдаёт. — Цзюнь кивнул головой в сторону одного из экранов, где красный прицел уже лежал на затылке ничего не подозревающего Хуа Чэна. Дыхание Се перехватило так резко, что отдало в рёбра.  — Откажешься — он умрёт и ты будешь жить сохранив своё упрямство. Согласишься — он останется жить. — Бай улыбнулся. Впервые по-настоящему: с удовлетворением, почти с восторгом.  К горлу Ляня подступила тошнота далеко не от страха, а от мысли, что вспыхнула грязно и мгновенно, как инстинкт выживания: «Согласись. Подпиши. Потом найдёшь выход. Главное, чтобы он был жив».  Мысль длилась всего секунду, но оставила болезненный укол измены и предательства прямо на сердце.  «Нет… нет… если я соглашусь — это будет победа мрази».  Цзюнь У смотрел на него так, будто видел мысли Се ещё до их появления. И в следующий момент нажал кнопку. Экран погас.  Се Лянь на секунду перестал дышать. Зрачки расширились сами собой, как у зверя в капкане. В комнате остался только гул вентиляции и глухой стук сердца в ушах.  «Блять. Почему выключил? Он что-то сделал с Хуа…» — Развод — это мелко, — приказной тон разрезал тишину. — Ты выйдешь за меня официально. Станешь моим первым супругом, — У произнёс “первым” так, будто ставил клеймо. — И об этом узнают все.  Се Лянь не ответил. Он только почувствовал, как внутри что-то тонко треснуло — не мораль, нет. Доверие к собственным принципам, которое впервые оказалось предметом торга. И это было необратимо. Цзюнь У сложил руки за спиной. Спокойное удовлетворение человека, который заранее продумал все реакции. — Подумай, агент Се. Что для тебя важнее: полноценная жизнь… или, пока ещё, живая псина, ждущая тебя дома.  Се Лянь хотел выплюнуть что-то острое, колкое в ответ, но чья-то рука сзади легла на лицо, перекрывая вдох. Пахнуло лекарством. Сердце ударило в уши — и мир потух, как выключенный экран. **** Сознание вернулось рывком. Холодный воздух. Запах кожи, пыли и металла. Тишина, в которой слышно собственное дыхание — рваное, хриплое.  Се Лянь моргнул и понял: он лежит на заднем сиденье. Под щекой — ремень безопасности. Под ладонью — обивка. На секунду он не понял, где находится, пока взгляд не зацепился за знакомые детали: крепление для телефона, царапина на пластике, которую он когда-то заметил и так и не исправил. Машина. Его машина. Всё было на своих местах — слишком нормально. И от этого по позвоночнику прошёл холод. Он попытался приподняться. Висок прострелило тупой болью. Рот сушило, а язык был тяжёлый, будто чужой. На коже лица липкое ощущение, а запах лекарства всё ещё сидел в ноздрях. «Меня… просто вернули. Как вещь».  От этой мысли стало также пусто, как после чужих рук. Он чувствовал себя не человеком, это было унизительно. Се Лянь втянул воздух и замер, прислушиваясь: нет ли шагов, нет ли машин рядом, нет ли голосов. Только его дыхание и собственный пульс. И где-то в глубине — пустота от того самого чёрного экрана. От того, что он так и не увидел, что произошло с Хуа Чэном. Он повернул голову и увидел знакомый силуэт руля с эмблемой Porsche, перевёл взгляд на часы на панели. 02:47. В груди что-то болезненно сжалось. «Хуа! Что с Хуа?!» Се резко вдохнул и тут же поморщился: горло, виски стучат, в теле тяжесть, будто мышцы залили свинцом. Клофелин отпускал медленно, с издевательской аккуратностью, оставляя за собой слабость не только в силе, но и в памяти. Он потянулся к карману. Пусто. Второй — тоже. «Где телефон?»  Сердце ударило быстрее. На секунду ему показалось, что его оставили без связи специально, как способ контролировать его дальнейшие шаги. Он медленно наклонился вперёд, на переднем пассажирском сиденье лежал его телефон. Экран горел. Се взял дрожащими холодными пальцами. Пропущенные вызовы. Ещё. Ещё. Звонки и сообщения от Хуа Чэна — раз за разом. Время между вызовами сокращалось. Сначала каждые двадцать минут. Потом — каждые пять. Потом — почти без пауз. «Блядь. Блядь. Блядь».  Грудь болезненно стянуло, но вместе с этим по вискам ударило короткое, почти оглушающее облегчение — Хуа был жив. Следующая мысль была ясной и холодной, что Хуа не должен узнать о похищении, ни единого слова и намёка. Если он узнает, будет не разговор. Будет война. А тот, кто всё это устроил, именно этого и ждёт. Се провёл большим пальцем по экрану, включил беззвучный режим. Движение получилось неуклюжим. Вторая мысль была грязнее, но практичнее: бытовая версия. Работа. Совещание. Забыл телефон. Потерялся. Машина подвела. Люди же верят в технику легче.  Он опустил взгляд на приборную панель, потом на капот, ощущение, что видел всё впервые. Если он просто вернётся домой целый, на исправной машине, после пяти часов «пропажи» — Хуа разберёт это за минуту. «Нужен какой-то повод. Соберись, Се…» Се Лянь открыл дверь, ночь ударила в лицо морозом. Он выпрямился, на секунду пошатнулся и поймал себя за край двери. Капот открылся и тёплый воздух моторного отсека ударил в лицо, пахло бензином и металлом. Се не разбирался в машинах, но он знал достаточно, чтобы создать иллюзию. Он аккуратно ослабил контакт, который не повредит систему, но вызовет нестабильность запуска. Ничего фатального. Ничего заметного с первого взгляда. Только каприз. Пальцы всё ещё дрожали — от бессилия и того, что любое неверное движение могло выдать его больше, чем правда. Он уже собирался закрыть капот, когда почувствовал неладное. — Ты умеешь исчезать, — прозвучал неожиданно знакомый, спокойный голос. — Но с драматургией у тебя всё ещё проблемы. Се медленно выглянул из-под капота. Перед ним стоял Хэ Сюань. Чёрное пальто. Тень под глазами. Спокойствие, в котором не было ни паники, ни спешки, только контроль. Се застыл на долю секунды. «Они нашли меня. Значит Хуа…» Хэ Сюань посмотрел сначала на лицо Се, потом на его руки, затем — под капот. — Машина? — вопрос был нейтральным, почти бытовым. — Заглохла. Проводка, кажется. Пытаюсь понять, — Се пытался заставить голос звучать ровно.  Хэ шагнул ближе, заглянул внутрь. Осмотрел внимательно и быстро понял. Пауза повисла между ними.  — Понятно, — сказал он спокойно и закрыл капот. Хэ достал сигарету, прикурил. Огонёк на секунду осветил его лицо снизу, подчеркнув скулы. — Сейчас третий час, — произнёс выдохнув дым. — Хуа уже обзвонил половину города. Ещё немного и мы бы официально переворачивали вторую половину, — в его голосе проскользнула лёгкая усмешка. — Когда его похищали раньше, он хотя бы оставлял следы, а ты решил сыграть в тишину. — Его… похищали? — Се замер. — Часто, — коротко ответил Хэ. — До того, как он стал тем, кем является сейчас. Тогда он научился искать первым, — снова затянулся сигаретой. — И мстить вторым. — Мне нужно позвонить ему. Я забыл телефон на работе. — Се отвёл взгляд. — Позвони с моего, — сказал Хэ Сюань без лишних пауз, уже доставая смартфон из кармана. — До твоего всё равно не дозвонятся. Это прозвучало почти сухо, но в этом была только прагматичность. Он прекрасно понимал: если Хуа не может дозвониться, значит, напряжение уже на грани. Се на секунду замешкался, затем взял протянутый телефон. Экран ещё не был заблокирован, Хэ сразу открыл список недавних вызовов и молча протянул устройство, где имя «Красный Идиот» стояло первым. — Он звонил мне тоже, — спокойно добавил Хэ. — Каждые десять минут. Се сглотнул и нажал вызов. Пока он говорил, Хэ отошёл на полшага в сторону, зажёг зажигалку. И тогда он это увидел. В салоне Porsche мягко вспыхнул свет. Экран. Телефон Се Ляня, зажатый между сиденьями, загорелся очередным уведомлением. Контраст света разрезал темноту.  — Значит, забыл. — Хэ затянулся, не меняя выражения лица. Экран в салоне погас так же тихо, как и загорелся. Хэ Сюань отвёл взгляд так, будто ничего не заметил. Се в это время продолжал говорить, собирая голос по кускам. Хэ Сюань слушал только интонацию. Он не сказал ни слова. Се Лянь закончил разговор и отдал телефон, Хэ забрал его и затушил сигарету. — Поехали, — сказал Хэ Сюань. — Твою оставим. Заберём позже. — Она… — Сломана, — мягко перебил Хэ. — Я видел. Это не звучало как упрёк. Скорее как констатация. Машина Хэ Сюаня стояла чуть поодаль. Чёрный седан без лишних деталей, такой же спокойный, как он сам. Се сел на пассажирское сиденье. Салон пах табаком и чем-то едва уловимо — морским. Двигатель завёлся тихо и машина плавно тронулась. Несколько минут они ехали молча. Ночной город был почти пуст. Сердце Се Ляня билось неровно, тошнота подступала волнами. Клофелин ещё держал тело, мысли. Се сглотнул от появившегося нового вязкого ощущения внутри: за ним наблюдают. Каждый шаг сейчас может быть просмотрен. Голос Хэ Сюаня вытаскивает его из этой сосредоточенности. — Он правда собирался ехать сам, — вдруг произнёс Хэ. — Я его остановил. Се Лянь повернул голову. — Третий час ночи, — продолжил Хэ спокойно. — Если бы он выехал, то уже через полчаса кто-нибудь бы пожалел об этом.  Се Лянь молча опустил взгляд на собственные ладони.  Машина мягко свернула к знакомому району, дом уже был рядом.  — И ещё, — добавил Хэ уже почти буднично. — Если решишь скрывать всё это от Хуа… делай это лучше. Он чувствует ложь, но тебе он верит по умолчанию. Он — твоя защита, не делай из неё уязвимость. В голосе снова чувствовался холодный расчёт человека, который слишком хорошо знает обоих. Се Лянь только кивнул в ответ.  Но в глубине сознания чётко звучала одна мысль: «Самое страшное — не то, что его похитили. А то, что кто-то позволил ему вернуться. И цена уже названа».