Случайный прыжок

Дверь бара захлопнулась за их спинами, отрезая от тепла, музыки и нетрезвого гула. Ночная прохлада ударила в лицо, но не принесла облегчения. Такемити спрятал руки в карманы и подтянул повыше воротник куртки, пытаясь сохранить остатки тепла. Очередная неудача осела внутри холодом и тяжестью, плечи ныли так, будто он только что отпахал многочасовую смену. Они с Казуторой молча двинулись по тускло освещённой улице. Фонари выхватывали из темноты то обшарпанную стену со старыми граффити, то кучу драных мусорных мешков у обочины — унылый городской пейзаж был под стать настроению. — Глухо, — первым нарушил тишину Казутора и с досадой пнул подвернувшуюся под ноги банку. Та с грохотом проскакала по асфальту. — Может, остальные правы? Может, надо было просто оставить его в покое? Такемити не ответил. Он и сам гонял эту мысль по кругу. Логика подсказывала принять всё происходящее и спокойно жить дальше, просто наслаждаясь этим выстраданным покоем. В конце концов, в этом будущем Хина улыбалась, готовясь к их свадьбе, а ребята из Тосвы нашли себя — у каждого было своё дело, своя жизнь. Пазл сложился идеально. Почти. Один кусочек выпал, и из-за этого вся идиллическая картинка казалась фальшивой. Он до сих пор не мог понять, почему. Почему Майки снова выбрал этот путь? Кадры новостей, мельком показавшие верхушку Бонтена с их лидером во главе, всё ещё стояли перед глазами. Этого не должно было произойти. Что-то по-прежнему было не так, что-то сломалось, и Такемити чувствовал, что его долг перед Майки — выяснить, что именно. — Мы топчемся на месте, — невесело продолжил Казутора. — Мне дали несколько наводок, и всё бессмысленно. Они точно связаны с Бонтеном, я это чую. Но молчат как рыбы, а если мы начнём расспрашивать дальше, то нас по-тихому прикопают какие-нибудь шестёрки, и Майки мы так и не увидим. Такемити мрачно кивнул. Перспектива вляпаться в серьёзные неприятности за месяц до свадьбы пугала. От одной мысли, как расстроится Хина, если с ним что-нибудь случится, было больно — вина перед ней колола не меньше, чем беспокойство за Майки. За всё время поисков, которые вели они с Казуторой, сдаться был готов то один, то другой. Неделю назад Такемити сам сидел на скамейке у станции и говорил, что всё это бессмысленно, что Майки явно не хочет, чтобы его находили. Тогда Казутора молча сунул ему банку газировки из автомата и сказал: «Завтра попробуем ещё раз». Сейчас была очередь Такемити. Он тоже чувствовал себя вымотанным до предела, но понимал — если отступят оба, то на затее можно будет поставить крест. — Мы знали, что просто не будет, — тихо, но твёрдо произнёс он. — Но это не значит, что мы должны останавливаться. Казутора неохотно кивнул. Их шаги глухо отдавались в тишине переулка, пока они не вышли на более широкую улицу. Впереди, на холме, темнел изогнутый скат храмовой крыши, а за ним угадывались ряды каменных столбиков районного кладбища, которые в сумерках выглядели как бесконечный частокол. Казутора замедлил шаг и остановился. — Слушай, — он неопределённо махнул рукой в сторону кладбища. — Раз уж мы тут рядом… Могила Бадзи недалеко. Может, зайдём? Такемити посмотрел на него вопросительно. — Я один не решаюсь ходить, — выдавил Казутора, изучая асфальт под ногами. — Слишком… ну, ты понимаешь. Вины слишком много. Постоянно думаю — вот встречу его мать, и что я ей скажу? «Простите, что убил вашего сына, но я отсидел, так что всё в порядке»? — Почему не заходишь с Тифую? — мягко спросил Такемити. — Вы же вроде работаете вместе. Казутора криво усмехнулся. — Увязываться за Тифую тоже… не чувствую морального права. Бадзи для него был всем миром. Он меня простил, я знаю. Но это не значит, что я могу вот так вот приходить сюда за его спиной. Такемити кивнул. В словах Казуторы была своя болезненная логика. Повисшая пауза не была тягостной, скорее усталой. Зайти на могилу Бадзи казалось правильным решением. Словно попросить совета у старого друга, когда живые уже зашли в тупик. Они прошли под ториями и углубились в тишину кладбища. Шум вечернего города остался за периметром, приглушённый деревьями вокруг храма и каменными надгробиями. В воздухе висел слабый, но отчётливый запах благовоний. Казутора шёл чуть впереди, ссутулившись, руки глубоко в карманах. Такемити молча следовал за ним, стараясь ступать по гравию аккуратно, чтобы не нарушать покой места. Могилу Бадзи они нашли почти сразу. Простой, лаконичный камень с высеченным именем, идеально чистый. У основания памятника стояла наполовину съеденная упаковка якисобы. — Тифую верен традиции, — сдавленно произнёс Казутора, глядя на лапшу. — А я вот даже прийти сюда один не могу. Он протянул руку и коснулся холодного камня кончиками пальцев. — Он умер, чтобы спасти Майки. Чтобы тот не ушёл во тьму. А в итоге что? Всё зря, Такемитти. Он снова там, а мы даже подобраться к нему не можем. Слова повисли в неподвижном воздухе. Такемити смотрел на имя на камне, чувствуя странную смесь горечи и решимости. Бадзи отдал жизнь не за то, чтобы они сейчас жалели себя. Казутора постоял ещё минуту, не отнимая руки от гранита. Потом его плечи медленно распрямились, и он шумно выдохнул. — Ладно, — он отнял руку от камня и потёр лицо, словно пытаясь прогнать оцепенение. — Ты прав, Такемити. Мы не должны останавливаться. Бадзи бы этого точно не оценил. Он повернулся, и в его взгляде уже не было той безнадёжности, только усталость. — Идём. Выспимся, а завтра попробуем отработать ту наводку в Сибуе. Мы его найдём. Такемити молча кивнул, принимая план, и они двинулись к выходу. Гравий тихо хрустел под подошвами. Они уже отошли от могилы Бадзи на приличное расстояние, когда Такемити заметил впереди, в одном из боковых рядов, тёмный силуэт. Мужчина стоял у одного из надгробий, понурив голову. Такемити машинально скользнул по нему взглядом и сочувственно подумал, что, похоже, не только они с Казуторой ищут ответов у мёртвых посреди ночи. Внезапно фигура незнакомца качнулась и медленно, как подкошенная, начала оседать на землю. — Эй! — крикнул Казутора, и они оба сорвались с места. Подбежав ближе, Такемити разглядел мужчину лет пятидесяти, который сидел на земле, тяжело, со свистом дышал и прижимал руку к груди. Даже в тусклом свете фонарей сразу бросался в глаза уродливый рваный шрам, пересекавший его левую щёку. Лицо у мужчины было бледным, взгляд расфокусирован. — Вам плохо? — Такемити опустился рядом на корточки. — Слышите меня? Где болит? — Я вызову скорую, — Казутора уже потянулся за телефоном. — Не надо… — прохрипел мужчина, слабо мотнув головой. — Да вы же еле дышите! — Какая разница, — пробормотал мужчина с безнадёжностью. — Ни жены, ни сына… Никто обо мне и не вспомнит. — Ну что вы такое говорите! — не выдержал Такемити. Слова незнакомца резанули по живому — в них было то же отчаяние, что недавно в голосе Казуторы. — Нельзя же так! Послушайте, вон там скамейка, у дорожки. Давайте я помогу вам дойти, присядете, воды попьёте. А там решим со скорой. Мужчина поднял на него мутный взгляд, помедлил, но потом нехотя кивнул. — Спасибо… — еле слышно выдохнул он. Такемити протянул руку, чтобы помочь ему подняться. Шершавая холодная ладонь сжала его пальцы. И в тот же миг мир вокруг Такемити взорвался ослепительной вспышкой и рассыпался на мириады осколков. Привычный водоворот времени, так хорошо знакомый, подхватил его, вырывая из тела. Мысли неслись с бешеной скоростью. Желание… сбылось? Он так отчаянно хотел вернуться в прошлое, поговорить с Майки, и вот вселенная подкинула ему этот шанс самым странным из всех возможных способов. Тот человек… должно быть, он о чём-то сожалеет. Настолько сильно, что его желание смогло пробить барьер времени. Но кто он? И как теперь возвращаться назад? Как искать этого человека? Такемити лихорадочно пытался удержать в памяти лицо мужчины. Шрам на щеке — если он давний, то это единственная примета, которая может помочь. И на сколько лет его отбросит? В среднюю школу, как и раньше? Но все эти тревоги тонули в одной-единственной всепоглощающей мысли: возможно, он снова увидит Майки. Не главу Бонтена, не тень из новостного репортажа, а того самого Майки, которого он поклялся спасти. Сознание вернулось к нему рывком, но глаза ничего не видели. Вокруг была темнота. Первое, что Такемити почувствовал — что-то влажное, горячее и настойчивое на его губах. Чужой язык в его рту. Потом — ощущение прохладного воздуха на коже. Чьи-то руки уверенно, будто зная каждый изгиб, блуждали по его телу. Кровь мгновенно ударила ему в лицо. Такемити — тот Такемити, которым он был на самом деле — двадцатишестилетний неудачник, который только-только собрался жениться, — всё ещё оставался девственником, и сейчас он был смущён до потери пульса. Он мысленно успел проклясть прошлого себя — это ведь уже не в первый раз! Неужели в школьные годы он и правда был таким озабоченным придурком? Где он? Кто это с ним? И какого чёрта тут творится? Такемити попытался дёрнуться и что-то промычать, но поцелуй стал только глубже, требовательнее. Однако то, что он одеревенел от шока, выдало его с головой. Человек замер. Пальцы, только что сжимавшие его бедро, остановились. Незнакомец медленно отстранился. Такемити судорожно вдохнул воздух, пытаясь успокоить колотящееся сердце. Он хотел спросить, кто здесь, но не успел. Резко щёлкнул выключатель, и комнату залил бьющий по глазам свет. Такемити зажмурился, а когда проморгался, мир перевернулся во второй раз за последние пять минут. Прямо над ним, уперевшись руками в матрас по обе стороны от его головы, нависал полуодетый Майки. Его светлые волосы были в беспорядке, щёки лихорадочно горели, но взгляд был пугающе ясным и трезвым. — Зачем ты вернулся? — ледяным, лишённым всяких эмоций голосом, спросил Майки.