Страптивый зверёк

‎-ну уж нет, я так не работаю! ‎закричала я, чтобы хоть как-то переорать музыку, из-за которой казалось, что вот вот и лопнут перепонки в ушах. ‎В момент музыка стихла до оглушающей тишины. Абсолютно все взгляды были направлены на меня. И одни особенно хищно... ‎-Ты ещё кто? - заговорила девушка в центре комнаты, которой и принадлежали эти зелено яркие глаза как изумруд. ‎В этот момент я почувствовала прилив жара у лицу, как будто впервые приехала на выезд, хотя езжу уже 5 лет как... ‎- Я Мерри, вы вызывали меня на массаж ‎- Массаж?! - её брови недовольно сдвинулись к середине лба-Я же говорила, что хочу отдохнуть!!!! ‎Капризно завопила зеленоглазка. ‎ ‎-Я эротическая массажистка ‎"Неужели это и есть моя клиентка?" Подумала я "Оохх, ночка будет долгой" ‎- Но я не работаю так, где столько людей. По правилам салона, в котором я работаю, в помещении должны находится 2 человека, ну максимум 3, если пара вызвала. ‎С ног до головы эти зелёные глаза оценивающе прошлись по каждому сантиметру моего тела. Я стояла гордо, с идеально прямой осанкой, словно сама ось мира проходила через мой позвоночник. Плечи расправлены, грудь уверенно подана вперёд, подбородок чуть приподнят. В этом не было вызова — только спокойная, зрелая уверенность женщины, которая знает свою силу. ‎Сегодняшний день был особенным. Наконец-то пришёл мой долгожданный заказ, и я позволила себе сделать из этого маленький праздник. ‎Я — девушка пышных форм. С мягкими, щедрыми линиями, с выразительными бёдрами, округлыми плечами и полной грудью. Моё тело не про хрупкость — оно про изобилие, про чувственность, про живую, настоящую женственность. И я больше не прячу это — я ношу это с достоинством. ‎Длинная чёрная юбка мягко струилась по моим бёдрам, подчёркивая их плавность. Высокий вырез до самого пояса смело открывал ногу, создавая эффект движения даже когда я просто стояла. Ткань слегка облегала формы, не скрывая их, а подчёркивая — показывая, что изгибы могут быть роскошными. Стразы рассыпались по чёрной поверхности тонкими искрами, словно звёзды на ночном небе, и каждый мой шаг заставлял их играть светом. ‎Корсет ручной работы идеально обнимал мою талию, создавая выразительный силуэт песочных часов. Чёрная основа и ало-красная вышивка переплетались в сложный узор — будто огонь, заключённый в ткань. Красный на чёрном смотрелся драматично и притягательно. ‎Он подчёркивал мою грудь — пышную, выразительную, шестого размера — придавая ей форму и величественность. Это не выглядело вульгарно. Это выглядело мощно. Женственно. Гордo. Мои формы были не чем-то, что нужно скрывать — они становились центром композиции, естественным продолжением образа. ‎В салоне в отражении я видела не просто красивую одежду. Я видела девушку, которая принимает себя полностью. Со всеми изгибами, с каждой линией, с каждым сантиметром своего тела. Женщину, которая может быть мягкой — и одновременно сильной. ‎Чёрный подчёркивал глубину и уверенность. Красный — внутренний огонь. А блеск страз напоминал: во мне есть не только сила, но и игра, не только страсть, но и сияние. ‎Я не просто стояла. ‎Я занимала пространство. ‎И делала это красиво. ‎ ‎-Хм, и что же мы будем делать тогда? - с вызовом спросила хозяйка торжества. ‎-Вы платите мне за ложный вызов и я уезжаю. -Холодно произнесла я ‎-Ну уж нет, котёночек. Ты будешь моей этой ночью! ‎-Хм, не вам это решать. Я принадлежу только себе!  ‎Она достала деньги из сумочки. ‎-Будешь хорошей девочкой, получишь всё ‎Ее усмешка приводила меня в бешенство. Она смотрела на меня, да и на всех, сверху. Было такое чувство, что она- Хозяйка этого мира. ‎Меня бесило и раздражало то, что я не в лучшей финансовой ситуации. И деньги с этого заказа смогли бы перекрыть мне учебу в универе. Мне и так дали срок всего 2 недели. ‎Я стояла и колебалась. Мне безумно хотелось отказать этой самодовольной стерве и, развернувшись, уйти. Но! Самое главное НО в моей жизни- деньги. Из-за них мне и приходится принимать решения, которые бы я не хотела. И довольно часто это оборачивается в не очень хороший финал. ‎- Так что, котёночек мой, остаёшься? Но учти, тебе придется очень постараться, чтоб я была довольна. А то знакомство наше меня утомило. ‎Я молча взяла деньги, отчитав нужную сумму за выезд, и вернула остаток. Как бы мне не нужны были деньги, я работаю по совести и по правилу :Дают-бери, бьют-беги. В моей сфере по этому принципу живут многие. ‎- Вот и умничка. А теперь иди ко мне и будь ласковой кошечкой. ‎- Вообще то у меня имя есть. Я - Мерри. ‎- Не кровавая хотя бы?- в моменте заржали все присутствующие. ‎ ‎Зеленоглазка едва заметно улыбнулась и мягко похлопала ладонью по своим коленям, безмолвно приказывая мне занять это место. ‎— Прямо на колени? — голос мой дрогнул, выдавая неуверенность. ‎— А разве место кошечки не на коленях у своей Хозяйки? — в её тоне сквозила мягкая, но неоспоримая власть. ‎На мгновение моя гордость вспыхнула, заставляя замереть, но взгляд напротив был слишком притягательным и властным. Сдаваясь, я медленно опустилась в её объятия. Большое кресло из натуральной кожи тихо скрипнуло, принимая наш вес и окутывая ароматом дорогой отделки. Я устроилась полубоком, немного опираясь на её плечо. ‎Только сейчас, оказавшись в относительной близости, я позволила себе рассмотреть собравшихся. Ошибиться было невозможно: вся эта ярмарка тщеславия была организована ради неё — этой властной сучки с глазами, которые, казалось, препарировали мою душу, проникая в самое нутро. ‎Зал был заполнен «сливками общества». Статные, затянутые в баснословно дорогие костюмы и шелка, они напоминали хищников в человеческом обличье. В каждом их жесте, в ленивом наклоне головы читалось сытое пренебрежение к миру за стенами этого особняка. Кучка лощеных богатеев, для которых обычные люди — не более чем декорация или досадный шум. ‎ ‎— И сколько же лет моей кошечке? — протянула хозяйка вечера. Её голос, патологически сладкий, сочащийся фальшивым дружелюбием, обволакивал, словно липкий сироп. ‎— Двадцать два, — огрызнулась я, пытаясь вернуть себе хотя бы крупицу достоинства. — И вообще, я не ваша! ‎— Ну, это мы ещё посмотрим... — её губы тронула ленивая, предвкушающая улыбка. ‎Зеленоглазка не просто смотрела, её взгляд буквально снимал с меня слой за слоем, проходясь по коже колючим холодом. За моими плечами было пять лет в этой индустрии, я привыкла к жадным глазам и липким намекам, но сейчас вся моя броня рассыпалась в прах. Под этим тяжёлым, изучающим взором я внезапно почувствовала себя не профессионалом, а крошечным, беззащитным котёнком, которого только что принесли в чужой и опасный дом. ‎Я резко отвела взгляд, отчаянно пытаясь зацепиться за что-то осязаемое, чтобы окончательно не утонуть в её зрачках. Реальность обрушилась на меня какофонией звуков: звон хрусталя, обрывки чужого смеха, шуршание шелка и приглушенные ритмы музыки. Гости смеялись, кто-то лениво кружился в танце, обсуждая курсы акций или вкус вина. ‎Но всё это казалось ненастоящим, картонным. Было странное, почти пугающее чувство, будто нас двоих накрыли невидимым стеклянным куполом. Весь мир остался там, за прозрачной преградой — смазанным пятном, лишенным смысла. В этом изолированном шаре существовали только её дыхание, запах её парфюма и тишина, от которой закладывало уши. ‎Её ладони начали своё медленное, собственническое путешествие по моему телу. Одна рука тяжёлым кольцом замкнулась на талии, притягивая меня вплотную и без слов заявляя права на каждое моё движение. Вторая же действовала иначе — она изучала, пробовала на вкус, запоминала каждый изгиб. ‎Зеленоглазка коснулась моей шеи, едва задевая кожу кончиками пальцев, а затем неспешно повела вниз, очерчивая кружевную границу корсета. Там, где её кожа соприкасалась с моей, вспыхивали невидимые искры. Каждое касание отзывалось на моем теле резким электрическим разрядом, от которого перехватывало дыхание. ‎Я словно оказалась в эпицентре шторма: снаружи — глянцевая тишина нашего «шара», а внутри — тысячи молний, бьющих в одну цель. Моё тело больше не слушалось меня, оно откликалось лишь на её властный и неторопливый ритм. ‎Внутри меня разверзлась пропасть. К своему ужасу, я начала ловить себя на мысли, что прикосновения этой стервы приносят мне острое, почти болезненное наслаждение. Тело, лишенное воли, плавилось под её руками, отвечая на каждый жест постыдным теплом. Но разум, мой последний оплот, бился в истерике, выжигая изнутри единственную команду: «БЕГИ!». ‎Меня до дрожи пугала её тихая, почти беззвучная властность. Это не был грубый напор, к которому я привыкла за годы работы; это было мягкое, вкрадчивое поглощение. Давно — а может, и никогда — я не чувствовала себя настолько беззащитной, до звона в ушах слабой. ‎Это противоречие разрывало меня на части. Гордость требовала оттолкнуть её, ударить, сбежать из этого душного круга света, но предательские мышцы лишь сильнее расслаблялись, подчиняясь её воле. Я замерла, не понимая, как реагировать, превратившись в натянутую струну, которая вот-вот лопнет от этого невыносимого диссонанса. ‎— А как вас зовут ? ‎— Для тебя Хозяйка. А так Маргарет ‎— Красивое имя. Но вот Хозяйкой вы будете для кого-то другого! ‎Маргарет лишь рассмеялась — негромко, но в этом звуке было столько ленивого превосходства, что по моей спине пробежал холодок. Её рука, до этого плавно скользившая по корсету, внезапно замерла, и пальцы чуть сильнее впились в мою талию, обозначая границы её территории. ‎— Какая строптивая кошечка, — выдохнула она мне в самое ухо, опаляя кожу горячим дыханием. — Значит, Маргарет? Слишком официально для той, кто сейчас сидит у меня на коленях и дрожит от каждого касания. ‎— Я не дрожу, — соврала я, хотя голос предательски подвел, сорвавшись на полушепот. ‎— О, дорогая, ты не просто дрожишь. Ты откликаешься. Твоё тело гораздо честнее твоего языка. ‎Она чуть отстранилась, чтобы заглянуть мне в глаза. В её зелёном взгляде плясали опасные искры — она явно наслаждалась этим сопротивлением. Оно было для неё не преградой, а лишь приправой к главному блюду. ‎— Знаешь, в чем твоя ошибка? — она сделала паузу, и её губы изогнулись в хищной усмешке. — Ты думаешь, что у тебя есть выбор. Но здесь, в этом «шаре», правила диктую я. И пока ты не назовешь меня так, как я потребовала, ты не покинешь эти колени. ‎Я сжала кулаки, чувствуя, как внутри закипает гремучая смесь из ярости и чего-то темного, тягучего, что заставляло сердце биться в сумасшедшем ритме. ‎— Вы самоуверенны, Маргарет, — я намеренно выделила её имя, вкладывая в него весь свой протест. — Моё тело может реагировать на что угодно, это физиология. Но я вам не принадлежу. ‎— Пока что, кошечка. Пока что.