Грязь под ногтями.

Фрэнк

Он проснулся оттого, что затекло плечо. Не сразу понял, где он. Потолок чужой, свет серый, сбоку кто-то дышит. Вчерашнее накрыло волной — разговоры, откровения, рука в руке, это «останься». Фрэнк аккуратно убрал руку, которой обнимал Джерарда. Тот во сне что-то пробормотал, перевернулся на другой бок, но не проснулся. Фрэнк сел на диване и уставился в стену. Что я творю? В голове было пусто и одновременно слишком много всего, мысли натыкались друг на друга. — Бля, — прошептал Фрэнк. Он посмотрел на часы: полседьмого утра, скоро на работу. И вчера они выпили столько, что голова сейчас напоминала коллектор, где он снимал раздутого отца с петли. Затем бесшумно пробрался на кухню, налил себе водки в стакан, выпил разом и закусил коркой от лимона. Надо валить. Он встал, стараясь не шуметь, нашёл свою куртку, обувь. В прихожей на секунду замер, глядя на закрытую дверь в комнату, где остался Джерард. Скажи ему что-нибудь. Оставь записку, напиши потом. — Нахер, нет, — выдохнул Фрэнк и тихо вышел за дверь.

***

На мойку он пришёл за пять минут до смены. Ленни уже был на месте, возился со шлангом. — О, Фрэнк! — крикнул он. — А чё такой пьяный? — Ага, — Фрэнк прошёл мимо, не глядя. — Ты чё, с утра уже? — Отвали. — Ладно-ладно, — Ленни поднял руки. — Только ты это… Билл уже мне успел настроение испортить, он почему-то сейчас здесь уже. Фрэнк зашёл в раздевалку, сел на скамейку и уставился в стену. Надо было остаться. Надо было написать. Надо было не пить. В кармане зажужжал телефон. Джерард, 7:42: Ты куда пропал? Проснулся, а тебя нет Фрэнк смотрел на экран. Палец завис над клавиатурой. Ответь. Скажи, что всё норм. Что вечером спишемся или увидимся. Он убрал телефон в карман, выдохнул, встал и пошёл на смену. Телефон снова зажужжал. И ещё раз. В цехе уже ждала первая машина — здоровенный джип. Фрэнк взял пистолет, включил воду, и шум заполнил голову, заглушая всё остальное. Но не заглушил главное. В кармане жужжало. Раз за разом. К обеду он всё-таки достал телефон. Семь сообщений. Он прочитал последнее. Джерард, 12:15: Фрэнк, ты чего молчишь? Я волнуюсь. Ответь хоть что-нибудь, пожалуйста. Фрэнк смотрел на это «пожалуйста» и чувствовал, как внутри всё разрывается. Надо ответить. Надо сказать, что он просто… что он просто испугался. Что он никогда не умел быть рядом, что лучше сразу свалить, чем потом делать больно. Он набрал: Фрэнк, 12:18: Норм. Работы много, отпишусь позже. Я, бля в говно. Отправил и сразу пожалел. Слишком холодно, слишком похоже на то, как он разговаривал с женщинами, когда хотел, чтобы они отстали. Но стирать уже поздно. Джерард, 12:19: Ладно. Работай. Я просто… ну, испугался, что ты пропал. Я тоже испугался, — подумал Фрэнк. — Только другого. Он убрал телефон и пошёл мыть следующую машину. — На, выпей аспирин с кофе, а то плохой совсем. — Ленни, — сказал он вдруг. — А ты когда-нибудь… ну, влюблялся? — Чего? — Блять, я просто спросил, не делай драмы, ок? — Ну… было дело. А чё? — И как ты понял, что это оно? — Да никак. Просто… ну, когда без человека дышать тяжело, хочется быть рядом. А чё, Фрэнк? Ты чё, втюрился? — Иди нахер, Ленни. — Ладно-ладно, — Ленни засмеялся. — Но если чё, это норм темка. Даже с такими, как мы, бывает. — Такими — какими? — Ну, с работягами. Телефон лежал в кармане и молчал. Джерард больше не писал. От этого было ещё хуже. Фрэнк сидел на ящике, допивая кофе, когда в проёме бокса нарисовался Билл. Он возник бесшумно, перекрывая солнечный свет. — Айеро! Фрэнк поднял голову. — Чего? — Фу, блять, водкой пасет! Ты пьяный, — Оскалился и крикнул Билл. — С утра! — Я с похмелья. — С похмелья? — Билл шагнул ближе. — Ты от меня пару дней назад пьяный пришёл—ушёл, сегодня опять пьяный пришёл. Ты вообще работать собираешься или мне платить тебе за то, что ты тут воздух портишь? — Я работаю. — Работаешь? — Билл усмехнулся. — Я смотрел, как ты утром джип мыл, ты еле стоял на ногах, руки трясутся, взгляд мутный. Фрэнк молчал. — И воняет от тебя, — продолжал Билл, смакуя каждое слово. — Водка и ещё чем-то… духами чужими? — Билл, — Фрэнк поднял глаза. — Не надо мне ебать мозги, не надо! — Не надо ебать мозги? — Билл удивился. — Я же о тебе забочусь, ты мне как родной. Сначала с похмелья на работу, потом хлоп — и нет человека. В коллекторе тоже найдём, да? Фрэнк побелел. — Я помню, — Билл наклонился ближе. — Ты мне сам рассказывал, как нашёл отца своего. Как он висел, бедняга. И знаешь, глядя на тебя сейчас, я понимаю — яблоко от яблони недалеко ебнулось. Фрэнк смотрел на Билла. — Ты так и не ответил, — Билл выпрямился. — Ты такой же или есть шанс, что из тебя выйдет что-то путное? А, Фрэнк? Руки сжались в кулаки сами собой. Фрэнк чувствовал, как кровь стучит в висках, как всё тело наливается тяжёлой, горячей яростью. Сейчас — один удар, один справа, и эта рожа перестанет улыбаться. — Я работаю, — выдавил Фрэнк. — Я просто работаю, Билл. — Работаешь, — повторил Билл. — Ладно. Но запомни: я за тобой слежу. Ещё один такой день — и ты вылетишь нахуй отсюда. Понял? Фрэнк кивнул, не поднимая глаз. Билл постоял ещё секунду, плюнул под ноги и ушёл в свою будку, громко хлопнув дверью. — Охренеть, Фрэнк. Ты как? Он же… он про отца… — спросил Ленни. — Заткнись, — тихо сказал Фрэнк. — Просто заткнись. Телефон в кармане молчал. Джерард больше не писал. И это было правильно, потому что если бы он сейчас написал, Фрэнк не знал, что бы ответил. Слишком много всего намешалось — страх, надежда, злость, нежность. Всё это не помещалось в груди, рвалось наружу. Он достал телефон, посмотрел на последнее сообщение от Джерарда. Я тоже испугался, — подумал Фрэнк. — Только я испугался, что останусь.

***

Он мыл уже третью машину, когда услышал знакомый звук — низкий, урчащий бас дорогого двигателя. Такие машины сюда приезжали редко. Обычно владельцы «лексусов» и «мерсов» тёрли свои игрушки на элитных мойках, где подают кофе и моют коврики с ароматизаторами. Из-за поворота вырулил чёрный «БМВ», сверкнул лаком на солнце и плавно зарулил. Фрэнк даже не обернулся — не его клиент, не его проблема. Но потом хлопнула дверца, и раздался голос, который Фрэнк узнал бы из тысячи, хотя не слышал его лет десять. — О, ни хрена себе! Айеро? Фрэнк Айеро? Показался высокий парень в пальто, которое стоит как его зарплата за полгода. Из-под воротника выглядывает шарф, часы блестят на солнце. И улыбка — вежливая, светская, которую Фрэнк узнал сразу. — Марк, ага, — кивнул Фрэнк, не останавливаясь. — Сто лет не виделись, — парень подошёл ближе, разглядывая мойку, оборудование, Фрэнка и его униформу. — А ты… ну, занят, я вижу. — Чего надо? Мне нельзя разговаривать на рабочем месте. — Машину помыть, — Марк кивнул на чёрный «БМВ». — Слышал, у вас тут качественно, решил заехать. Марк смотрел на Фрэнка с лёгким любопытством. — Ты тут давно? — спросил он. — Достаточно. — Понятно. — Марк обошёл машину, провёл пальцем по капоту. — Ну, работа есть работа. Я вот в IT, сам знаешь: своя компания, мелкая пока, но растём. — Поздравляю. Я не слышал, и мне не интересно. — Фрэнк воткнул щётку в ведро с силой, вода плеснула через край. — А ты, я смотрю, — Марк повернулся к нему, — татухи набил, возмужал. Не узнал бы на улице. — Ага. — Странно, да? Встретиться вот так. Я иногда вспоминаю школу, думаю, как оно всё повернулось. — Бывает. — Да нет, правда, — парень достал сигарету, закурил, щурясь на солнце. — Ты тогда был… ну, главным, все тебя боялись. А я в углу сидел, книжки читал, думал, жизнь — говно, и ничего не светит. Он выпустил дым, посмотрел на Фрэнка в упор. — А оно, видишь, как вышло. Фрэнк молчал. — Я не со зла, — Марк поднял руку. — Просто забавно. Жизнь — такая штука. Иногда те, кто был наверху, оказываются… ну, ты понял. — Ты мыться приехал или мозги трахать? — И то и другое, — Марк пожал плечами. — Но если мешаю — скажи. Я могу и в другом месте, только, думаю, что чаевые нужны именно тебе. Он улыбнулся. Ленни высунулся из соседнего бокса, почуяв неладное. — Фрэнк, всё норм? — Норм. Марк докурил, аккуратно затушил окурок и выбросил в урну. — Знаешь, Фрэнк, — сказал он, засовывая руки в карманы пальто. — Я тебя никогда не ненавидел, правда. Я даже благодарен тебе, наверное. Если б не вы… не ты… я бы, может, так и сидел в углу, а вы меня научили пробиваться. Он смотрел прямо, без вызова, без насмешки. Фрэнк сглотнул. Комок стоял в горле, мешая дышать. — Вали, — выдавил он. — Что? — Вали отсюда. Нахуй, Марк! Не сегодня! — Ладно, — Марк кивнул, но не двинулся с места. — Только… ты это… — Он оглядел Фрэнка с ног до головы. — Слышал, у тебя батя того… Сочувствую. Тяжело, наверное, когда отец — неудачник, особенно если сам по той же дорожке идёшь. Фрэнк замер. Воздух в лёгких закончился. — Ты что сказал? — Я ничего, — Марк пожал плечами. — Просто смотрю на тебя: от тебя разит алкоголем, пьяный, руки трясутся, работа — говно. Помню отца твоего в школе: точно такой же приходил отвечать за тебя, когда ты меня пиздил. — Завали свое ебало! — А что? Неприятно правду слышать? Ты в школе такой успешный казался, а сейчас… — Марк покачал головой. — Знаешь, я когда увидел тебя тут в первый раз, чуть не рассмеялся. Поэтому и приехал, думал, хоть извинишься за то, что ломал мне кости. Стоишь, злой, несчастный, и даже сказать ничего не можешь, потому что я прав. Фрэнк шагнул вперёд. — Ещё шаг — и пожалеешь, — Марк отступил, но в глазах вспыхнул азарт. — Давай, Айеро, покажи класс, ударь меня. Докажи, что ты всё тот же несчастный болван, который ничего не умеет, кроме как кулаками махать. — ЗАВАЛИ ЕБАЛО, СУКА! — А что? Вмажешь? А потом пойдёшь к бабам жаловаться? Они тебя утешат? — Марк усмехнулся. — А, точно, Мишель же трахаю я. Это была последняя капля. Фрэнк бросился вперёд, и кулак врезался в улыбающееся лицо Марка. Тот пошатнулся, но удержался и тут же ответил. Они сцепились, покатились по мокрому полу. — Блять, Фрэнк! — заорал Ленни, бросив свою работу. — Фрэнк, оставь его! Но Фрэнк уже не слышал. Марк встретил его прямым в челюсть — голова мотнулась, но Фрэнк не почувствовал боли, только ярость. Он вцепился Марку в пальто, дёрнул на себя и въехал коленом в живот. Марк согнулся, но успел зацепить Фрэнка за ногу, и они оба рухнули в лужу. Грязь брызнула во все стороны. Фрэнк оказался сверху, бил кулаками — по рёбрам, по лицу, не разбирая куда. Марк закрывался руками, но тоже активно отвечал. — Тварь! — Фрэнк заехал ему по скуле ещё раз. — Ты… нихера… не знаешь! Выплевывай зубы, сука! Выплевывай! — Знаю! — прохрипел Марк, ловя его руку и пытаясь вывернуть. Фрэнк взревел и врезал головой ему в переносицу. Марк взвыл, кровь хлынула сильнее, но в следующую секунду он подсек Фрэнка ногой. — Мужики! Блять! Прекратите! — заорал Ленни, бросив работу окончательно. Фрэнк не чувствовал боли — только шёпот в висках: убей, убей, убей. — Фрэнк! — Ленни наконец решился, схватил его сзади за комбинезон, дёрнул. — Отвали от него! — Пусти! Я убью его! Пусти! Марк остался на полу, тяжело дыша, размазывая по лицу кровь и грязь. Он с трудом поднялся, опираясь на капот своей машины. — Ну что, Айеро, — крикнул он, кривя разбитые губы в улыбке. — Доказал, что я прав? Ты просто животное, всегда им был и будешь. Фрэнк рванулся снова, но Ленни с Тони держали крепко. — Иди нахуй! — заорал Фрэнк. — Ты ничего не знаешь, сука! Пошел в пизду, урод, сука! — Я знаю достаточно, — Марк вытер лицо рукавом, поморщился. Фрэнк зарычал, но в этот момент раздался тяжёлый шаг, и все замерли. Билл. Он стоял в проёме бокса, сложив руки на груди, и смотрел на это побоище с выражением, от которого у остальных работников похолодело внутри. — Айеро, — голос Билла был тихим, но перекрыл всё. — Какого хера? Фрэнк замер, тяжело дыша. Ленни и Тони всё ещё держали его, но хватка ослабла. Билл медленно подошёл, разглядывая разгром: грязь, кровь, разбитое лицо клиента, порванное пальто и Фрэнка — в крови и с безумными глазами. — Я спрашиваю, — Билл остановился прямо перед Фрэнком, глядя на него снизу вверх. — Какого хера на моей мойке происходит? — Блять… — начал Фрэнк, но Билл перебил. — Молчать. Он повернулся к Марку, оглядел его с ног до головы. — Вы кто? Марк выпрямился, пытаясь принять достойный вид, хотя кровь всё ещё текла из носа и разбитой губы. — Я приехал машину помыть, а ваш работник… — Я вижу, — Билл оборвал его и повернулся к Фрэнку. — Ты набросился на клиента? — Он спровоцировал! — выкрикнул Ленни. — Билл, он про отца его, про… — Я не с тобой разговариваю, — Билл даже не взглянул на Ленни. — Айеро, ты набросился на клиента? Фрэнк смотрел в пол, грудь ходила ходуном от злости. — Да. Билл кивнул, будто именно этого ответа и ждал. Он снова посмотрел на пострадавшего, на его разбитое лицо, на кровь на бетоне, на грязные разводы на машине. — Прошу прощения, — сказал Билл ровно. — Он уволен. Можете подать в суд, если хотите, я дам показания. — Билл! Бля, ало-о-о! — Ленни вытаращил глаза. — А ты закрой рот, если работу потерять не хочешь, — огрызнулся Билл и повернулся к Фрэнку. — Собрал вещи, и чтобы духу твоего здесь не было! Сегодня же. Ты понял? Фрэнк поднял голову, улыбнулся кровавой улыбкой и плюнул сгустком крови в сторону. — Понял, ага, — сказал он. Марк смотрел на него с усмешкой. — Ну что, Айеро? — сказал он тихо, чтобы слышал только Фрэнк. — Я же говорил. Он открыл дверь машины, сел, и через минуту автомобиль исчез за воротами. Фрэнк стоял посреди бокса, в грязи, в крови, в мыльной воде. Все смотрели на него. — Фрэнк… — начал Ленни. — Не надо, — оборвал Фрэнк. — Ничего не надо, блять. Всё. Он медленно пошёл в раздевалку. Билл постоял ещё минуту, глядя, как расходятся мойщики, как Ленни что-то тихо объясняет Тони, кивая в сторону раздевалки. Потом медленно, тяжёлой походкой, направился туда же. Дверь в раздевалку открылась без стука. Фрэнк сидел на скамейке, уставившись в стену. Кровь на разбитом лице начинала сохнуть, смешавшись с грязью, руки тряслись. —Работайте, шоу окончено! —Крикнул Билл остальным работникам. Билл закрыл за собой дверь. В раздевалке стало ещё тише — только гул вентиляции где-то под потолком и тяжёлое дыхание Фрэнка. — Повернись, — сказал Билл негромко. Фрэнк не двинулся. — Я сказал, повернись. Фрэнк медленно повернул голову. Глаза красные, пустые, под левой скулой расплывается огромный синяк. Билл смотрел на него долго, потом вздохнул, запустил руку в карман, достал смятую пачку сигарет. — На! Фрэнк взял, прикурил трясущимися руками, затянулся и закрыл глаза. Билл сел напротив, на ящик с инструментами. — Я тебя помню, — сказал он тихо. — Шестнадцать лет, спортивный, злой, наглый. Пришёл проситься на работу, потому что жрать нечего было. Помнишь? Фрэнк молчал. — Я тебя взял не потому, что ты мне понравился, а потому что в глазах у тебя было то же, что у моего брата, когда он в армию уходил и не вернулся. Злость на весь мир и желание доказать, что ты не сдохнешь! Он закурил сам, выпустил дым в потолок. — Я за тобой следил все эти годы. Думал, выправишься. Работаешь хорошо, руки золотые, правда, этого не отнять. Но башка… — Билл постучал его по виску. — Башка у тебя всегда была проблемой. — Билл, — Фрэнк открыл глаза, — ты уволил меня, давай уже без этого. — Я уволил тебя, потому что ты оставил мне выбора, осёл. — Билл усмехнулся. — Ты набросился на клиента. У меня мойка, Фрэнк, а не приют для бешеных собак. Если бы я тебя не уволил, он бы в суд подал. И ты бы ещё и деньги платил, которых у тебя и так нет. Фрэнк опять промолчал. — Я знаю этого парня, — Билл кивнул в сторону ворот. — Дорогие тачки, бабло не считает и каждый раз спрашивает про тебя, заезжая. Когда работаешь, в какие смены. Я удивлен, что вы все еще не пересеклись. — Чего? — Он специально приехал. Знал, что ты тут, знал, что ты сорвёшься. — Билл потушил сигарету. — И ты сорвался, как по нотам. Фрэнк смотрел на него, и в глазах медленно проступало понимание. — Сука, — выдохнул он. — Сука, — согласился Билл. — Но ты сам себя подвёл, потому что не умеешь останавливаться. Потому что внутри у тебя — вечная драка, и ты не знаешь, как её выключить. Он наклонился вперёд, опираясь локтями о колени. — Я твоего отца знал. Не так хорошо, как ты, но знал. Он был хороший работягой, но слабый человек. Обиду носил в себе, копил, а потом она его сожрала. Ты на него похож, только не обиду носишь, ты носишь злость. И она тебя сожрёт так же, если не научишься с ней жить. — Я не умею, — голос Фрэнка дрогнул. — Я не умею, Билл. — Знаю, — Билл вздохнул. — Поэтому я тебя не насовсем выгоняю. — В смысле? — Отдохни неделю. Отоспись, не пей, блять, в голове порядок наведи. — Билл достал из кармана купюры, отсчитал несколько, и положил на скамейку рядом с Фрэнком. — Это за последнюю неделю, остальное потом получишь, когда вернёшься. — Ты серьёзно? — Я серьёзно, — Билл поднялся. — Но если ты за эту неделю снова вляпаешься в историю, если я узнаю, что ты опять пьяный или ещё чего — всё. Понял? Я тебя прикрывать не буду. И работу ты здесь больше не получишь, да и нигде не получишь, потому что я слов на ветер не бросаю. Фрэнк смотрел на деньги, на Билла и не знал, что сказать. — Билл… я… — Заткнись, — Билл махнул рукой. — Иди уже домой, переоденься, умойся. Воняет от тебя, я не могу уже. Он пошёл к двери, но на полпути остановился. — Фрэнк. — Что? — Тот парень, с которым ты был… — Билл не оборачивался. — Он нормальный? Фрэнк замер. — Ну… да. Нормальный. — Держись тогда за него, — Билл открыл дверь. — Если он, конечно, захочет теперь с тобой держаться, чертовы педики! Дверь закрылась. Фрэнк остался один. Он сидел, глядя на деньги, на свои разбитые руки, на грязный пол раздевалки, и достал телефон. Экран засветился — десять новых сообщений.

***

Квартира Фрэнка

Дверь квартиры поддалась не сразу — ключ заедал, руки тряслись. — Бля, — выдохнул он и пошёл на кухню. Там было всё, как всегда. Грязная посуда в раковине, пустые бутылки на столе, окурки в банке. Его мир, его норма, его дерьмо. Фрэнк сел на табуретку и уставился в стену. Сидел долго, минуты, часы — он не засекал. Потом встал, подошёл к раковине и включил воду. Он мыл посуду молча, методично, как на мойке: тарелка за тарелкой, кружка за кружкой. Грязь смывалась легко, а вот то, что внутри, — никакой водой и мылом не оттереть. Он протёр стол, выбросил бутылки в новый пакет, перетряхнул переполненное ведро. Нашёл тряпку, намочил и начал чистить плиту. Жир въелся так, что пришлось скрести ножом. Фрэнк скрёб, и это помогало — не думать, не вспоминать, не чувствовать. Потом взялся за пол. Вода в ведре становилась чёрной, он менял, снова мыл и снова менял. Держись за него. — Бля, — прошептал он снова. Кухня блестела — впервые за долгое время. Пол был чистым, плита сияла, раковина пустая, на столе только остался телефон. Фрэнк долго смотрел на него, а затем принялся перечитывать диалог с Джерардом за сегодня. Он читал и чувствовал, как внутри происходит буря эмоций, по-настоящему, до слёз, которых он не позволял себе с шестнадцати лет. Он отложил телефон, сел на табуретку и закрыл лицо руками. Всё как у отца. — Нет, — сказал он вслух. — Не как у отца. Фрэнк пошёл в ванную, разделся, встал под душ. Вода стекала по лицу, смывая грязь и кровь. Он тёр себя так, будто хотел содрать кожу. Смывал слой за слоем, но внутри всё равно оставалось грязно. Из душа вышел другим, но только снаружи. Посмотрел в зеркало — разбитая бровь, синяки, опухлости, ссадины, глаза красные. Он вернулся на кухню, сел за чисто вымытый стол, взял телефон. Джерард, 19:42: Фрэнк, я не знаю, что случилось, но если ты не хочешь отвечать — не отвечай. Только знай: я здесь. Если надо — просто будь. Я не исчезну. Фрэнк, 20:14: Я в порядке. Не совсем, но жив. Завтра всё расскажу, сегодня не могу, прости. Отправил и убрал телефон, чтобы не видеть ответа, чтобы не разреветься, как девчонка, окончательно. В голове было пусто и тихо — впервые за весь этот бесконечный день. — Завтра, — прошептал он. — Завтра всё будет по-другому.