the mattress and stuff

в перерывах между миссиями Гоуст, как правило, превращается в комок меланхолии и уныния. в те моменты, когда его разум не занят заданием, и невольно начинает блуждать. но только наедине. многие назовут его апатичным, но Гоуст честно не хотел передавать кому-либо свое поганое настроение и в компании либо молчаливо держался поодаль, либо подыгрывал общему приподнятому духу. особенно в последнее время. честно, эти попытки вписаться иногда резали глаза, но исключительно в хорошем смысле. насколько было непривычно, настолько же и приятно наблюдать его очеловечивание. в конце концов, убивая людей не многие могут продолжать беззаботно спать. мозг солдата — потаенная, противоречивая вещь. убиваешь людей десятками, в моменте даже не думая, что у кого-то может быть семья, маленькое чадо, ждущее, когда папа вернется домой, может собака или кошка, так и лежащая под дверью, не понимая, куда пропал хозяин. отправляя пулю в лоб, об этом не думают. думают, когда уже начинает светать, еще ни разу не сомкнувши глаз, у себя дома, в своей постели, может с любимой под боком. тогда думают. это показатель хорошего солдата. но, все таки, почему должно быть именно так? не переживайте, все кризисы из вас еще в кадетах выбьют. *** — лейтенант, так вы решили? — они стояли у багажника грузовика: Гоуст, опершись о прохладный металл спиной, пил воду, а Соуп, развернувшись к нему, облокотился на выступ. этот разговор поднимался уже в третий раз с того момента, как им объявили отпуск. по одному богу известным причинам, Соуп в этот раз категорически отказывался ехать домой, в Шотландию. болтать про своих братьев и сестер, племянников и племянниц, про любимые места — пожалуйста. но только Гоуст сказал — «так езжай» — в ответ без объяснений надутые губы и сложенные на груди руки, будто пару часов назад вооруженного противника голыми руками положил совершенно другой человек. и никто ведь не заставлял его ехать в родной дом. по службе выдали квартиру — так и проводи в ней свой отпуск. но нет: — это всего лишь две недели. мы же уже привыкли друг к другу… — Гоуст непоколебимо молчит, натягивает маску обратно на лицо и закрывает бутылку. ну, оспорить было бы равно соврать. — Джонни, ты начинаешь навязываться, — должно было прозвучать шутливо, но вышло как всегда сухо. — ну пожалуйста. Гоуст надеялся, что ответной многозначительной тишины будет достаточно. — лейтенант, вы меня игнорируете? — Соуп помахал рукой у Гоуста перед лицом, но когда темные глаза столкнулись с его глазами, моментально ее одернул. — ну Саймон. я же не настолько плохой сосед. — почему ты не можешь поехать в шотландию? ты, вообще-то, должен ненавидеть англию, а не рваться туда при любой возможности. — это не про англию, — чуть тише и будто бы с намеком на обиду ответил Соуп. Гоуст тут же повернулся к нему всем телом, но сержант небрежно махнул рукой, неловко отводя взгляд. — обещаю рассказать при одном условии. Гоуст вопросительно дернул подбородком, удержав чуть не вырвавшееся из глотки «а почему меня это вообще должно волновать?». — бутылка виски, твоя кухня. от предыдущей неоднозначной эмоции и след простыл — на лице Соупа засияла наглая улыбка. шумный и раздосадованный выдох Гоуста означал «да». вестись на такие дешевые уловки — позор Гоуста как лейтенанта. *** ночь. под легким давлением Соуп уступил место у окна самолета — там Гоуста, не спрятанного за тканью маски, было хоть немного менее видно окружающим. если на службе скрытое лицо едва ли кого-то волновало, то среди гражданских все внимание наоборот приковывалось к маске, задача которой — спрятать. дурацкое противоречие. Соуп минут пять с момента взлета что-то болтал о шансах авиакатастрофы, потом столько же задумчиво молчал, а потом уснул. Гоуст всю дорогу смотрел в окно, прижавшись к нему почему-то влажным лбом. когда мысли совсем мрачнели — оборачивался на Соупа и проверял, тут ли он. на удивление, идиотски приоткрытый рот и сопение Джона действительно оказывали положительный эффект. время от времени он просыпался, но и тогда особо не болтал. да, Джонни, я к тебе привык. стержень их взаимоотношений — воспоминания о прикрывающей спине, протянутой руке, предупреждающем крике, и десятках других случаев, когда они друг друга спасали, вырывали из рук смерти, или просто по-товарищески помогали. такие отношения совершенно естественны между солдатами на поле боя, но Соупу было трудно не обращать внимание на особенно дрожащее «Джонни?» в ухе, а Гоусту на то рвение, с каким Соуп вызывался его прикрывать. между ними сформировалось безоговорочное, полное доверие. каждый из них надеялся умереть первым. скоро посадка. Гоуст выставил руку перед грудью вновь отключившегося Соупа, прежде чем рабочим тоном позвать: — сержант! — рука вжала почти выскочившего из сидения Соупа обратно. он растерянно закрутил головой. — почти прилетели. — блять… — Соуп ошалело выдохнул и потер сонные глаза. — очень смешно. — а говоришь, что у меня нет чувства юмора, — Гоуст чуть заметно ухмыльнулся, и Соуп на это откровение не смог не улыбнуться в ответ. уже светало. машина Гоуста, отстоявшая приличное время на частной стоянке, до которой пришлось тащиться вместе с багажом около двадцати минут, потому что лейтенанту не нравятся цены долгосрочных стоянок в аэропорту, с первого раза не завелась. — я гляну что там, — благородно предложил свои услуги Соуп. он расстегнул свою верхнюю легкую кофту и бросил на задние сидения, попутно расхваливая свои познания в автомеханике. Гоуст без раздумий одобрительно кивнул и залез на водительское сидение своего повидавшего жизнь автомобиля, закатал рукава и смахнул пыль. в конце концов, у Соупа на лице написано, что он из тех, кому нравится ковыряться во внутренностях машин. зато Гоуст лучше взламывал электронику. гораздо лучше. повозившись немного, Соуп показал большой палец — Гоуст крутанул ключ зажигания, мотор живо зашумел. Соуп закрыл капот и с самодовольным выражением лица уселся на место пассажира. — не так уж и плохо для такой развалюхи. — да помолчи ты, — Гоуст выехал на дорогу. коснувшийся лица прохладный ветер напомнил, что маска все еще ждала его в ручной клади. пока не стоит надевать, мало ли что еще чувствительные англичане на дороге подумают. правда, по мере движения жутко хотелось втащить соседним водителям, заглядывающим в его окно. — заедем за продуктами. — и выпивкой, — глядя на Гоуста, Соуп игриво дернул бровями, а потом драматично выдохнул, в ответ получив только пустой взгляд через зеркало заднего вида. Гоуст остановился в двух кварталах от своего дома, возле единственного круглосуточного магазина поблизости. простенькое заведение было безлюдно, негромко играла спокойная музыка, убитый кассир менял ценники на ближайшем стеллаже. Гоуст взял корзину и пошел вперед, привычно ожидая, что Соуп пойдет следом. первая остановка была возле круп. Соуп громко и возмущенно выдохнул, когда Гоуст присел, покопался, а потом кинул в корзинку две пачки овсянки. — это шутка такая? поднявшись на ноги, Гоуст посмотрел на Соупа и бесстрастно ответил: — нет. а что, думал будем доставкой питаться? давно пальцы веером, сержант? Соуп не спорил, зная о крепкой связи Саймона Райли с армией. совсем не удивительно, что она уже давно погрязла в сосуществовании с его личной жизнью. но это не значит, что он не сможет напихать этому вояке в рот немного пепперони. Соуп еще терпел в секции молочной продукции, но в овощах сдался: — я за виски. — ага, — Гоуст даже не повернулся, ковыряя картошку. что там вообще можно выбирать? она же одинаковая, блин… в скромном магазине и алкогольный ассортимент скромный, тем не менее, Соуп задержался, выбирая Гоусту бурбон. со своими вкусами он был ознакомлен достаточно, чтобы сразу взять знакомую бутылку, но что понравится лейтенанту? чистый, под стать его строгой натуре, или помягче, в честь выходных? Соуп плюнул и взял джим бин, ощутив, что ломает голову и трется возле прилавка уже слишком долго. раз все пьют, значит вкусно. — да, сойдет, — пожал плечами Гоуст, неизвестное количество времени стоявший позади. — мог бы и подсказать, — Соуп взглянул на заваленную продуктами корзину и предпочел не высматривать, что его лейтенант там навыбирал. — чек разделим? — никак нет. я заплачу. со старшими по званию не спорят. но и быть должником Соуп не собирался. — давай хотя бы виски оплачу. Гоуст на секунду задумался, но кивнул. из его движений головой можно было бы создать новый язык. за две бутылки виски Соуп заплатил почти что вдвое больше, чем Гоуст за полный пакет продуктов. — вот и разделили чек, — ухмыльнулся Гоуст, когда они выходили из магазина. несмотря на все желание, Соуп не стал по-обычному возмущаться, даже в шутливой манере. в конце концов, он действительно почти что навязался, а оплатить свою же идею — пустяк. — хорошо готовишь? — Соуп взял у Гоуста внушительный пакет, пока тот открывал машину. — сойдет. — я отлично обращаюсь с мясом, к слову. — приму к сведению, — нет, ну это невозможно. его необходимо напоить. Соуп включил радио и уставился в окно. Гоуст зевнул, он зевнул тоже. они оба не спали уже как минимум сутки. в самолете Соуп, на самом деле, больше сидел с закрытыми глазами или слабо дремал, чем действительно спал. только под конец полета удалось по-настоящему отрубиться, но его быстро и жестоко разбудили. разумеется, что один, что второй могли подолгу держаться без отдыха — это их специализация. но когда в этом нет необходимости — сморит быстро и сильно. — приехали, — Гоуст заглушил двигатель, остановившись возле скромной пятиэтажки в не менее скромном районе. ничего другого Соуп увидеть и не ожидал. в квартире Гоуста сонливость ненадолго отступила. не то чтобы одна комната, пустые серые стены и минимум мебели его удивили… но как-то тут совсем пессимистично. об одном спальном месте Гоуст предупреждал, или, скорее, использовал как повод для отказа раз двадцать, но Соуп не думал, что это будет одинокий матрас у стены. — скромный вы, лейтенант, — Гоуст бросил сумку с вещами в коридоре и поплелся на кухню, а Соуп прошел в единственную жилую комнату. ни телевизора, ни даже рабочего стола — только матрас и небольшой шкаф. пыльно и мертво. Соуп открыл окно. — Джонни, — позвал Гоуст и, как только Соуп шагнул на кухню, вручил ему швабру и тряпку. — наведите порядок, сержант, пока я готовлю ужин. — технически, вне работы я не обязан слушаться твоих приказов… — Соуп опустил взгляд на приборы, которые, видимо, перешли Гоусту в наследство от прабабушки. — технически, я могу дать тебе шваброй по голове, — вздохнув, Соуп принял орудие и поплелся выполнять задачу. протирая подоконник, он мимолетом подумал, что в такой обстановке можно от одиночества повеситься. мозг сам стал представлять картину разбухшего, уродливого тела Саймона в петле, и тогда Соупу захотелось пойти и самому попросить лейтенанта хорошенько вмазать ему этой деревянной палкой по морде. по позвоночнику пробежал холодок, потому что, как бы не хотелось признавать, фантазия могла бы оказаться реальностью. «мне все равно, что со мной будет» — однажды сказал Гоуст, и в глазах его читалась абсолютная искренность. на деле, Соуп был не готов потерять Гоуста даже в честном бою. или, скорее, эгоистично этого не хотел. — я все, — вернувшись на кухню, Соуп поставил выданную ему ранее швабру у стены и рядом бросил тряпку. — ужин готов, дорогой? все таки живой, Гоуст бросил на Соупа косой взгляд через плечо, что-то делая у плиты. — почти, любимый, — он ответил, пародируя тон Соупа. — включи чайник. — куда же без этого… — на столешнице возле плиты лежала закрытая упаковка чая, Соуп подошел ее подобрать и ненавязчиво подсмотреть, что там Гоуст варганит. запах вареной картошки он учуял еще в коридоре (после армии этот запах распознается за милю), поэтому больше хотел заглянуть во вторую кастрюлю. слюна вот-вот потекла бы по подбородку. — гуляш? — ага. — умираю с голоду, — простонал Соуп, собираясь упасть на ближайший стул, но строгий голос лейтенанта оказался быстрее. — куда? кружки с тарелками тоже доставай. — знаете, а ведь мы могли заказать доставку… — а ты мог поехать домой. ты что-ж, аргумент был слишком сильным, чтобы Соуп продолжил спорить. он подал посуду, кинул в кружки по пакетику чая. себе насыпал две ложки сахара, и, прежде чем он успел спросить, Гоуст ответил: — одну. Гоуст поставил еду на стол, обеспечив себе пару минут свободы от болтовни и нытья, сменившихся на тихое чавканье. даже как-то приятно было смотреть на то, с какой жадностью и скоростью Соуп поглощал его стряпню. — вы как всегда на высоте, сэр, — Соуп откинулся на спинку стула, свесив руки по бокам. прикончил порцию так же быстро, как кадет опоздавший на завтрак. — виски? Гоуст неопределенно пожал плечами, доедая свое. Соуп считал это за согласие и с трудом поднялся на ноги, чтобы взять еще по стакану и разлить виски, пока Гоуст спустя рукава ополаскивал посуду. — а вы всегда виски чаем запиваете? — поинтересовался Соуп, подвинув Гоусту его стакан бурбона. — а вы хоть что-то кроме виски пьете? воду, например. — ладно, ничья, — Соуп поднял одну руку, мол, сдается, и сделал первый глоток. — а где ты куришь? на улице? — нет, тут. просто окно открываю, — Соуп криво улыбнулся, думая, что это следующий подкол. но Гоуст вопросительно выгнул бровь. — серьезно? — а какая мне разница? — Соуп пожал плечами, задумчиво посмотрел на скотч в стакане. — кури, если хочешь. и мне тогда одолжи. как-то удивленно кивнув, Соуп удалился в спальню, вырыл из своей дорожной сумки только начатую пачку сигарет. эту комнату он проветрил когда убирался, воздух остался чистым и свежим. как-то даже жалко его закуривать. вернулся на кухню, открыл окно, бросил Гоусту одну сигарету, другую сунул себе между зубов. затяжка, большой глоток виски, затяжка… — эй, не налегай, а то еда наружу выйдет, — сказал Гоуст, стряхивая пепел в пустую жестяную банку, которая, видимо, уже не один год служила ему пепельницей. Соуп склонил голову набок, как-то по новому взглянув на лейтенанта. теперь, когда все жизненные потребности в виде питания, алкоголя и никотина были закрыты, появилось место для тех вещей, которые Соуп успешно игнорировал. например то, как непривычно было смотреть на Гоуста без маски такое продолжительное время. Соуп разумно полагал, что привязанность Гоуста к балаклаве — тема чувствительная, поэтому в дороге старался ничего об этом не говорить. тем не менее, взгляд невольно задерживался на острой линии челюсти, на низко посаженных бровях, на усталых глазах и, конечно, шрамах. на губе, на виске, на щеке, шее. у Соупа был один на подбородке. и, если глядя на шрамы Гоуста можно было сказать — «это от осколков пули, а это от ножа», то, глядя на шрам Соупа — «наверное в детстве вылетел с качели и об камень ударился». ну, так ему казалось. не скурив и половины сигареты, Соуп допил первую порцию виски и налил следующую. завел какой-то короткий разговор о работе, о недавних событиях. ‘ни о чем’, в общем, лишь бы только Гоуст молча не сверлил его взглядом, или не смотрел в пустоту, ненамеренно передавая свое уныние. сигареты потухли, диалог продолжался. Гоуст пил медленнее Соупа, так что когда Соуп начал третий стакан, Гоуст дошел только до половины второго, но рот его уже время от времени искривлялся в слабой улыбке. сердце Соупа почему-то незаметно сжималось, когда это происходило. недосып, алкоголь и радость долгожданному отдыху — их вина, наверняка. а вообще-то, улыбка и должна радовать. когда наступила пауза, Соуп поспешил перебить ее сигаретами. одну себе, одну лейтенанту. дым снова быстро окутал небольшую кухню. — знаешь, ты был прав, когда сказал ‘наоборот’. Гоуст поморгал. — чего? — ну, когда я сказал тебе снять маску. Гоуст недоумевал с минуту, но потом вспомнил. он молчал, полагая, что Соуп сейчас сменит тему, но Соуп ничего не говорил. — о… — только сейчас Гоуст подумал о том, что напрочь забыл о существовании балаклавы, отсутствие которой остро ощущал всегда. не то чтобы она все еще служила ему необходимым защитным слоем, скорее просто стала привычным атрибутом, нижним бельем. людям обычно слегка неловко ходить без трусов. — окей. из Соупа вырвался неконтролируемый приступ смеха. Гоусту смешно не было, но он все равно зачем-то улыбнулся, моргая тяжелыми веками. Соуп, на самом деле, тоже был готов в любой момент уснуть с головой на столе, но настойчиво этого избегал. — лейтенант, я знаю одну полевую игру. думаю, она сейчас точно к месту, — предложил Соуп, когда улыбка наконец перестала разрывать ему рот. — нет. я спать пойду, — Гоуст зевнул и потер глаза. — это быстро. один раунд? — Соуп выдержал усталый, строгий взгляд лейтенанта. в награду тот хоть и нехотя, но согласно кивнул головой. — в общем, все просто: я говорю вам одну случайную правду, потом вы мне. — сержант, как давно вы закончили среднюю школу? может еще в семь минут вдвоем поиграем? — ну, раз уж ты предложил… — Соуп. — ну ладно, ладно, — Соуп потер глаза, пытаясь собраться с мыслями. голова одновременно будто и разбухла, и опустела, не говоря уже о головокружительном эффекте опьянения. если задуматься, ощущения от сильного желания спать и алкогольного опьянения примерно одинаковые. то есть, тянет на всякого рода подвиги, о которых утром будешь жалеть. правда, в этом случае утро уже наступило. может, если они проснутся поздно вечером, то и сожалений никаких не будет? — я счастлив, что ты позволил мне приехать. Гоуст недолго помолчал. — это и есть твоя правда? — он скучающе оперся щекой о ладонь. — в смысле, это должно быть очевидно, учитывая, как настырно ты просился. нет? — я убью тебя как только ты уснешь, клянусь, — кровь резко, очень ощутимо прильнула к лицу, и Соуп сложил руки на груди, в обиде отворачивая голову. в общем-то, Гоуст не был неправ. разумеется, кто угодно обрадуется, получив то, чего хотел, а ребяческие ожидания Соупа — проблема только Соупа. но все равно как-то обидно. не то чтобы от лейтенанта Райли, холодного и расчетливого, по локти увязшего в крови, можно было что-то ожидать… Соуп не настолько особенный. все эти дурацкие виски, черт бы их побрал. вечно стимулируют излишнюю чувствительность… — я тоже, — Соуп обернулся на негромкие слова так быстро, что чуть шея не хрустнула. — что, правда? — то ли показалось, то ли глаза Гоуста и правда на долю секунды расширились. — отставить, — он поспешил подняться на ноги, Соуп по инерции повторил движение. — я спать. — я тоже. скажем так, под градусом Соуп был готов признать, что доселе мысль об общем спальном месте его радовала даже с излишком. но теперь, после этого крайне странного и неловкого момента, ему хотелось переночевать где-нибудь подальше. гораздо дальше. а лучше бы капитан прямо сейчас им позвонил и приказал вернуться на базу. атмосфера непроизвольно стала слишком интимной. кто бы мог подумать, что снимать одежду и ложиться в одну постель может быть настолько неловко… кровь не отливала от лица Соупа все время, сердце билось с такой скоростью, как должно было бы при легкой пробежке. но у него была отговорка — он пьян. ту же самую причину он присвоил легкому румянцу на щеках Гоуста. Соуп сел на матрас, не зная, что еще делать. он натянул пижамные штаны, оставив торс обнаженным, а Гоуст — наоборот, остался в домашней футболке и расхаживал по комнате в боксерах. взгляд волей-неволей зацепился за его мускулистые бедра. тут и там боевые шрамы. сложно не обратить внимание, на то, как черные боксеры плотно облегали, эм… очень объемные мышцы. Соуп захотел прыгнуть с окна, но подумал, что с третьего этажа разве что сломает себе ноги, а надо бы шею. Гоуст достал из шкафа одеяло и подушки, бросил Соупу. немного затхлые, но бывало и хуже. выключил свет, сел с другой стороны матраса. Соуп краем глаза увидел свет экрана телефона, но он быстро потух и Гоуст улегся спать. Соуп последовал его примеру. — Джонни, — тихий голос нарушил недолгую тишину. глаза Соупа только-только привыкли к темноте. лежа на боку, он рассматривал рельеф широкой спины лейтенанта, не укрытой одеялом. так близко, всего на расстоянии предплечья. Соуп представил, как будет когда-нибудь позже вспоминать этот момент. — м? — я не закрыл окно на кухне. тебе не холодно? Соуп вздохнул, блаженно прикрыв веки. — нет, лейтенант, — также тихо он ответил. — мне тепло.