Погребённый Каралл

Утро встретило корабль тишиной. Вчерашняя буря успешно пройдена, от неё остались лишь лужи на палубе, которые тщательно убирали провинившиеся вчера члены команды. Судно мягко покачивало на волнах, бьющихся о борта. Пахло морской солью, древесиной и потом. Лучи солнца играли на голубых парусах, отбрасывая на капитанский мостик и штурвал синеватую тень. Тишину, нарушаемую лишь криками чаек, разрезал голос одного из пиратов — того самого 15-летнего шустрого юнги. Он всматривался в горизонт с вороньего гнезда, ожидая увидеть землю или другой корабль, но вместо этого… — «Люди за бортом!» — его голос, чуть приглушённый, только начинавший ломаться, привлёк внимание товарищей внизу. Они побежали к корме, глядя в воду: там, на волнах, качалась лодка, внутри — два юноши, покрытые водорослями, а сверху — рыболовная сеть. Команда спохватилась. Юнга внезапно метнулся вниз, направляясь в каюту капитана, по пути подталкивая остальных, чтобы помочь достать тех ребят. Команда действовала быстро: спустили лодку, подплыли, перенесли парней и подняли на корабль. Их уложили на палубу, рассматривая. Один — высокий, худощавый, с резкими скулами и миндалевидным разрезом глаз, губы и лицо белые как у мертвеца, но... не синие, не утопленник. Волосы, одна из кос растрепалась, во второй запутались водоросли. Он одет в тонкую рубаху, пропитанную морской водой, та облегала рельеф мышц, торс и жилистое телосложение. Одна нога перевязана, на руках следы от верёвки, темнели синяки. Второй пониже, скулы и подбородок похожи на первого. Братья? Скорее всего. Но глаза были больше, не столь узкие, как у парня повыше. Синки темнели на коленях и руках. Они оба были живы. Их перевернули на бок, начали делать искусственное дыхание. Через минуту старший смог открыть глаза, выплюнув морскую воду прямо в лицо пирату. Тот оскалился, готов был дать пинок, но остановился — капитан. Капитан склонился перед вторым, снимая с того рубашку, которая явно давила на грудь. — Корсет? Серьёзно? — прошелестел шёпот по толпе. В это время капитан с одним юнгой пытались привести в чувство второго: давление на грудь, зажать нос, дать воздух. Тот открыл глаза. Теперь на команду смотрели две пары фиалковых глаз. Они были затуманены, взгляд рассеянный, чуть усталый и непонимающий. Они отплевывались, кашляли, но дышали. Соя встал. Смотря на парней, он перехватил руку того, что помладше, будто рассматривал. Поднеся ладонь к носу, он принюхался, он не обратил внимание на прикусанную губу парня , Кавата сжимал его синяк. Серьёзный взгляд, тяжелый оценивающий сверлил обоих, следил за дрожью, за поджатыми руками и попытками «прикрыться». — Отведите их в каюту для... гостей. — Голос капитана был спокойным. Он встал, поправив хвост кудрявых волос; пара кудряшек выбилась, обрамляя лицо, подчёркивая безэмоциональное выражение капитана. Он развернулся, шагнув к капитанскому мостику. За его спиной заговорили: кто-то зашептался, кто-то плюнул за борт, а третьи подхватили гостей и понесли их под локти в каюту. Каюта для гостей представляла собой небольшое помещение с двухместной кроватью, столом и небольшим окошком. Здесь приходилось проходиться ползком от тесноты, многих подташнивало, но ничего — за это ещё должны были сказать спасибо. — Может, это рабы? Можно будет развлечься, если что. — Голос мужчины был спокойным, констатируя факты. Его должны были повесить за то, что поднял руку на сына какого-то герцога. За неуважение к власти. Так это назвали. — Ты что! Они кости да кожа, капитан сжалился! — Юнга, тот самый, смотрел в щель у двери, наблюдая, как братья приходят в себя. В его глазах — восторг. От капитана. От их Каваты-сама. Юнга, Ироши, хотел быть… таким же, таким же харизматичным, непоколебимым капитаном. Или, хотя бы, чтобы тот обратил на него внимание. Может, если он позаботится о гостях, он сможет получить похвалу? — Спасибо, Ироши. Я сам дальше. И принеси мне наручники, — голос, спокойный и собранный, заставил обоих вздрогнуть. Капитан стоял перед ними. Они подобрались друг к другу, пока он, отворив дверь, шагнул внутрь комнаты. Они поклонились в след. В него сразу же вцепились две пары глаз, горящие чем-то странным, настороженным. — Наручники? — переспросил Ироши, больше под носом, чем вслух. — Да, малыш, давай, не задерживай капитана-саму, — сказал второй пират и отошел прочь. Тугие, но дающие движения, наручники легли на запястья парней, стоявших у стола с двумя чашками рисовой каши. — Как зовут? — спросил Соя. — Ран Хайтани, — ответил высокий. Его голос звучал хрипло, но четко. Он лениво потянулся, будто разминал затекшие ноги — Это Риндо, мой младший брат. Тот кивнул молча, но взгляд не отрывал от капитана. Он смотрел на него пристально, изучая темный камзол, сапоги, шляпу — костюм капитана пиратского судна. В его фиалковыэ глазах читался немой вопрос. Он слегла пришюрился, наблюдая как слабые лучи солнца играют на лице капитана. Он слабо ухмыльнулся, прикрыв глаза и отвернувшись к чаше с рисовой похлебкой. Он опустил ложку в еду, начиная мешать ее больше от скуки, но переферией зрения Риндо наблюдал за каждрй деталью в Сое Кавата. — Хорошо. А теперь... ответьте мне на вопрос, — Соя медленно прошелся перед ними, его собственный взгляд скользил по их рукам, ногам, лицам, выискивая детали. Он поправил саблю у пояся, в руках ключь от их наручников— ...почему ваши ногти такие чистые? — А... это имеет значение? — спросил Ран, чуть нахмурившись. Но взгляда не отвел, он облакатился об стол поясницей. Его тонкую полоску губ коснулась улыбка, не теплая, нет. Спокойная, ледяная как вода из которой его с братом достали. Риндо невольно сжал кулаки, выдавая легкое и скрытое...напряжение? Раздражение? Интерес? — Да, — капитан остановился прямо перед ними. Его тень накрыла братьев. — У вас следы от веревок на руках, — он кивнул на темные полосы вокруг запястий Рана. — А у твоего брата – и на руках, и на ногах. Но следов борьбы нет. Если бы вы хотели спастись, если бы вас связывали силой, вы бы цеплялись за что угодно. Дерево обшивки шлюпки, камни, скалы... ваши пальцы были бы в ссадинах, ногти – ободраны или сломаны. Но они чистые. Идеально чистые. Ни одной царапины. Как так? –Онт сбросили нас ночью, в лодке опустили за карму и на этом всё – сказал Ран, он пожал плечами, наручники издали звон, тот сел напротив брата, подперев рукой подбородок – Что такого вы сделали? Как товар вы хороши, а учитывая корсет на твоём брате..специфичный товар – соя остановился в центре комнаты, скользя по обоим парням. Шрамов нет. Оба чистые. Одежда не дорогая, но хорошая, презентабельная. Значит они рабы. Значит этот товар почему-то посчитали брокованным. –Хотели бы попробовать экзотику? – голос Риндо разрезал пространство. Он не лениво-напряженный как у бпата, а заинтересованно-провакационный. Соя не отреагировал, лишь окинул взглядом Риндо. –Откажусь...пока – он развернулся, крутя в руках ключи практически перед глазами парнкй, теперь заключенных. –Я скоро вернусь, а пока жду от вас разьяснений, в случае обмана или лжи окажитесь за бортом. Я нелюблю крыс.. –Но они самые живучие – ответил ран, наконец-то сглотнув ложку супа. – Надеюсь ваше "пока" окажеться..многообещающим. И так на корабле появились они. Братья Хайтани. Соя вздохнул, повесил ключи на шею, закаттв глаща. Эти двое явно станут головной болью..или источником развдечения. Смотря с какой стороны посмотреть...но Сою больге гложило другое...Почему пение сирены становиться всё ближе к ним?