в полымя под пекущее солнце

шедоу сидел в зале ожидания. все путные и оптимистичные мысли пресекались на корню: прямо сейчас, например, мимо прошла бригада врачей с одной-единственной медицинской каталкой, накрытой светлым покрывалом. очевидно, того беднягу на ней забрали либо умирающим, либо он умер прямо сейчас. как вообще можно было позитивно мыслить, когда с соником через минуту может произойти тоже самое? вся эта наигранно светлая и спокойная атмосфера больницы была, очевидно, лживой. стерильность и сидящие родственники других больных, вроде шедоу, не подавали никаких признаков энергии или надежды. тяжелая, давящая на грудь утопия, царящая средь жалостливых и тоскующих лиц. черный еж в целом отчаялся достаточно давно. в первый же день, стоило только ему с сильвером отнести сверхзвукового в ближайшую больницу, так синему ежу навесили ярлык тяжелобольного. прошла почти неделя, совершенному так и не удалось побывать с ним или хотя бы глянуть на соника. друзья же его были заняты новой миссией, о которой шедоу знал лишь вкратце, потому что ни в одной не учавствовал: компания отключила ядро, и от этого по всему городу активировались новые точки с совершенно разной амплитудой температур. где-то было +40, где-то через 20 километров уже -20. а летние деньки стали совсем непредсказуемыми, ведь ядра враждовали между собой: сегодня теплый вечер, а завтра снег и метель. вызвалось много активистов для решения проблемы помимо разношерстной банды сверхзвукового ежа, поэтому дело продвигалось медленно, но верно. не учавствовал шедоу по разным причинам. истинную причину — зависание возле палаты синего ежа ради собственного спокойствия — знала одна лишь руж, его сожительница. он бы никогда и никому не сказал, что проводит четверть своего дня в этом месте, возле дверей одиночной палаты. остальные думали, что темный еж занят работой или поручениями ган, пытающимися разобраться с аномалиями в погоде, поэтому не трогали его. возле палаты совершенный неосознанно возвращался в последний момент перед неизбежной разлукой. в холодные, обвитые когтистыми лапами мороза стены, оскверненные диким льдом. даже радость того, что у их друзей все получилось и без них — база была уничтожена, ядро отключено безвозвратно, — не могла дать согреться шедоу. те сосульки и холод предательски скребли его сердце и мозг даже после оттепели. единственное, что могло хотя бы посмотреть через призму надежды: воспоминания соника в порванной куртке на его груди перед окончательным расставанием на долгую неделю. растрепанный темный ежик сидел тихо и спокойно у одиночной палаты. он даже не спрашивал, примут ли сегодня его. примут ли вообще когда-нибудь в эту несчастную комнату. от осознания того, что за стеной живой синий ежик, пускай и в отключке, слабо пригревалось оледеневшее от тоски сердце. еж в черной футболке просто смотрел в пол, какой день утопая в настороженных мыслях. жив ли там соник вообще? винит ли его? сильно ли больно ему что в физическом, что в моральном плане??.. — молодой человек, — мимо проходящая медсестра, будто кого-то выискивая, резко остановилась и уставилась на него. шедоу это заметил, но голову не поднял. сил совсем не было. — вы тут уже часа 4 сидите. сегодня эта палата никого не принимает, вы не знали? — знаю. — сухо отозвался еж, поднимая глаза на пухленькую желтую птичку, что поправляла свои очки. через них смотрели черные глазки-пуговки. вид был более обеспокоенный, чем беспечно выполняющий приказ «выгнать» откуда-то сверху. — вы так каждый день сидите, сколько не прохожу. все хорошо? может, нужна помощь? — ..когда эта палата хоть кого-то принимать начнет? — отвечая на какой-то другой вопрос, поинтересовался шедоу. он уже предвкушал отрицательный ответ, но счел нужным поинтересоваться в десятый раз. снова. — пациент в достаточно тяжелом состоянии, мы не можем.. но она прервалась, заметив, что шедоу ее больше просто не слушает. да и вообще с самого начала не слушал. он отвернулся, опустив глаза снова. это было неосязаемым и достаточно грубым концом диалога, ведь медсестра лишь вздохнула и ушла прочь, понимая, что ситуацию лучше не сделает.

***

шедоу бродил по темной улице по пути домой. ноги машинально шли по начертанному разумом пути. только мысли и чувства, в отличие от него, не были заняты дорогой. он только вышел с больницы, мрачный, как и обычно. по нему не читалась тоска. не видно было и любых других эмоций.. «дорогуша, ты там как? на связь 4 часа не выходил. опять сидел как хатико у палаты?» — показалось на дисплее телефона, который кратко зазвенел сообщением, стоило взять в руку смартфон. «хорошо.» — кратко ответил на первый вопрос писавшей ему руж шедоу через минуту. «мне подойти? где ты?» совершенный уставился на экран, проморгавшись. «зачем?» «нужно обсудить кое-что. или ты домой идешь?» «иду домой. жди.» оставшийся конец пути шедоу, очевидно, провел в раздумьях. о чем хочет поговорить руж? точнее, он догадывался: об общем положении дел черного ежа, что не видел дневного света и не спал нормально уже несколько суток. стоило ему открыть двери в квартиру, его встретила только что вышедшая из ванной руж в халате с кучей бигуди на затылке. она выглядела несколько обеспокоенной. и, опираясь на стенку плечом, выпалила: — ты немногословен в последняя время. это уже чересчур. не хочешь поделиться мыслями, шедоу? — она скрестила у груди ухоженные руки и с вопросом глядела на снимающего обувь ежа, что уже одевал тапочки. поднимаясь, черный еж вскинул голову и помедлил немного, неспеша проходя на кухню мимо летучей мыши. — ..что конкретно ты хочешь от меня услышать? ты и так все знаешь. руж опустила глаза, следуя за ним. она тоже также вкрадчиво подбирала слова, стараясь не разрушить какой-никакой настрой шедоу на диалог случайным острым словом. — если ты скажешь о своих проблемах, станет лучше. хотя бы мне. ты знаешь, что я догадываюсь о ваших отношениях, так что почему бы не поделиться со мной своей болью? — начала девушка, видя, как резко останавливается в конце коридора на кухню совершенный. — хватит. — отрезал черный еж. — шедоу, я.. — поспешно начала руж, кладя ладонь на грудь в халате. — я просто хочу как лучше. поговорить. пожалуйста. ты измываешь себя и мучаешься, это просто ужасно наблюдать. и совершенный помедлил, в полоборота развернув голову на девушку. он выглядел хмуро и устало. как будто все эмоции в нем бурлили и кипели на протяжении многих лет, а не одной мучительной недели. — ..мне больно от того, что я не знаю, что с ним. — и черный еж обернулся спиной к руж снова, прильнув в то же время плечом к стене. он это говорил на вздохе, но так буднично, что казалось, будто он смирился с тяжкой утратой. пускай слава ранили и саму руж не меньше. — никто не знает кроме врачей, шедоу. все будет хорошо. мы все за него волнуемся, — девушка поразмыслила ненмного и добавила: — рана же не смертельная. — врачи слишком долго молчат для такой раны. — шедоу поежился, принахмурившись и почти что сжавшись. провисела душная пауза, не нарушаемая буквально ничем. это было что-то вроде немого вопроса напарницы, которая приопустила уши. — ..забей, я просто паранойю. — вздохнул, наконец, шедоу. — нет, шедоу, это имеет смысл, — тихо начала девушка, скользя глазами по полу, а затем по затылку развернувшегося черного ежа, что выглядел, мягко говоря, замученным. — я не думаю что из-за простой раны на боку станут закрывать вход к больному, будто он в тяжелой коме. — она была довольно большая, но не слишком то и ужасная. — пробормотал шедоу, но затем поднял голову. — ..но я тоже так думал. — мне нужно кое-что уточнить у тейлза. можешь пока лечь спать и привести себя в норму. — девушка стала на порядок серьезнее, явно призадумавшись о чем-то после «паранойи» напарника. шедоу же проморгался в недоумении, глядя на напарницу, которая медленным шагом двинулась на кухню, проходя мимо него с телефоном в руках и как-то слишком увлеченно в него уткнувшись. — в чем дело? — вскинул бровь черный еж, провожая глазами летучую мышку на кухню. руж, получив какую-то смску в тот же миг, помедлила. однако затем спешно выпалила, принахмурившись: — будь готов ночью выдвинуться в больницу. — зачем? ты ответишь мне или нет? — еж свел брови. — узнаешь на месте, хорошо? долго обьяснять, по дороге поймешь. — затем девушка обернулась с достаточно тихим голосом. — но это важно. на кону жизнь соника. *** — ты же знаешь, что я готова выслушать все? — будто в риторическом вопросе, мышка, накидывавшая куртку на плечи, проводила вперед к выходу из квартиры сонного шедоу. он по наставлениям мышки привел в себя порядок перед сном, но стоило ему проспать 6 часов, его тут же примчала руж, буквально оттягивавшая с него одеяло. — знаю. мне тебе нечего сказать. — совершенный был несколько мрачным. его перед сном помучили слова руж ранее от силы 5 минут. но теперь на выспавшуюся и холодную голову еж смог оценить ситуацию, и его сердце буквально разрывалось от волнения, пускай внешне это было практически неуловимо. неудивительно. шедоу давно воспитал в себе дисциплину, ограничивающую весь отрицательный и положительный спектр эмоций, сводя любую душевность и чувствительность к минимуму. сейчас в нем кипела нечастая пурга из невысказанных обид и переживаний, поэтому мелкие разговоры по душам с руж его совсем не волновали. волновало нечто другое, заставляющее трепетать сердце, которое предвкушает хотя бы один взгляд на синюю шерстку, без которой черный еж торчит уже целых восемь дней в неутешимом беспокойстве, не находя себе места вообще нигде. когда летучая мышка с ежом оказались на улице, шедоу огляделся невольно. до него только что дошло, что погода явно скачет от холода к теплу достаточно активно: дотаял последний снег, и в одной ветровке ночью совершенный чувствует себя прекрасно. не то что в злочастный день когда он перетаскал с торгового центра всю команду, весело отстрелявшуюся в тире до этого, когда резко повалил снег. и как после этого он устал, а соник свалился на денек-два с легкой простудой.. вот бы соник сейчас снова почувствовал тепло. тепло и лета, и темной шерстки.. — ты даже не интересуешься, в чем дело. шедоу, я так не играю. совсем не выспался? — вновь начала диалог руж, порхая на своих крылышках рядом с молчаливым и задумчивым ежиком. — ..нет. просто мысли в голову лезут. зачем нам в больницу ночью? — шедоу помотал головой, выкидывая все свои мечтания из макушки. сейчас, если это какая-то миссия, от него требуется максимум сосредоточенности и четких действий, а не слащавые фантазии о волшебном мгновенном выздоровлении синего ежа. — это.. достаточно трудно обьяснить, — начала мышка, уводя глаза в поисках подходящих слов. — уж постарайся, ты пообещала. зачем я тебе вообще, если я не понимаю зачем меня привели? — кратко говоря, соник сейчас, скорей всего, в опасности. — в каком смысле? — шедоу непонимающе сбавил шаг, остановившись. — он же в больнице? — да, однако.. — руж притормозила тоже, однако затем продолжила путь. ну и ежик с каплей недоверия за ней. — помнишь на той базе тех огромных роботов, с одним из которых вы вдвоем пытались разобраться? — да. что с ними не то? они что, напали? — шедоу потихоньку начинал нервничать сильнее. как эти безмозглые жестянки могут навредить людям настолько далеко от их изначального местоположения? — ..нет. они были оснащены каким-то странным осколком в их ядрах, причем очень холодным. — задумчиво протянула она. — и оно влияет на силу роботов и последствия от ударов. — руж запнулась, увидев чутка ошеломленный вид совершенного, но продолжила: — эми тоже поранилась с одним таким. ее рана на плече покрылась льдом, причем достаточно плотным. но тейлз забрал какое-то противоядие в нескольких экземплярах и сейчас их изучает, дорабатывая. разрастающийся лед эми получилось вылечить, когда она выпила пару капель. шедоу вздернул ушами, сводя брови сильнее. — то есть?.. подожди, поэтому нас не впускают? — возможно, думают, что это они что-то делают не так, или просто не понимают происходящее и не могут впустить нас. — пожала плечами руж, помрачнев. — но если у соника тоже самое и те раны покрылись льдом, у нас мало времени. у шедоу что-то переклинило, и это «мало времени» буквально поселилось и въелось паразитом в мозги, подгоняя двигаться быстрее. но он распахнул глаза, тут же хватая за руки напарницу и вытаскивая изумруд из иголок, видимо, вспомнив, что вопрос передвижения может решиться быстрее. еж молча их телепортировал к больнице, и, не отпуская руки мыши, выпалил: — куда нам? — к палате.. у руж снова все вспыхнуло перед глазами и она даже предложение закончить не успела. проморгавшись, она оказалась в темном помещении у двери нужной палаты, а так же рядом шарахнувшихся тейлза и сильвера, что с испугом отпрянули от мимолетной слабой, но резкой вспышки. — фух, шедоу, руж! напугали.. — прошептал лисенок, сжимая в руке какую-то маленькую колбочку сильнее. — где соник? — тут же поинтересовался шедоу, глядя прямо на палату. — там лежит, верно? — да. мы только что пытались тихо зайти. — кивнул лис, и, не успев рта раскрыть, он заметил, как дверь в светлую палату отворилась настойчивыми руками совершенного. — это не считается чисто теоретически взломом и проникновением? — поинтересовался белый ежик, глядя на остальных, однако смело проследовал за ними. — считается. кстати, зачем с нами пошел? — мимолетно приулыбнулась руж, сравнявшись с сильвером. — помочь в-… — соник! — диалог тут же прервался ужаснувшимся приглушенным возгласом лисенка, что, убедившись что дверь в палату закрыта летучей мышкой, поспешил подойти к койке. совершенный, шедший рядом до этого, встал как вкопанный и с таким же немым страхом уставился на синюю шерстку. поблекшую, тусклую и растрепанную. мордочка побледнела, а дыхание соника было ужасающе ровным. иногда сбивалось, но это было больше похоже на кошмар во сне. он был привязан минимум к двум капельницам, небрежно накрыт одеялом и буквально выглядел, как изжитая из себя губка. но самым ужасным оказалась плотная корка льда на большой ране по бокам, которую даже обмотать бинтами попытались, но, очевидно, не помогло. — о господи.. — прикрыла губы ладонями девушка, озвучив всеобщие мысли вслух. ее уши приопустились. — я принес.. я-.. соник, ты меня слышишь? — спешно доставая еще одну колбочку из сумки на плече, подобную той, которую он держал в руках, лис стал лихорадочно разглядывать их, а затем приятеля. — ..соник? повисла тишина, и хвостатый, стоящий с двумя колбочками и грустным вопросом, поджал губы. — не думаю, тейлз.. — белый еж подошел ближе тоже, оглядывая эту картину. он хотел продолжить и договорить что-то, однако замер. как и все остальные. темный еж оказался ближе всех к постели, буквально прижавшись к ней и обхватив со слабостью на душе холодную лапку соника, которая свисала с койки вниз шедоу не источал ни капли эмоций. и на это было страшно смотреть. он был по-тяжелому мрачным и одновременно нежно держащим, будто зеницу ока, чужую руку. руж прикрыла пухлые губы, хлопая глазами. она удивилась, наоборот, больше всех таким действиям. сильвер и тейлз просто пооткрывали рты в недоумении. — вы же принесли что-то, что его вылечит? — черный еж, сидя на корточках, обернулся на малолетнего гения с жидкостью в лапах. — ну.. да. — голос тейлза оборвался на секунду. — только вся проблема в том, что он должен быть в сознании и выпить это. первые пару слов лис замял от изумления. как соперник соника в такой момент может проявлять настолько теплые эмоции к больному? только если.. вторая ладонь шедоу точно так же бережно прошлась по шерсти, рядом с которой обрастал лед. — обязательно в сознании? — он, по крайней мере, должен это выпить. мало ли подавится, если зальем. — добавил тейлз, уже прищурившись. однако вздохнул. — поэтому я проверял, встает ли он. — не все еще потеряно. — вмешалась руж, выпрямляя спину. — нужно попробовать его разбудить. по пульсу он просто крепко спит. на аппарате рядом, который был привязан проводами к кисти ежа, был ровный пульс. как у обычного спящего мобианца. кровь гонялась сердцем по всему организму как и прежде, а значит, это уже радует. — такое бывает и в бессознательном состоянии, — важно отметил лисенок, однако вместе со всеми глядел на мордочку соника.