Зов хищника

      Тяжкие раздумья Альфы прервала пара шагов, стремительно приближающихся к нему. Вернее, не к нему, а к мальчику. В этом мужчина убедился, разглядев знакомую пару под тяжестью двух трупов, которые они несли.       — Приветствую, Альфа. Вы ещё не ужинали? Точнее, не завтракали? За подобным времяпровождением даже не заметил, как прошло время.       — Здравствуй, Робин. Я плотно поел перед охотой. Раз все ушли на охоту, нужно же кому-то приглядеть за детьми, — приветливо улыбнулся Джеймс.       — Спасибо за заботу, Альфа.       Скинув с себя ношу, Робин радостно оскалился. Он был чертовски доволен сегодняшней охотой. Давненько не получалось так хорошо оторваться, дав внутренним инстинктам волю. Стоявшая рядом Эллис тоже находилась в отличном расположении духа. Но стоило ей заметить неадекватное состояние Джаспера, как женщина встревоженно вскинулась. Бросив уже успевшее остыть тело, женщина подбежала к застывшему столбом ребёнку, аккуратно приобнимая.       — Милый, что случилось? У тебя что-то болит? — спросила она, присев на один уровень с сыном, и посмотрев ему в глаза.       Но Джаспер ничего не ответил, продолжая глядеть куда-то в пустоту. Его побледневшее лицо не выражало совершенно никаких эмоций, что сильно напрягло и испугало Эллис и Робина. Тот тоже успел заметить ненормальное состояние их ребёнка, и теперь встревоженно переглядывался с женой. Испуганные родители растерянно посмотрели на Джеймса, безмолвно спрашивая причину подобного состояния их сына.       — Он такой с самого начала охоты. Когда услышал крики добычи из леса, то страшно побледнел и застыл на месте, — тихо ответил вожак, не видя смысла что-то утаивать. — Даже когда детям принесли добычу, запах крови не заставил его сдвинуться.       Переведя взгляд на мальчишку, находящегося в объятиях матери, Альфа недовольно скривился, будто рассказывал о чём-то неприятном.       — Обездвиженность, заторможенность, мутизм, снижение реакции на внешние раздражители. Но при этом находится в сознании и способен на элементарные сенсорные функции. Исходя из вышеперечисленных симптомов, могу сказать, что сейчас Джаспер находится в диссоциативном ступоре. Похоже, сегодняшняя охота подарила ему весьма бурные впечатления.       Джеймс презрительно оскалился, не отрывая глаз от отрешённого Джаспера. Помимо нелогичности и непостоянности, Альфа ещё и ненавидел слабость. И воспринимать произошедшее за что-то иное мужчина просто отказывался. Из всех волчат, впервые пришедших на охоту, только младший Хейл умудрился впасть в шоковый ступор. Да, некоторые волчата тоже здорово испугались, когда из леса стали доноситься предсмертные вопли добычи. Но это состояние быстро сходило на нет, стоило им учуять доносившийся из чащи запах крови. А когда первые вервольфы начали выносить угощение, остатки тревоги и вовсе выветрились у них из головы. Ребятня едва слюной не захлебнулась, пока дождалась своей очереди. А тут… Мальчишка настолько испугался, что даже ещё свежие тела не смогли привести его в чувства. Какое же позорище…       Джеймс не особо скрывал собственное отношение к произошедшему. Его недовольство Джаспером было слишком очевидно. Прижав сына к себе ещё крепче, Эллис виновато посмотрела на вожака.       — Мы приносим извинения за это, Альфа. Наверное, нам стоило рассказать ему о главной особенности нашей охоты. Похоже, внезапность и незнание оказали Джасперу плохую услугу.       — Вы не рассказали сыну об этом? Почему? — удивлённо спросил Джеймс.       — Джаспер… Он всегда был слишком мягким и впечатлительным ребёнком. Сколько помню, он никогда не приветствовал излишнюю жестокость. Ещё и эта любовь ко всякой живности, — тихо ответила Эллис, покачивая сына в руках. — Вот мы с мужем и решили ничего не говорить ему о главной особенности мероприятия.       — Надеялись, что инстинкты возьмут вверх? — понимающе усмехнулся мужчина.       — Верно. Обычно маленькие вервольфы очень вспыльчивы и до инициации. Но Джаспер таким никогда не был. Он даже ни с кем не дрался без серьёзной причины. И то, по большей части, защищался, а не выступал агрессором, — эмоционально добавил Робин, присоединившись к жене. — Даже когда его волк пробудился, он не позволял эмоциям часто брать верх. Всего лишь несколько раз разгромил гостиную, да иногда огрызается, если его что-то раздражает! В его возрасте-то!       Альфа задумчиво нахмурился, переваривая новую для себя информацию. Значит, мальчишка ещё до инициации показывал себя как пацифического бесхребетного слабака?       — Для волка наш Джаспер слишком миролюбив и спокоен, — вздохнула Эллис, поглаживая сына по волосам. — Мы надеялись, что его инстинкты всё же возьмут верх, если он окажется в эпицентре происходящего. Всё-таки, все вервольфы отдают вожжи своим инстинктам на время охоты.       — Но, как мы видим, ничего не вышло. Инстинкты у него явно не так сильны, как его человеческая составляющая, — хмыкнул Джеймс.       — Джаспер не человек! — возмущённо воскликнула чета Хейл. — Что за глупость вы говорите, Альфа?       — А как я его должен ещё называть, раз он так реагирует? — раздражённо парировал мужчина. — Я остался присматривать за молодняком, так что всё наблюдал в красках. Разве вы не видите, что ему банально жалко тех людишек, за которыми вы гонялись? Когда началась охота, я думал, что он прямо на месте упадёт в обморок от ужаса. Запах его страха и отвращения очень отчётливо касался моего языка. Да и ваши рассказы только дополнили детали в картину. Скажите честно, он контактировал с живущими рядом человеческими семьями?       Взрослые, неуверенно переглянувшись, неохотно кивнули.       — Да, было пару раз. Джаспер играл с соседскими детьми, когда мы не замечали. Но мы сразу же запретили ему туда ходить. Да и объяснили, что с людьми мы не водимся, — тут же принялся оправдываться Робин.       — А как он после реагировал? Как ваш сын относится к людям в нынешнее время?       Ответом Джеймсу было угрюмое молчание, сказавшее ему гораздо больше всяких слов.       — Люди — наша законная пища, а ваш сын явно воспринимает их как равных. Недавняя реакция это очень чётко показала. Впрочем, это частично и ваша вина. Вы утаивали от Джаспера самое важное, из-за чего он до этого момента не осознавал иерархию в нашей пищевой цепи. И получилось в итоге вот это, — подытожил Джеймс, в раздражении потерев пальцами переносицу.       — Вы понимаете, какую яму вырыли своему сыну? Сами же сказали, что он не особо агрессивен и мягкотел. Так почему потакали этому? Хотели уберечь? Теперь получите результат, — мужчина показал на молчавшего мальчишку. — Джаспер узнал истину в стрессовой ситуации, не подготовленный заранее. Не знаю, как вы теперь будете улаживать данный конфликт, учитывая, что его реакция слишком странная и нетипичная для оборотня. Слабость нужно искоренять, а не потакать ей, тем самым доводя до эмоциональной паники и психологической травмы!       Переведя дух, Джеймс ненадолго замолчал. После нескольких секунд тяжёлого и напряжённого молчания, но с задумчивостью продолжил.       — Впрочем, может, это и к лучшему? В стае нет места слабакам и рохлям. Хорошо, что это выявилось так рано, пока ещё не стало слишком поздно.       — НЕТ! Нет, умоляю, Альфа! Наш сын не слабое звено! Он обязательно принесёт пользу стае! — женщина в панике заметалась, не зная, куда деться и податься от нахлынувших эмоций.       — Эллис, посмотрите правде в глаза. Я бы понял простой испуг, особенно, учитывая его незнание ситуации. Многие дети испугались в самом начале. Но дело ведь не в этом. Инстинкты не взяли верх, понимаешь? И даже невежество не оправдывает его, — Джеймс покачал головой, провозглашая итоговый вердикт. — Джаспер слаб, Эллис. Он не будет способен охотиться самостоятельно, а потому он слабое звено. В случае нападения охотников ваш сын умрёт первым, так как не сможет атаковать врага. В нашей жизни инстинкты очень важны и необходимы, так как именно они помогают выживать. Какой толк от оборотня, что в стрессовой ситуации застывает в ступоре, будто олень перед столкновением автомобиля?       — Но ведь он ещё совсем ребёнок! Это может быть…       — Да, может быть, этот случай будет единичным. Может быть, Джаспер всё осознает и примет естественный порядок вещей. Я не отрицаю этого, — Альфа понял, что хотели сказать Хейлы. Так что перебил их. — Но всё равно, по сравнению с остальными, Джаспер будет слабым звеном. Потому что он в самый первый раз засомневался. Ваш сын позволил себе слабость, а значит, она будет с ним всегда. И какова вероятность, что в будущем подобное не повторится?       Смотря в глаза растерянных и испуганных родителей, мужчина тяжело вздохнул.       — Я уже пообещал, что не выгоню Джаспера из стаи, и сдержу его. Но не обещаю, что этого не случится в далёком будущем, когда он повзрослеет. Если ситуация не изменится, я сделаю выбор в пользу стаи, — наконец произнёс он. — Я никогда не поставлю свою семью под угрозу, даже если она только гипотетическая. А ваш сын дал мне уже слишком много поводов для беспокойства за всех. В нынешнее время, ещё и учитывая наш образ жизни, непредвиденность опасна.       С этими словами Джеймс развернулся и направился к остальным членам стаи. Все оборотни вовсю пировали, так что мало кто обратил внимание на проводившуюся неподалёку беседу. Заметив несколько направленных на него вопросительных взглядов, Джеймс успокаивающе кивнул, давая понять, что всё в порядке. Он понимал, что запахи, исходившие от них во время разговора, были далеко не позитивными. Так что особо внимательные оборотни уловили тревожные эманации, повисшие в воздухе. Успокоив стаю и убедившись, что все довольны и веселы, Альфа облегчённо выдохнул. Он искренне надеялся, что сегодня больше никаких проблем не будет.

***

      Джаспер не знал, сколько времени прошло. Он ясно осознавал себя и мир вокруг. Был способен анализировать и понимать происходящее. Но всё равно у мальчика возникали ощущения, будто он находился в огромном надувном пузыре. Информация доходила до него с каким-то запозданием. А иногда и вовсе отрывочно, словно из киноплёнки неумело вырезали куски кадров, оставляя в сюжете большие заметные всем дыры.       Джаспер ясно понимал, что находился в объятиях матери, ощущал крепкую и нежную хватку её пальцев. Он слышал происходивший рядом диалог от начала и до самого конца. Но по-настоящему осознать его смысл он смог только в тот момент, когда Альфа скрылся из его поля зрения. Хейл не знал, как, но уход мужчины позволил ему начать потихоньку выплывать из состояния транса, в котором он находился всё это время. Кажется, вожак назвал это диссоциативным ступором?       — Милый… Всё в порядке? Тебе уже лучше?       Джаспер немного нахмурился, услышав какой-то тихий, слишком подавленный и непривычный голос матери. Мальчик аккуратно поднял глаза и неуверенно кивнул.       — Да… Сейчас гораздо лучше, мам. Не беспокойся, у меня всё хорошо.       Джаспер подавил возникшую в теле дрожь при виде родителей. Он впервые видел их настолько подавленными и разбитыми. В их ранее блестящих от радости и счастья глазах он теперь видел лишь боль, отчаяние и опустошение. И всё это из-за него. Мальчик с трудом заставил себя не плакать от прошившего его понимания. Это ведь по его вине им было так плохо. Он не оправдал надежд Альфы, из-за чего расплачиваться теперь приходится Эллис и Робину. Джаспер ведь знал, что находился на особом счету у вожака, и сам себе пообещал, что не доставит проблем родителям. И теперь ситуация только ухудшилась. Мальчик ощутил, как к горлу подкатывает горький комок слёз, а дыхание перехватывает от стыда. Подступающее чувство вины перед родными было отвратительным ощущением, а детское тело всё усиливало его ещё в несколько раз.       — Простите меня… Теперь Альфа злится и на вас тоже, — хныкнул Джаспер, чувствуя, как начинает дрожать нижняя губа, а глаза характерно чесаться. — Может, будет лучше, если я действительно уйду?       — Нет-нет-нет, дорогой… Что за глупости ты говоришь? — тихо и лихорадочно зашептала ему на ухо Эллис, прижимая его голову к своей груди. — Почему ты должен уходить?       — Я плохой вервольф. Я не хочу убивать людей. Мне было страшно, когда из леса начали громко кричать. Я не захотел вместе со всеми есть мясо, — перечислил Джаспер, внутренне передёргиваясь от нахлынувшего отвращения. — Альфа сам сказал, что я слабый. Что меня выгонят, когда я вырасту.       — Нет-нет, родной. Никто тебя не выгонит. Ты что за глупости такие говоришь? Ты не слабый, и не плохой. Ты у нас самый лучший. Просто Альфе нужно время, чтобы это увидеть. Нужно просто немножко постараться, и он обязательно всё поймёт…       Ощутив, как мама сдавила его в своих руках ещё сильнее, Джаспер несколько напрягся. Голос Эллис с каждой секундой ему нравился всё меньше. Тихий, лихорадочный шёпот, полный тяжкой горечи, и одновременно отчаянной решительности. Да и лёгкий тремор, охвативший её тело, тоже прибавлял тревоги.       — Мама, всё хорошо? — нерешительно спросил мальчик, аккуратно подняв голову и тем самым заглянув женщине в глаза.       Лучше бы он этого не делал…       Джаспер с невероятным трудом подавил в себе порыв испуганно отстраниться, заглянув в широко распахнутые пустые глаза Эллис. Они смотрели вроде бы на него, но и одновременно в никуда. Словно Хейл смотрел в глаза живого мертвеца. Но больше всего мальчика встревожил бешеный коктейль эмоций, на первый план которого стремительно всплывала отчаянная решимость. Было видно, что его мать только что пришла к какому-то решению. Вот только к какому?       — Милый, ты прости нас, что мы тебе ни о чём не рассказали. Альфа прав, мы оказали тебе плохую услугу, решив всё скрыть. Надеюсь, ты не злишься на нас за это, — ласково прошептала женщина, нежно погладив его по щеке.       — Я понимаю, что вы это сделали ради меня. Я не злюсь, мама, правда, — поспешил успокоить её Джаспер, слабо улыбнувшись. — Спасибо вам обоим, что заботитесь обо мне.       — Я рада это слышать, — в пустых блёклых глазах, наконец, промелькнул отголосок радости. — Ты же знаешь, что мы с папой любим тебя всем сердцем, каким бы ты ни был?       — Знаю, мамочка. Я вас тоже очень люблю, — всхлипнул Джаспер, позволяя горячим слезам течь по щекам.       — Ну-ну… Не плачь, моё сокровище. Мы с папой ошиблись, из-за чего Альфа отругал нас всех. Так что теперь нужно хорошенько постараться, чтобы всё исправить, — ласково прошептала женщина, вытирая большими пальцами слёзы сына, не выпуская его голову из своих рук.       — К-как… исправить? — спросил Джаспер, немного заикаясь из-за слёз.       В ответ женщина потихоньку отстранила его от себя и аккуратно развернула спиной. Усадив ребёнка на собственные колени, Эллис приобняла сына за живот, положив подбородок ему на кудрявую макушку. Теперь Джаспер смотрел прямо в глаза сидящего напротив отца.       Робин тоже особо не отличался внутренним состоянием от жены. Его глаза были такими же пустыми и отчаянными, но вместе с этим наполнены каким-то тревожным лихорадочным блеском. Это были глаза человека, которому пришлось идти на отчаянные меры. Мальчик в приступе нервозности дёрнулся, но крепкая и нежная хватка матери не дала ему отстраниться.       — Малыш, помнишь, мы с тобой разговаривали насчёт важности питания? Как нам, вервольфам, важно получать всё необходимое, чтобы вырасти здоровыми и сильными? — дождавшись неуверенного кивка сына, Робин продолжил. — А ты помнишь, что я тебе ещё говорил? Сможешь мне пересказать? — Еда для нас важна. Если мы не будем правильно питаться, то станем слабее. И… И будем лёгкой добычей для остальных, — сбивчиво ответил мальчик.       — А что ещё?       — Я… Пап, я…       — Давай, боец. Нужно сказать об этом в слух.       — В-вервольфы не могут питаться одной травой… Х-хотя бы раз в месяц нам нужна правильная еда, ин-наче мы будем слабыми и б-больными…       — Правильно, сынок. В нашем мире никогда нельзя быть слабым. Что в стае, что, будучи одиночкой, слабых топчут и убивают. Немощных никто не терпит, понимаешь? — лихорадочно прошептал мужчина, приблизившись к сыну вплотную. — Нельзя подаваться слабости, иначе ты просто погибнешь. А мы с мамой не можем быть всегда рядом, чтобы помочь и защитить…       — Пап, я… Прости меня… — Джаспер ощутил, как к глазам снова подкатили слёзы. Чувство вины опять показалось наружу, заставляя стыдиться и сожалеть.       — Не извиняйся, малыш. Ты ни в чём не виноват, — лицо отца исказилось от сострадания и отчаяния. — Будь ты кем-то другим, всё могло бы быть совершенно иначе. Но ты вервольф, и ничего с этим поделать нельзя. Нам нужно есть, чтобы жить. Мы не можем вечно сидеть на голодном пайке, иначе рано или поздно станем безумными. Понимаешь? Нам нельзя голодать, иначе мы станем опасными и для себя, и для окружающих.       — Но пап… Они же…       — Еда, сынок. Люди для вервольфов — пища, и ничего больше… Нельзя привязываться к скоту, иначе потом будет сложнее его зарезать и съесть. Мы едим, чтобы жить, Джаспер. Хищника нельзя посадить на цепь и ожидать, что он спокойно смирится с этой участью. Понимаешь, что я хочу сказать? Волк тоже хочет есть.       — Да… — тихо прошептал он, закусив губу. Лицо отца несколько смягчилось.       — Неужели тебе настолько не понравилось? Запах был слишком противный? Или мясо было таким ужасным на вкус? — ласково спросил он, вытирая ладонью его мокрое лицо. — Только отвечай честно.       — Нет… Очень вкусно пахнет… — ответил Хейл, не в силах оторвать глаз от лица Робина.       — Было же вкусно, когда мы готовили мясо дома? — дождавшись согласного кивка, Робин радостно улыбнулся. — А это мясо ещё вкуснее, ведь оно самое свежее.       С этими словами мужчина встал и подошёл к лежащему рядом трупу с разорванным горлом. Быстро проломив грудь бедняге, Робин вытащил наружу уже не бьющееся сердце. Но менее вкусно пахнуть оно от этого не стало. Джаспер мгновенно ощутил, как во рту скапливается голодная слюна. До этого момента он всеми силами старался не обращать внимания на сладко благоухающие тела. Точнее, на невероятно соблазнительный запах крови в их венах. Он так сильно хотел есть… Но… Но…       Джаспер сам не заметил, как жалобно заскулил, не отрывая глаз от окровавленного куска плоти в руке отца. Его слишком очевидная реакция явно порадовала родителей. Счастливо оскалившись, Робин снова присел на траву перед сыном, протягивая ему желанное лакомство. Мальчик жадно смотрел на сердце, но не предпринимал попыток взять его. Что-то внутри него всё равно противилось этому, не позволяя окончательно шагнуть в пропасть.       — Милый, помнишь, что папа только что говорил? — тихо прошептала ему на ухо Эллис. — Волк тоже хочет кушать. Неужели ты настолько не любишь его, что позволишь голодать? Хочешь, чтобы твой волк на тебя обиделся?       Джаспер не знал почему, но эта банальнейшая манипуляция сработала. Ощутив, как последний оплот сопротивления внутри него рухнул, мальчик громко всхлипнул. И тут же протянул руку, жадно выхватывая из пальцев отца желанную плоть.       — Вот так… Правильно, малыш. Ешь, ешь, родной. Ни в чём себе не отказывай… Молодец…       Мужчина с облегчением и торжеством смотрел, как его сын хищно впился острыми зубками в сердечную мышцу, с жадностью отрывая от него волокна, и тут же проглатывая. Рот стремительно наполнился сладкой ароматной кровью, заставляя Джаспер прикрыть глаза от нахлынувшего удовольствия. Вспышка эйфории была сродни наркотическому опьянению. Так хорошо он себя никогда не чувствовал. Вспоминая свою первую трапезу в полнолуние, мальчик не мог отрицать слов родителей. Это мясо действительно было во сто раз вкуснее, чем всё, что он ел раньше. Свежая, ещё сочащаяся кровью плоть не сравнится ни с чем.       — Вот, видишь. С тобой всё в порядке… Альфа ошибся, назвав тебя слабым звеном. Просто ты сегодня очень сильно испугался, вот и не стал следовать за всеми. Мы же в этом виноваты, не рассказав обо всём вовремя. Значит, и вина во всём произошедшем лежит на нас с мамой, — счастливо улыбнувшись, проговорил Робин. — Ты такой же волчонок, как и все остальные дети. В тебе нет никаких недостатков. И Альфа это увидит, рано или поздно. Теперь он точно не изгонит тебя… Ты не будешь жить одиночкой. Мы с мамой не позволим, чтобы тебя убили охотники.       — Верно, родной… Не позволим… — согласно повторила Эллис, счастливо прижимая к себе сына, не обращая внимания на красные капли, запачкавшие её одежду.       Жадно вылизывая с собственных пальцев кровь, Джаспер тесно прижимался к животу матери, старательно игнорируя новый всплеск вины и отвращения к себе. Он бы мог бороться, но не стал. Хотел вскочить, закричать, что так нельзя. Но понимал, что никогда не сможет сделать ничего подобного. Не захочет, видя настолько неприкрытое отчаяние и страх родителей за него. Джаспер всё понимал, а потому не мог собственным безрассудством приносить им неприятности, и, уж тем более, подвергать опасности.       Вот только, в глубине души он, мальчик, знал, что это было не единственной причиной. Не зная как, но, вкусив свежую человеческую плоть, Джаспер чётко осознал, что теперь при всём желании не будет способен отказаться от этого. Ощущение крови и сырой плоти на языке отныне никогда не покинет его. А может, подобное случилось ещё раньше, когда он впервые попробовал тот злополучный стейк за семейным ужином. Теперь Джаспер об этом уже вряд ли узнает.       И, сегодня, кажется, он понял, что ощущают наркозависимые. Поселившаяся под рёбрами жажда явно не собиралась никуда уходить, грозясь остаться с Джаспером на долгие годы. Если вообще не на всю жизнь. Но мальчик понимал, что сделать с этим уже ничего нельзя. Джаспер оказался слишком слаб, чтобы бороться с естественным для существ, но аморальным для людей, порядком вещей. И теперь он не знал, как будет выходить из возникшей проблемы.       Раньше он не до конца понимал, кем являлся, и как ему поступить. Но сейчас Джасперу не оставили свободы выбора, перекрыв все пути к отступлению. По идее, мальчик должен ощущать отчаяние от собственного положения. Но внутри что-то поглощало все негативные эмоции, не позволяя удариться в самобичевания. Может быть, потом, в более спокойной обстановке, до него дойдёт весь ужас произошедшего с ним. Но сейчас младший Хейл ощущал лишь апатию и смирение.       Осмотрев красные разводы на собственных пальцах, Джаспер утомлённо прикрыл глаза, чувствуя, как к нему потихоньку подкатывает сонливость. Сегодняшние сутки были очень насыщенными, так что ничего удивительного в его состоянии не было. Чувствуя, как родительские руки подхватывают его и куда-то несут, мальчик позволил себе расслабиться. Он старался не задумываться об одной тревожной мысли, поселившейся в его голове буквально только что.       Ведь теперь у него был ответ на жизненно важный вопрос, мучивший его всё это время. Но ожидаемого облегчения или радости это знание не принесло.       Понимать, как охотники выслеживают оборотней, и по какой причине, было крайне тяжело.