Одна осень с Джойс

      — Ты какая-то не такая последнее время, — протянула Бетти, прежде чем отодвинуть поднос с обедом в сторону.              Джудит повторила то же движение, хотя еще не закончила есть, словно они собирались провести что-то вроде интервенции.              — Может быть, если бы меня взяли в команду, — многозначительно ответила Карен, хотя давно не беспокоилась об этом. — Впрочем, неважно. Я удивлена, что вы вообще сидите со мной, а не с остальными.              Она невежливо мотнула головой в сторону самого оживленного стола, около которого парни в спортивных куртках красовались перед черлидершами.              — Ну мы же не хотим, чтобы ты ела в одиночестве, милая, — заверила ее Бетти, нарочито небрежно поправляя свой начес, ради которого, наверное, встала в четыре утра.              — Да, — закивала Джудит. — Вдруг к тебе подсядет кто-то из странных, вроде Дрисколла или этой противной Уолш.              — Спасибо за заботу, — выдавила Карен, но девочки, кажется, не поняли, что ее голос так и сочился иронией.              Ее злость никуда не делась, она только крепла и крепла, не находя выхода. Черлидинг помог бы ей выплеснуть хотя бы часть накопившегося негатива, но ее не взяли, и с каждым днем уверенность в том, что Бетти приложила к этому руку, только крепла.              Хорошо, что после обеда у нее стояла физика, на которую подруги не ходили, и Карен могла провести хотя бы час без зоркого глаза Бетти.              Иногда она даже не могла вспомнить, почему вообще дружила с этой заносчивой, высокомерной, поверхностной девицей, но потом смотрела на тоненькую, почти мальчишескую фигуру Джудит и вспоминала, как они еще совсем девчонками играли в куклы на пледе в парке и вместе придумывали имена будущим детям.              Сейчас им, кажется, даже не о чем было поговорить, но учебный год только начался, поэтому ей оставалось потерпеть не так много времени. Правда, что-то подсказывало Карен, что она взорвется, обзывая Бетти пустышкой, а Джудит — безвольной подпевалой еще до того, как закончится осенний семестр.              Но с кем ей дружить? Не с Джойс же Мальдонадо!              За прошедшие дни она несколько раз забегала в дайнер и даже выучила ее расписание, когда пару раз наткнулась на насмешливый взгляд Дороти, работавшей в другую смену. Жених Джойс больше не заходил, и они с Карен приятно болтали.              Домой после школы Карен решила пойти пешком, чтобы хоть немного стрясти это осточертевшее напряжение. У девочек все равно была очередная тренировка, а ее обычно подвозила Джудит, потому что они жили на одной улице.              Карен тоже мечтала научиться водить, но папа считал, что это занятие не для девушек, хотя женщины даже участвовали в Формуле-1!              Она так задумалась надо всем этим, что, переходя дорогу около Публичной библиотеки, не посмотрела по сторонам, а вылетевший словно из ниоткуда Плимут едва не сбил ее прямо в самом центре города.              За рулем сидела точно не девушка, что еще раз доказывало, что не пол водителя играл ключевую роль, но Карен все равно решила, что не расскажет об этом родителям. Правда, машина затормозила всего в ста футах, из нее выскочила растрепанная Джойс и громко хлопнула дверью, после чего раздался оглушительный визг шин, на который обернулись прогуливающиеся мимо почтенные леди в белых перчатках и неодобрительно покачали головами.              От испуга сердце едва не вырывалось из груди, а в ушах слышался только его стук, когда Джойс уже оказалась рядом, что-то ей говоря. Ее лицо выражало полную растерянность и говорила она так быстро, что даже в обычное время Карен едва ли успела бы обработать ее слова.              Невольно она решила глянуть на машину, которая высадила Джойс, но она уже исчезла, словно ее там и не было.              — Привет, — выдавила Карен, надеясь, что голос не дрожал.              Джойс на это разулыбалась, и только сейчас стало заметно, что она немного ниже ростом, хоть и старше. Без розового и рюш она выглядела как обычная девчонка из юго-западной части города — уже ушедшие по своим делам дамы скривили бы гримасы при виде нее.              Только сейчас ей в глаза бросились небрежно вытертые темные пятна под глазами — словно Джойс потерла глаза и размазала тушь. Лишь немного отойдя в глубь тротуара под окна часовой мастерской, Карен достала из сумочки зеркало и протянула его приятельнице.              — Дерьмо, — выругалась она и принялась слюнявить палец, чтобы стереть разводы.              У Карен не оставалось сомнений, что за рулем автомобиля сидел этот неприятный Мансон. Почему-то ей казалось, что Джойс не просто по забывчивости почесала оба глаза, а плакала — Алан казался тем, кто мог легко довести до слез кого угодно, даже ту, которую хватал за попу и приторно-сладко звал Джойси.              — Что-то случилось? — спросила Карен, чувствуя, что лезет не в свое дело.              Кто она такая? Просто школьница, с которой приятно поболтать во время рабочего дня — не больше. Впрочем, это можно счесть простой вежливостью, но Джойс, то ли достаточно привыкшая к ней для откровений, то ли просто готовая поделиться своими проблемами с первым встречным, ответила ей:              — Мы поругались. Алан ни в какую не хочет уезжать, хотя я скопила достаточно на первое время. Я же не зову его куда-нибудь в Нью-Йорк или в Чикаго — все знают, что это дорогие города. Почему бы не начать с Индианаполиса? Или Луисвилла? У него все равно здесь нет нормальной работы, он хватается за все подряд. А в большом городе больше возможностей, Ральф напишет мне хорошую рекомендацию и меня смогут взять даже в ресторан — не все же с кофейником бегать.              — Почему ты не хочешь уехать одна? — спросила Карен, убирая свое зеркальце обратно в сумку.               — Как я могу?              Этот простой вопрос эффективно поставил ее в тупик. Она, по большому счету, ничего не знала о том, как Джойс жила, что делала, когда не работала и, очевидно, не зависала со своим парнем. Или, как и она, и Алан любили повторять — с женихом.              — А когда вы собираетесь пожениться?              — Может быть, уже и не собираемся, — ответила Джойс, обернувшись.              Она словно бы хотела увидеть давным-давно уехавший в неизвестном направлении Плимут, чтобы убедиться в своих домыслах. Карен почувствовала жгучее любопытство: в ее жизни не происходило ничего интересного, а здесь развернулась настоящая драма. Ей было интересно все: из-за чего Джойс и Алан поругались, часто ли между ними происходило что-то такое, как давно они вообще встречались?              — Может быть, ты хочешь прийти к нам на ужин завтра? — спросила она вдруг. — Поужинаешь с моими родителями, а потом мы немного поболтаем в моей комнате. А то ты так много раз слушала о моих проблемах — я хочу отплатить тебе тем же.              Джойс смотрела на нее недоуменно, словно смысл слов не сразу до нее дошел. Видимо, ее не часто приглашали на семейные ужины.              Вдруг вспомнилась неприятная история про мышей на кухне, и Карен подумала — а были ли у Джойс когда-нибудь настоящие семейные ужины? Дома, или в гостях, или еще где-нибудь? Наверняка да. Это же такая обыденность!              — Твои родители не будут против? — хмурясь, спросила она.              И это был очень резонный вопрос. Карен стоило бы задаться им до того, как раздавать приглашения, потому что фамилия Мальдонадо редко упоминалась в их городе в положительном ключе. Что, если мама решит, что Джойс — не подходящая для нее компания и весь ужин будет вести себя как высокомерная снобка?              — Нет, — соврала она с той легкостью, какую в себе не подозревала, — тем более папа знает тебя, и даже если мама будет не очень вежлива — он сгладит углы.              — Нужно как-то по-особому одеться?              — Повседневнего платья будет достаточно.              — Тогда я приду!              — А ты знаешь адрес?              — Я не уверена, — задумалась Джойс, выглядя уже куда более беспечно, чем четверть часа назад. — Бейтри-стрит?              — Откуда ты узнала? — и это, очевидно, глупый вопрос, потому что они в Хоукинсе. Карен тоже имела примерное представление о том, где жила Джойс. — 401, Бейтри-стрит. Дом с коричневой крышей. В шесть.              — Я приду!              Уже через минуту после прощания Карен пожалела о поспешном приглашении. Зачем она вообще это затеяла? Из жалости? Чтобы насолить Бетти? Как же глупо!              Эти мысли ходили по кругу весь вечер, и она переделала все дела, хотя ей давно пора было сообщить, что у них завтра планируется гостья. Мама появилась в дверях ее спальни, чтобы узнать, почему она притихла, и застала ее за уборкой в шкафу. Все просьбы заняться этим последние несколько месяцев Карен игнорировала, а потому ничуть не удивилась, услышав вопрос:              — Что-то случилось?              — Мы с девочками отдаляемся, — поделилась она, уверенная, что мама все равно забудет о ее словах через несколько минут.              — Все ссорятся с подругами, — без приглашения, которое никогда ей не требовалось, мама вошла в ее спальню, и принялась бездумно переставлять вещи на ее комоде. — Скоро ты выйдешь замуж и тебе будет не до них.              — Может быть, мне не стоит думать о замужестве сразу после школы? Я бы хотела продолжить учиться. Освоить какую-нибудь профессию. Я могла бы быть телефонисткой. Или стенографисткой. В офисе отца работают женщины!              — Это ж надо такое придумать! — фыркнула мама, качая головой. — Работают только те, кого мужья содержать не в состоянии! А твой отец не затем столько лет трудился и выбился в люди, чтобы его дочь стала какой-нибудь секретаршей!              — Моя новая подруга работает, — возразила Карен, только потом понимая, что именно сказала. Теперь пути назад точно не было. — Джойс Мальдонадо. Я пригласила ее к нам на ужин.              Мамин рот округлился, но она быстро справилась с собой. Сглотнула она так громко, что этот звук показался сравнимым с оглушительным гулом их пылесоса.              У Джойс пылесоса не то что не было, она, наверное, и не видела их нигде, кроме рекламных баннеров у северного выезда из города и витрины их небольшого магазинчика товаров для дома на Малберри-стрит.              — Ты дружишь с Мальдонадо? — мама обрела дар речи и сжала губы в тонкую линию. — Почему я впервые об этом слышу?              — Мы приятельствуем уже какое-то время, — спокойно ответила Карен, снова отворачиваясь к шкафу. — Она поругалась со своим женихом, и я решила, что это ее подбодрит.              — У нее есть жених?              — Да, но я с ним не знакома, — соврала она.              — Может быть, это сын шерифа?              — Вряд ли. Он же в армию ушел, разве нет?              — Ну хоть не в мать свою пошла, — буркнула себе под нос мама, думая, наверное, что ее не слышно. — Пусть приходит.              Пусть это разрешение прозвучало немного вымученно — его было более чем достаточно.              Кажется, Карен даже перед самым первым свиданием так не нервничала — наверное, потому что понимала, что мальчишки — странные создания, мечтающие или облапать, или засунуть язык в рот, или что похлеще, а вот взрослая подруга с сомнительной репутацией — совсем другое дело.              Переживала она ровно до того момента, пока не раздался звучный звонок в дверь за несколько минут до начала ужина. Отец уже сидел за столом, мама хлопотала у плиты, а Карен, как положено гостеприимной хозяйке, пошла открывать.              Джойс предстала перед ней в непривычном виде: на ней было немодное, но очень приличное черное платье, а волосы были уложены практически так же, как во время работы в дайнере, но повязаны простой белой лентой, что делало ее похожей на прилежную гимназистку.              — Ты отлично выглядишь, — похвалила Карен, осознав, что слишком долго и невежливо разглядывала мнущуюся на пороге Джойс.              — Хорошо, что у меня нашлось это платье, — беззаботно ответила она, проходя наконец в дом. — Здесь мило.              Они прошли в столовую, и Карен теперь чувствовала себя удивительно спокойно — Джойс могла подвести ее таким разнообразным количеством способов, но, кажется, вместо этого действительно постаралась.              Их семья не походила на Олд Мани вроде Харрингтонов или Кляйнов, но еще пятнадцать лет назад отец очень выгодно продал свою землю Маккорклам, а потому теперь Чайлдрессы навсегда выбились из рабочего класса в средний.              Классифицировать семью Джойс ей не хотелось, зато она точно знала, что Мансон был трейлерным мусором, а будь они южнее, назывался бы белым отребьем.              — Мама, познакомься, это Джойс. С папой вы уже знакомы.              — Приятно познакомиться, миссис Чайлдресс.              Мама выглядела удивленной ее манерами. Она что, ожидала, что к ним придет необразованная деревенщина, не способная даже поздороваться без крепкого словца? Джойс вполне неплохо окончила школу и даже могла бы рассчитывать на колледж, будь у нее деньги.              Больше всего во время ужина Карен боялась, что речь зайдет о родителях ее новой подруги. Бетти и Джудит постоянно говорили про своих, когда у них ужинали, а папа выспрашивал об успехах их братьев на спортивном поприще.              Оказалось, что она зря переживала за неловкие паузы. Казалось, что Джойс умела говорить на любую тему: и о нарядах Жаклин Кеннеди, и о Марше на Вашингтон, и о стройке на северо-востоке города.              Не забывая нахваливать еду, что явно очень порадовало маму, она рассказала о собственных кулинарных потугах и о том, что она лучше бы работала на кухне, а не в зале, но верхом ее мастерства были сэндвичи.              — Значит, ты работаешь официанткой?              — Это не единственная моя работа, мэм.              — Карен вчера выдала, что хочет стать стенографисткой!              Они уже перешли к шифоновому бисквиту, который мама подавала каждую пятницу, экспериментируя только с кремом.              — Почему я об этом впервые слышу? — вмешался в разговор папа.              — Я просто рассуждала вслух, — смешалась Карен, не желая об этом говорить.              — Может быть, выучиться какому-нибудь секретарскому делу было бы полезно.              — Джордж! Что ты такое говоришь!              — Лучше быть домохозяйкой с профессией, чем остаться в случае чего с пустыми руками.              — Каком таком случае? — возмутилась мама. — У нашей дочери будет прекрасный муж! Ты согласна, Джойс?              — Да, она чудесная!              Почему-то эти слова на фоне привычного родительского обожания заставили ее по-настоящему смутиться. Другие ее подруги никогда не были щедрыми на комплименты, а Джойс казалась обезоруживающе искренней.              — Карен сказала, что ты помолвлена, — снова затронула не самую уместную тему мама.       Наверное, ей очень хотелось вызнать, кем являлся ее жених, то ли из природного любопытства, то ли чтобы составить мнение о ее вкусах.              — Была, да. Но последнее время мне кажется, что он совсем не тот человек, на которого я могла бы положиться.              Впервые иллюзия того, что из-за разницы в возрасте она выше и как-то весомее, испарилась после этих слов, и Джойс предстала перед всей ее семьей миниатюрной юной девушкой. Удивительно, как она умела преображаться: то после появления Мансона, то от таких вот откровений.       Захотелось узнать ее лучше, познакомиться со всеми этими гранями.       — Мне нравится твоя семья, — сказала Джойс, когда они наконец оказались наедине в комнате Карен.       Она неловко теребила рукав своего платья, рассматривая обстановку, а при более ярком освещении стало заметно, что манжеты были подшиты более светлыми нитками, чем ткань платья. Она что, перекроила что-то с чужого плеча ради этого ужина?       — Чем ты обычно занимаешься в вечер пятницы?       — Раньше частенько мы собирались у Бетти на ночевки, но последние недели я или читала, или помогала папе разгадывать кроссворд.              — Как увлекательно.       — Не смейся надо мной!       — Хочешь повеселиться по-настоящему? Родители отпустят тебя погулять часов до одиннадцати?       — Вряд ли, — Карен мотнула головой, чувствуя странную смесь волнения и взбудораженности.       Что Джойс задумала? Что она понимала под настоящим весельем?       — Тогда, может быть, мы просто сбежим? — ее глаза горели радостным возбуждением. — Ты показала мне свой мир, а я хочу показать тебе свой!