Поймать ветер

— Думаю, нам пора на урок, — произнесла Фрин, будто сама не хотела произносить эти слова. Её голос звучал мягко, с лёгкой ноткой сожаления, словно она не хотела расставаться с Бекки даже на минуту. — Я бы хотела провести больше времени с тобой, — едва слышно прошептала Бекки, глядя куда-то в сторону. — А? Ты что-то сказала? — переспросила Фрин, наклонив голову. — Н-нет, ничего! — Бекки быстро замахала руками, нервно усмехаясь. — Я… я пойду на историю! И, не давая себе времени передумать, она почти бегом направилась к зданию школы, чувствуя, как лицо предательски заливается жаром. — Сумасшедшая, — пробормотала Фрин, глядя ей вслед, и на губах появилась неловкая, но тёплая улыбка. Бекки, добежав до входа, остановилась, чтобы перевести дыхание. Она чуть опёрлась о стену, выравнивая пульс, и, заметив знакомые лица, улыбнулась друзьям, которые махнули ей в знак приветствия. Снаружи она выглядела как обычно, уверенная, жизнерадостная, чуть дерзкая. Но внутри всё ещё бурлило. Её день был словно вспышка света посреди обыденности. Провести весь обед с Фрин, это уже само по себе казалось чудом. Видеть её так близко, чувствовать её дыхание, когда они упали, ловить смущённый взгляд, когда Бекки делала очередной трюк… всё это кружило голову сильнее любой скорости. Фрин смотрела на неё с тем самым восхищением, о котором Бекки даже не смела мечтать. Это удивление, почти детское, смешанное с восторгом и теплом, казалось самым прекрасным зрелищем в мире. Да, это был лучший день за всё то время, что она знала Фрин. И всё же, как глупо она его закончила. Просто развернулась и убежала, как испуганный ребёнок. Сердце колотилось от стыда и радости одновременно. Она прикусила губу и шепнула самой себе. — Чёрт… стыдно до безумия. Домой девушка возвращалась вместе с Оливером. Тёплый вечер окутывал улицы золотистым светом, воздух пах пылью и мороженым, типичный конец школьного дня. Колёса скейтов мягко шуршали по асфальту, пока Бекки каталась рядом с другом, задумчиво глядя на горизонт. — Что делать, если при виде человека, который тебе нравится, тело перестаёт тебя слушаться, а язык становится тяжелее свинца? — спросила она, катаясь рядом с Оливером и стараясь говорить как можно спокойнее, хотя внутри всё клокотало. — Я не понимаю, Бекк, — протянул он, подпрыгивая на люке и ловко приземляясь. — Ты же Бекки Армстронг! Популярная девчонка в школе, уверенная, сильная, у тебя даже прыжки круче, чем у половины парней. А перед Фрин ты трясёшься, как перед экзаменом на жизнь. — Я не знаю, что со мной, — призналась Бекки и внезапно соскользнула с доски, упав на спину. Асфальт был тёплым, небо мягким и бесконечным, и она просто осталась лежать, глядя вверх. — Эй, с тобой всё нормально, подруга? — Оливер подъехал и остановился рядом, чуть наклонившись. — Посмотри назад… Фрин сегодня была безумно красивой, — произнесла Бекки, не обращая внимания на ушибленное колено. В мыслях всё ещё стояла та сцена, где Фрин смеялась, когда они вдвоём искали доску после падения. — Ты сегодня уже видела её, — напомнил Оливер, приподняв бровь. — Даже обед со мной и Хенгом пропустила ради «очень важного дела». Бекки резко села, подперев подбородок рукой. — Но она посмотрела на меня! Прямо в глаза. Это ведь… знак? — Это просто взгляд, Бекк, — отмахнулся он и оттолкнулся ногой, катясь вперёд. — Поехали уже, философия любви не заставит тебя кататься быстрее. Бекки поднялась, отряхнула пыль с джинсов и поехала за ним. Асфальт под доской снова загудел, но мысли не отпускали. — Но всё-таки… — заговорила она, догоняя друга. — Что мне делать? — Пригласи её на свидание, — просто сказал Оливер, даже не оборачиваясь. — Что?! — Бекки чуть не потеряла равновесие. Её щеки вспыхнули, будто на них опустилось солнце. — На-настоящее свидание? — А почему нет? — ухмыльнулся он. — Она же попросила тебя помочь с математикой. Вот тебе и повод. — Она просто хочет подтянуть оценки! — запротестовала Бекки, чувствуя, как внутри растёт паника и сладкая дрожь. — Ты согласилась? — Да, — призналась она тихо. Оливер кивнул, соскочил с доски и, взяв её под мышку, направился в сторону своего дома. — Тогда не теряй шанс, — сказал он, махнув рукой на прощание. — Такие моменты не повторяются. Бекки осталась стоять посреди улицы, глядя ему вслед. Вечерний ветер тронул её волосы, где-то вдали лаяла собака. — Какой шанс?.. — шепнула она в пустоту, но ответом был лишь мягкий звук уезжающих колёс и гул её собственного сердца. Следуя примеру Оливера, Бекки тоже вернулась домой. В квартире стояла тягучая тишина, словно воздух пропитался одиночеством. Девушка сняла кеды у двери, бросила скейт в угол и направилась на кухню. На столе, как всегда, лежала знакомая записка, аккуратно приклеенная к холодильнику. «Буду через три дня. Еда в контейнерах. Не забывай ужинать. Люблю. — Папа» — Снова в командировке, — пробормотала Бекки, привычно усмехаясь, хотя в уголках губ пряталась грусть. Она давно перестала обижаться. Работа отца требовала постоянных поездок по городам, встреч, бумаг и дорог. Он всегда говорил, что делает это ради неё. И Бекки верила. Просто иногда, когда звенела пустая квартира и холодильник гудел громче обычного, верить становилось чуть труднее. Она разогрела ужин в микроволновке, поставила тарелку на стол и села, подперев голову рукой. Вкус был обычным, знакомым до мелочей, как будто отец оставлял не просто еду, а самую тихую часть своего присутствия. На стене тикали часы. Бекки смотрела в окно, где вечер окончательно поглотил небо. — Что сейчас делает Фрин? — прошептала она, и по лицу скользнула мягкая улыбка. Воспоминание о том, как они смеялись, валяясь на асфальте, согрело изнутри куда сильнее ужина.

***

Тем временем, в другом конце города, Фрин забежала на кухню. На ней была свободная домашняя футболка с мягкими складками и короткие шорты. Волосы заплетены в небрежную косу, макияж смыт, только естественная, спокойная красота. За столом уже сидели родители и Хенг. Мама ставила тарелки с ароматной едой, пахло свежим рисом, соевым соусом и обжаренными овощами. — Садись, доченька, — сказала мать, тепло улыбаясь. — Как прошёл день? — Отлично, — ответила Фрин, садясь рядом с братом. — «Отлично», говоришь? — протянул Хенг, прищурившись. — Кажется, я знаю, почему. — Какая же причина? — заинтересовался отец, делая вид, что не замечает хитрой улыбки сына. Фрин поспешно опустила взгляд в тарелку. — Эмм... кстати, мам, можешь не искать репетитора по математике. Мне поможет моя подруга. — А вот и причина, — хором сказали отец, мать и Хенг. Фрин густо покраснела, прикрывая рот ладонью. — Бекки просто... хорошо разбирается в математике, вот и всё! — Ага, конечно, — хмыкнул Хенг. — Та самая Бекки, что отказалась обедать со мной и Оливером, чтобы поесть с тобой. — Разве тебе не лучше? — съязвила Фрин, поднимая голову. — Уверена, ты был рад остаться один со своим парнем. Теперь уже Хенг замялся, а родители рассмеялись, обмениваясь понимающими взглядами. — Смотри, дорогая, — сказал отец, понижая голос, но не скрывая улыбку. — Наши дети совсем как мы когда-то. — Точно, — согласилась мама. — Когда мы познакомились, твой отец был такой уверенный, а я была влюблена в него, но боялась сказать хоть слово. Фрин удивлённо подняла глаза. — И как вы всё-таки признались друг другу? Отец усмехнулся и посмотрел на жену. — Я не сдавался. Мама тихо кивнула, а в её взгляде мелькнула нежность, такая глубокая, что Фрин невольно замолчала. — И ты не сдавайся, если чувствуешь, что это важно, — добавил отец, словно между делом, но в его голосе звучала уверенность, от которой у Фрин защемило сердце. — Это... это не то, о чём вы думаете! — вспыхнула она, хватаясь за ложку. Мама мягко улыбнулась. — Конечно, не то. Просто подруга и математика. Фрин тихо засмеялась, чувствуя, как уходит напряжение. Ужин продолжился под разговоры родителей о юности, о тех днях, когда любовь казалась чем-то невозможным и потому бесконечно прекрасным. И всё же, где-то под этими историями, глубоко внутри, росла тихая неуверенность. «А если я и правда чувствую не просто дружбу?» — думала Фрин, глядя на свои руки. В ответ на этот вопрос звучал только смех семьи и мягкий стук палочек о тарелки.