Поймать ветер

Фрин вынырнула из сна так резко, будто кто-то рывком оборвал невидимую нить, удерживавшую её в той другой реальности. Она села на постели, тяжело дыша, и несколько секунд просто всматривалась в силуэты собственной комнаты. Шторы, колышущиеся от лёгкого ветерка из открытой форточки. Постер с супергероями на стене. Укулеле в углу. Всё на своих местах, но пространство почему-то казалось пустым, как будто чувство тепла, которое она только что ощущала от рук и голоса Бекки, растворилось, оставив после себя тягучую пустоту. Сон казался слишком настоящим. Фрин даже не могла сказать, где именно реальность обрывалась, а где начиналась иллюзия. Одно было понятно. Там, в её голове, Бекки не убегала. За дверью послышался осторожный стук и знакомый голос. — Фрин, с тобой всё хорошо? Можно войти? Хенг слегка приоткрыл дверь. Его тёмные зелёные глаза сразу задержались на лице сестры. — Хенг… Как я оказалась дома? — спросила Фрин, наконец приходя в себя. Брат вошёл, прикрыв за собой дверь и опустился на край её кровати. — Мы пошли на заброшку. Чтобы вы с Бекки могли поговорить. — Он говорил мягко, но в голосе чувствовалась нота напряжения. — Но когда вы остались одни, она быстро ушла домой. А потом… мы с Оливером нашли тебя без сознания. В груди что-то болезненно кольнуло. Значит, тот момент, когда Бекки смотрела на неё с открытостью и теплом… всего лишь сон. — Родители узнали? — спросила Фрин, хоть и боялась услышать ответ. Хенг кивнул. — Да. Попросили позвать тебя вниз. Кажется, хотят серьёзно поговорить. «Почему Бекки убежала?» — грызущая мысль застряла где-то между сердцем и горлом. И от неё не было спасения. Они спустились вдвоём. На кухне царила тишина, тугая и ощутимая, словно воздух перестал двигаться. Мама сидела, сцепив руки перед собой, отец напротив. Его взгляд был строгим, но в этой строгости всегда скрывалась забота. Фрин и Хенг опустили головы, усевшись за стол. Первой нарушила тишину мама. — Где вы были вчера ночью? — Мы были на заброшке, мам. — Хенг ответил спокойно, защищая сестру своим ровным голосом. — Зачем? Разве вы не понимаете, насколько это опасно? Что, если бы вы поранились или пропали? — в её голосе дрогнули тревожные оттенки. Фрин слушала, но будто через стекло. Мысли всё ещё блуждали между кусками сна и реальностью. Она пыталась понять причину поступка Бекки, но нить логики ускользала из рук. — Фрин. — Голос отца был низким и уверенным. Девушка подняла взгляд. — Когда я говорил тебе, что не нужно ждать идеального момента и что иногда важно говорить сразу… — он вздохнул, подбирая слова, — я не имел в виду ночные походы по разрушающимся зданиям. — Я больше не буду, пап. Это первый и последний раз. — В её голосе не было ни капли оправдания. Только честность. Родители отпустили их, но отметили, что ближайшая неделя пройдёт под строгим контролем. Ни один из детей не вернётся позже девяти. Даже Хенг, который привык приходить поздно, иногда с ушибленными кулаками после драк, а иногда и с запахом алкоголя. Они всегда пытались удержать его от шагов, ведущих в сторону опасностей улицы, но и ломать подростковую бурю в нём не хотели. Фрин же всегда была рядом. Подставляла плечо в нужную минуту. И Хенг тоже прикрывал её. Как тогда, когда она впервые попробовала сигарету и родители застали её. Хенг сказал, что это его, и все поверили. С тех пор эта дрянь не прикасалась к её пальцам ни разу. Когда Фрин вернулась в свою комнату, Хенг заглянул следом, прислонившись к косяку. — Эй, мелкая, тебе легче? — спросил он без грубости, с той своей братской нежностью, которую редко показывал всем остальным. — Абсолютно. Я совсем не чувствую дискомфорта. — Фрин улыбнулась краешками губ. Хенг тоже улыбнулся. — Хорошо. И кстати… Бекки сказала, что придёт. Она чувствует вину. Хочет поговорить. Фрин замерла. В груди что-то вспыхнуло, словно кто-то зажёг маленький огонёк надежды. «Может, она уже не злится?» — пронеслось в мыслях. Она не знала, что именно случилось. Почему Бекки избегала её, почему уходила каждый раз, увидев её взгляд. Но если верить словам из сна… Бекки могла подумать, что тот шуточный поцелуй Кары был чем-то большим. А мир от таких недосказанностей всегда трещит по швам. Дверь комнаты открылась после лёгкого стука в неё. Бекки неуверенно шагнула внутрь, будто боялась сделать лишний вдох. Фрин, сидевшая на кровати, пристально наблюдала за каждым её движением, будто заново убеждалась, что Бекки сейчас реальна, не сон, не призрак её вчерашних переживаний. Комната, наполненная мягким утренним светом, казалась выдохшейся после длинной ночи. Полки, переполненные фигурками, мерцали глянцевыми поверхностями. Комиксы лежали кучками, будто только что участвовали в тайной ночной битве. Плакаты с Бэтменом нависали над девушками, словно хранители порядка и хаоса одновременно. — Ничего не болит? — тихо спросила Бекки, подходя к краю кровати. Фрин слегка улыбнулась, но в её взгляде ещё оставалась растерянность. — Можешь не беспокоиться, Бекки, мне уже лучше. Пауза повисла между ними, но не холодная, скорее хрупкая, как ниточка, которую было страшно тронуть. — Я не должна была уходить, — с глубоким сожалением произнесла Бекки. — Это моя вина. Фрин потянулась к её руке. Бекки попыталась убрать ладонь, будто боялась права на этот контакт, но Фрин удержала, мягко, настойчиво, по-своему храбро. — Не говори так. Это была лишь случайность… Бекки, ты обижена на меня? — наконец спросила Фрин. Бекки покачала головой, и на глазах у неё выступили лёгкие, едва заметные слезинки. — Прости, Фрин… Оливер мне всё объяснил. — Она улыбнулась нежно, почти смущённо. — Я такая дура, что придумала всё себе, даже не спросив у тебя. Фрин тихо рассмеялась сквозь собственные слёзы. — Но я люблю эту дуру. Недопонимание между ними было как порыв ветра, который сначала сбивает с ног, а потом вдруг помогает сделать шаг вперёд. Бекки впервые чувствовала себя маленькой девочкой, столкнувшейся с настоящей любовью — хрупкой, пугающей, такой невероятно живой. И эта ошибка, их первая маленькая буря, сделала их смелее. Бекки наклонилась и поцеловала Фрин в губы, будто боялась снова упустить свой шанс. Робкий, мягкий, дрожащий поцелуй двух подростков заставил их сердца забиться так быстро, что казалось, воздух вокруг начал пульсировать. Фрин уже видела этот момент во сне, но реальность была другой. Настоящей. Дрожащие руки, сжимающие плед, сладкие пухлые губы, которые сейчас забрали её первый поцелуй… Бекки была реальна, живая, теплая и страшно близкая. Когда Бекки осторожно отстранилась, между их лицами осталось всего пару сантиметров. Их лбы соприкоснулись, и дыхание перемешалось. Щёки Бекки покрылись румянцем, язык то и дело касался губ, пытаясь осознать случившееся. — Это мой первый опыт в этом… — прошептала она дрожащим голосом. — Ты не одна, Бекк, — ответила Фрин и наклонилась, чтобы поцеловать её снова. Но дверь резко распахнулась, и мать, стоявшая на пороге, испуганно вскрикнула. Девушки отпрянули в разные стороны, будто их застали за украденным кусочком неба. — Мам, я же просила стучаться перед тем, как войти, — жалобно произнесла Фрин. Только мать позволяла себе входить без стука, мужчинам дома это было строго запрещено. Женщина мгновенно всё поняла. На лице её мелькнуло удивление, растерянность, потом яркое, искреннее счастье. Она захлопнула дверь и помчалась куда-то в коридор. — Наша девочка уже целуется! — раздалось через несколько секунд так громко, что услышали, кажется, даже соседи. Фрин закрыв лицо руками, простонала. — Прости, Бекки… мама никак не может научиться стучать. Бекки лишь рассмеялась, мягко, тепло. — Всё хорошо, Фрин. Я рада, что твоя мама, похоже, принимает меня. Большинство взрослых против такой любви. — Мои родители не такие. Они просто… слишком эмоциональные, — сказала Фрин, поглаживая щёку Бекки тыльной стороной пальцев. — Уверена, они уже стоят под дверью и пытаются услышать каждое слово. Бекки озорно блеснула глазами. — Так давай дадим им желанное. — Что? — не поняла Фрин. Бекки вдохнула глубже и довольно громко произнесла. — Фрин Сароча, ты станешь моей девушкой?! — Бекки! — Фрин вспыхнула, как лампочка под напряжением. — Я… я буду. В коридоре что-то шуршало, кто-то радостно ойкнул, кто-то подавился смехом. А Бекки стояла перед Фрин, сияя так, будто внутри неё зажглась целая стая светлячков. Годы она наблюдала за Фрин издалека, не смея подойти. Её голос дрожал, когда та проходила мимо. Её мысли путались. Её сердце сбивалось с ритма. Но сейчас всё было иначе. Фрин открыла её смелость. Вытянула её наружу. Сделала реальностью. И первая любовь, такая хрупкая и дерзкая, такая подростковая и всё же бесконечно настоящая, впечатывалась в память. День, который Бекки точно сохранит на всю жизнь.