Секретарь

Я всегда считала, что у меня всё под контролем. Эмоции — в архив. Прошлое — в чёрный список. Людей — на безопасную дистанцию. Проблема в том, что гравитация не спрашивает разрешения. День был отвратительно длинным. Марина не появилась, но её визит ощущался, как запах слишком резких духов — вроде ушёл, а всё равно раздражает. Михаил Юрьевич был… тише. Не холоднее — именно тише. Сосредоточенный, внимательный. Несколько раз он начинал что-то говорить и останавливался. Я делала вид, что не замечаю. Телефон снова мигал сообщениями от Артёма. Я не читала. Если не открывать, значит, их не существует. Логика безупречная. Почти детская. К вечеру начался дождь. Сильный, московский, с ветром, который будто проверяет людей на устойчивость. — Вы на машине? — спросил он, выходя из кабинета. — Нет. — Вас зальёт. — Я не сахар. Он посмотрел на окно, потом на меня. — Подождите десять минут. Я подвезу. — Не стоит. — Это не предложение. Я открыла рот, чтобы возразить. Закрыла. Сил спорить не было. В машине было тепло и слишком тихо. Дождь бил по стеклу, дворники работали размеренно. Он вёл спокойно, одной рукой, сосредоточенно глядя на дорогу. Я смотрела в окно. — Она не вернётся, — сказал он внезапно. Я не сразу поняла. — Кто? — Марина. — Я не интересовалась. — Но думаете об этом. Я повернула голову. — Вы слишком самоуверенны. — Нет, — спокойно ответил он. — Вы слишком прозрачны. Это разозлило. — Я не имею отношения к вашей личной жизни, — сказала я холодно. — Тогда почему вы стали холоднее после её визита? — Я всегда такая. — Нет. Одно короткое слово. Уверенное. Я отвернулась. — Вы были злее. Теперь вы… — он замолчал. — Что? — Не знаю. Я знала. Проблема в том, что и сама не понимала, что со мной происходит. Машина резко затормозила — пробка. Свет фар отражался в мокром асфальте. Мир сузился до салона. — Вы правда никогда её не любили? — спросила я, не глядя на него. Тишина. — Нет, — ответил он. — Тогда зачем женились? — Потому что так было правильно. Я усмехнулась. — Правильно — это худшая причина для брака. Он посмотрел на меня. — Вы говорите так, будто знаете. Я почувствовала, как внутри что-то дёрнулось. — Я знаю, что значит быть чьим-то экспериментом. Он нахмурился. — Что? — Ничего. Я прикусила язык. Лишнее. Он свернул во двор моего дома. Дождь усилился. — Саша. Я вздохнула. — Что? — Кто сделал вас такой осторожной? Я засмеялась. Нервно. — Жизнь. Общество. Люди. Выбирайте вариант. Он заглушил двигатель. В машине стало слишком тихо. Слишком близко. Я чувствовала его взгляд физически. Как тепло на коже. — Это из-за сообщений? — спросил он мягче. Я замерла. — Вы читаете мои уведомления? — Я вижу, как вы реагируете. Я посмотрела на него. — Вы слишком наблюдательны. — Это касается вас. — И? Он не ответил. Просто смотрел. И в этом взгляде не было ни начальника, ни холодного расчёта. Только напряжение. Опасное. — Это не имеет к вам отношения, — сказала я тихо. — А если имеет? Сердце ударило сильнее. Неправильно сильнее. — Почему? — Потому что мне не нравится видеть вас такой. Я моргнула. — Какой? — Ранимой. Это слово будто ударило. — Я не ранимая, — резко сказала я. — Сейчас — да. Я потянулась к ручке двери. — Спасибо за поездку. Он перехватил моё запястье. Не грубо. Но достаточно, чтобы я замерла. Тепло его пальцев прожгло кожу. — Отпустите, — сказала я. Он не отпустил сразу. Наши взгляды встретились. В машине стало невозможно дышать. — Вы всё время убегаете, — сказал он тихо. — Отпустите. — Почему вы так боитесь? — Я ничего не боюсь. Ложь. Он медленно отпустил запястье. Но не отодвинулся. Я не вышла. Это была ошибка. Секунды растянулись. Дождь шумел, изолируя нас от мира. Он поднял руку — медленно, будто давая мне время остановить его. Не остановила. Пальцы коснулись моей щеки. Я замерла. Это было… не похоже на угрозу. Не похоже на приказ. Осторожно. Почти бережно. — Вы дрожите, — сказал он. — Холодно. — В машине двадцать четыре градуса. Я хотела съязвить. Не получилось. Он наклонился ближе. Медленно. Так медленно, что я могла бы отстраниться. Оттолкнуть. Выйти. Но я сидела. Почему? Глупый мозг анализировал: Это ошибка. Это начальник. Это опасно. Это разрушит всё. А тело… молчало. Расстояние между нами сократилось до нескольких сантиметров. Я чувствовала его дыхание. — Скажите «нет», — тихо сказал он. Я открыла рот. И ничего не сказала. Потому что внутри происходило что-то странное. Не ненависть. Не злость. Не страх. Тянущее. Тёплое. Неправильное. Это бесило. — Вы пожалеете, — прошептала я. — Возможно. Он был слишком близко. Ещё миллиметр. И я вдруг резко отвернулась. — Нет. Слово вырвалось резко, почти грубо. Я оттолкнула его ладонь. — Это ошибка. Он замер. — Почему? — Потому что я не… — я запнулась. — Я не та, кто вам нужен. Опасно близко к правде. Слишком близко. Он смотрел на меня внимательно. — Я сам решу, кто мне нужен. — Нет, — сказала я жёстко. — Вы не понимаете. — Тогда объясните. Я усмехнулась. Горько. — Вы привыкли к правильным решениям. К правильным людям, которые подходят всем. Он нахмурился. — Это не так. — Именно так. Я схватилась за ручку двери. — Спасибо за поездку. И вышла под дождь. Холод ударил в лицо. Дышать стало легче. Я сделала несколько шагов, прежде чем поняла, что он вышел следом. — Саша! Я обернулась. Он стоял под дождём, не прячась. Мокрые волосы, напряжённый взгляд. — Вы думаете, я играю? — спросил он. — Я думаю, что вы не знаете, во что ввязываетесь. — Тогда дайте мне решить самому. Я почувствовала, как внутри всё сжимается. Это было уже не ненависть. И не контроль. Это было… страшно. Потому что я хотела вернуться. Хотела проверить, что будет, если не остановиться. И это пугало сильнее любого секрета. — Спокойной ночи, Михаил Юрьевич, — сказала я. Официально. Холодно. Развернулась и ушла в подъезд. Сердце билось слишком быстро. В лифте я прислонилась к стене и закрыла глаза. Это глупо. Это опасно. Это не должно было случиться. Но в голове снова и снова всплывал момент, когда между нашими губами оставалось несколько миллиметров. И я не была уверена, что в следующий раз скажу «нет».