Те, Кто Помнят

      Вторник, 17 августа 2010 года.       По дороге в школу, где учился Карл, Рику позвонила школьная секретарша. — Мистер Граймс, у Карла случилась…какая-то паническая атака. Он всё время повторял, что он мёртв. Спрашивал о вас, а также о людях по имени Мишонн и Джудит.       Рик уже был в пути, но прибавил скорость, зная, что его сын, его Карл, уже ждёт его. Его сильный, любимый, живой сын. И хотя превышение скорости на полицейской машине, скорее всего, не приветствовалось, в своей жизни Рик совершал поступки гораздо более отвратительные, чем этот.       В его поле зрения появилась школа. Дети играли на детской площадке, для них конец света не наступит через эти несколько недель. Некоторые ребята указывали на приближающуюся полицейскую машину пальцем. Мужчина быстро припарковался, почти не глядя по сторонам, и выскочил из машины, хлопнув дверью.       Рик старался не привлекать к себе внимания, когда мчался по коридорам, и сейчас был благодарен своей форме, хоть и чувствовал себя в ней не в своей тарелке. Он едва сдержался, чтобы не толкнуть дверь кабинета секретарши, вместо этого постучал в неё, взволнованно расхаживая взад-вперёд, пока дверь наконец не открылась.       Всегда улыбающаяся школьная секретарша протянула руку, чтобы поздороваться с ним, но, похоже, у неё перехватило дыхание, когда она увидела выражение его лица. Несмотря на то, что он вёл себя как дружелюбный полицейский, он знал, что в его глазах, должно быть, читалась история жестокого насилия, поэтому секретарша опустила свою руку. — Где мой сын? — спросил мужчина немного грубовато.       Прежде чем женщина успела ответить, позади неё раздался тихий голос. — Пап?       Рик протолкнулся мимо секретарши, не заботясь о том, что она может удариться о дверной косяк, — и вот он перед ним.       Карл.       Снова маленький. Волосы короткие, глаза большие, влажные и полные той жизни, которую он прожил.       У Рика перехватило дыхание. Всё его тело напряглось.       Карл, дрожа, шагнул вперёд. — Я подумал, тебя снова подстрелили, — зашептал мальчик.       Рик двумя длинными шагами пересёк комнату и упал на колени, так крепко обнимая сына, что ему казалось, будто он никогда больше его не отпустит. Они оба рухнули на пол, прямо как в тот раз, когда они воссоединились после комы. Мужчина прижимает голову Карла к своей груди, а лицо — к волосам сына, убеждая себя, что его малыш жив. — Тогда я был другим, — прошептал Рик. — И ты тоже. Но теперь всё иначе.       Карл разрыдался, уткнувшись лицом в плечо отца. Рик обнял его, одной рукой заботливо обхватив голову сына, как делал, когда Карл был совсем маленьким. Его идеальный, безупречный мальчик. Рик не мог сдержать своих всхлипов, снова обнимая его, живого и невредимого. Его лучик солнца, свет во тьме грядущего мира, даже если сейчас он казался таким хрупким, маленьким, каким не был уже много лет. — Я всё помню, — выдавил из себя Карл. — Мама… Джудит. Тюрьма. Ниган. Я…папа, я не хочу снова через это проходить.       Рик отстранился ровно настолько, чтобы посмотреть тому в глаза: — Такого больше не повторится. Клянусь, Карл. Теперь мы сделаем всё по-другому. Я с тобой. На этот раз я с тобой. Я сделаю всё, чтобы ты был в безопасности. Всё.       Мальчик кивнул, вытирая лицо рукавом и уже пытаясь взять себя в руки: — Нам нужно найти остальных. У нас мало времени, да? Пока всё не началось.       Мужчина встал и, держа Карла на руках, вышел из кабинета директора. Секретарша лишь смотрела им в след, онемев от удивления. Рик не чувствовал необходимости что-то объяснять, он устал от этого ещё много лет назад.       Когда они сели в полицейскую машину, Карл опустил взгляд на свои маленькие руки: — Это так странно, — тихо сказал он. — Снова оказаться в этом теле. Кажется, будто мне двенадцать, но в то же время…это не так.       Рик оглянулся, и в его груди вспыхнули боль и гордость: — Неважно, какого ты роста, сынок. Ты сильнее всех, кого я знаю. Я ведь уже говорил тебе однажды: ты мужчина, Карл.       Карл кивнул ему и посмотрел в окно: — Нам нужно найти Дэрила. Мишонн. Гленна. Кэрол. Пока всё не распространилось. И нам нужно защитить маму. Не подпускать её к Шейну.       Рик выехал со школьной парковки: — Так и сделаем. Я смогу получить доступ к полицейским архивам и найти номера. А ещё можем сами поискать их. С Дэрилом скорее всего возникнут сложности, но, по крайней мере, у Мерла точно есть судимости. Мишонн — юрист, у неё должна быть легкодоступна контактная информация. Но сначала твоя мать. Если она очнулась одна в нашем доме и всё помнит, то, должно быть, она очень волнуется — нам нужно быть там на случай, если Шейн решит туда пойти.       Дальше они ехали в тишине, и единственным звуком, нарушавшим её, был гул двигателя. Карл сидел прямо, настороженный, прямо как солдат в теле ребёнка. Рик то и дело поглядывал на него, просто чтобы убедиться, что он настоящий, что его мальчик дышит.       У Рика всё ещё было время на сына, даже когда ему казалось, что оно на исходе. Его драгоценный сын. Ему так хотелось сжать его в объятиях и никогда не отпускать, но он знал, что должен дать Карлу возможность справиться со всем самостоятельно, быть независимым.       Патрульная машина свернула на старую знакомую улицу, по которой Рик не ездил уже много лет — даже в своих воспоминаниях, ведь он давно отпустил Лори и их семейные воспоминания.       Дом Граймсов стоял в идеальном, на вид, пригороде, ничем не примечательный. Чистый. С белоснежными стенами и клумбой, за которой ухаживала Лори.       Рик медленно остановил свою машину, но они не стали выходить. Пока нет. Они просто сидели и смотрели, им нужно было время, чтобы всё обдумать.       Голос Карла звучал мягко: — Кажется, он стал меньше.       Рик коротко кивнул: — Да. Но он больше по сравнению с теми местами, где мы раньше останавливались. — Я о том, что тогда всё казалось слишком масштабным. Таким значимым, — пробормотал Карл. — А теперь это просто четыре стены и крыша.       Мужчина посмотрел на крыльцо и окна, в которые как раз попадал утренний свет.       Он вспомнил Лори на кухне. Карла на диване, смотрящего мультики. Их смех.       Потом он вспомнил, как вернулся в этот дом — пустой и заросший. Но на самом деле его ранило не состояние дома, а последствия, страх, что его семья исчезла.       Теперь они были живы. Карл был жив. Впервые за долгое-долгое время Рик позволил себе надеяться.       Они вышли из патрульной машины, и Рик дрожащими руками отпер входную дверь. Карл стоял позади него, снова притихший, но настороженный, с глазами, слишком опытными для мальчика его возраста. Он медленно толкнул дверь.       Сначала он почувствовал запах: чистое белье, свежая выпечка. Всё из далёкого прошлого. — Рик?       Её голос. Рик выпрямился, затаив дыхание. Карл напрягся рядом с ним. Лори вышла из-за угла, держась одной рукой за стену.       Она выглядела так же, как в то утро, когда в последний раз поцеловала его на прощание перед его работой, — живая, спокойная, цельная. Затем её лицо исказилось. Не от радости, а от страха. — Рик? — снова позвала она, и её голос задрожал. — Что происходит? Я…я только что проснулась, и мне показалось, что всё не так. Где ты был?       Она подошла к ним, её руки дрожали: — Ты был в больнице, мне позвонили, в тебя стреляли, Рик, а потом…потом я проснулась в постели, Карла не было рядом. Карл… — Мама?       Женщина замерла на последней ступеньке.       Карл стоял в прихожей, снова выглядя напуганным. Рик не мог представить, через что пришлось пройти его сыну, когда ему пришлось её убить. Рик поклялся себе, что защитит их обоих от этой участи.       Лори ахнула: — Карл?       Она, спотыкаясь, подошла к нему, опустилась на колени и обхватила его лицо руками: — Боже мой, с тобой всё хорошо. С тобой всё в порядке.       Карл слегка вздрогнул, но не отстранился. Он выглядел обеспокоенным, разрываясь между собственными эмоциями. — Я в порядке, мам. — Мне…мне приснился сон. Кошмар. Мне казалось, что мы…господи, мне казалось, что мы все… — Лори подняла взгляд на Рика. — Что случилось? Почему я помню какую-то тюрьму? Ходячих? Шейна…он сходил с ума, а я была беременна, а потом…       Она вдруг замерла.       Прижала руку к животу, и у неё перехватило дыхание. — Рик, — прошептала она. — Ребёнок. Джудит. Я рожала, Мэгги была рядом, и я…потом я умерла. Я умерла, да?       Рик опустился на колени рядом с ней и Карлом: — Да. Ты молодец, Лори.       Лори быстро заморгала и покачала головой, словно пытаясь развеять правду: — Но я же здесь. Я не понимаю. Как я могу быть здесь?       Карл нежно посмотрел на неё: — Мы не знаем. Но это правда, так что какая разница? И…дело не только в этом — мы даже помним то, что произошло после того, как ты…       Лори, дрожа, уставилась на него: — После?       Карл кивнул: — После твоей смерти. Тогда много чего произошло, мам.       Лори переводила взгляд с одного на другого — на сына, который говорил прямо как взрослый, на мужа, который стоял неподвижно и молча, прямо как человек, который уже давно оплакал её. Рик знал, что для неё всё это, должно быть, стало шоком, но столько всего произошло с тех пор, как Рик в последний раз видел её — живой или в своих галлюцинациях. Он стал другим человеком по сравнению с тем, кого эта женщина знала, и уже никогда не будет прежним. — Ребёнок… — сказала она едва слышно. — Он?.. — Она выжила. Джудит выжила, — сказал Рик, успокаивая её. — Она была жива, когда я… Но да. Она справилась. Думаю, Дэрил и Мишонн знают об этом больше. Но у неё была не та короткая и жестокая жизнь, которой ты боялась. Мы все любили её.       По лицу Лори градом катились слёзы: — Она сделала это, она справилась.       Женщина всхлипнула и прикрыла рот рукой. Рик не стал её утешать. Он смотрел на неё с тихой болью в глазах, но не спешил протянуть руку помощи.       Лори посмотрела на Рика и потянулась к нему: — Ты…ты всё помнишь, всё это…?       Рик кивнул. — Вы с Карлом — вы оба помните, и вы…? — Да. Мы оба жили дальше.       Она искала что-то в его лице: сожаление, печаль, любовь. Она нашла там что-то, но, похоже, это было не то, чего она хотела. — Ты смотришь так, будто я уже умерла, — прошептала она.       Голос Рика звучал тихо и ровно: — Я оплакал тебя. Я стал жить дальше. Это было тяжело, но я справился.       Лицо Лори исказилось. — Прости, — добавил Рик. — Но для меня это было слишком давно. Я знаю, что ты хотела всё исправить со мной незадолго до своей смерти, так что, похоже, ты всё ещё этого хочешь. Мне кажется, что это и правда бы произошло, если бы ты была жива тогда, но сейчас…для меня это были годы, и я через многое прошёл во время них. Я уже не тот, кем был, — я отказываюсь быть таким.       Лори опустила взгляд на свои руки. Она сейчас выглядела такой…юной. Должно быть, женщина тоже заметила, как изменился он. Как он постарел. Чёрт, даже если он сейчас и выглядел моложе, чем когда-либо, он знал, что ведёт себя совсем не так, как раньше. — Я не знаю, что делать, — прошептала она. — Я помню всё, что было до тюрьмы. Но после — ничего. Просто…тишина. Вы оба…такие другие. Сколько же лет прошло?       Карл промолчал и, подняв брови, повернулся к отцу. Судя по всему, он пока не хотел углубляться в тему собственной смерти. — Годы. Я точно не знаю, сколько. Мы разошлись с другими, когда Джудит было три года, и после этого остальные годы стали для меня пятном, — сказал Рик, не желая вдаваться в подробности того, что произошло после моста, в подробности о безысходности, о его руке и так далее. — Но до этого произошло слишком много. Мы расскажем тебе всё, что нужно знать.       Карл протянул руку, чтобы помочь матери подняться. Судя по всему, он уже был готов снова прикоснуться к женщине. Она взяла его руку дрожащими пальцами.       Рик повернулся к двери и произнёс отстранённым тоном: — Пойдём. Нам нужно многое сделать, и я не знаю, сможем ли мы остаться здесь, не обеспечив вам безопасность. В конце концов, Шейн знает, где мы живём, сегодня он уже успел поугрожать мне пистолетом.       Глаза Карла расширились. — Пап! Почему ты не сказал мне, что этот ублюдок… — начал мальчик, но, похоже, взял себя в руки. Лори вздрогнула. — Шейн. О боже. Он жив и тоже всё помнит? — вскрикнула она в панике. — Рик, в прошлый раз он пытался тебя убить. Что, если…что, если он попытается снова?       Он опасен, Рик, и он не остановится.       Рик не беспокоился об этом. — Если он попытается, тогда я с ним разберусь, — заявил мужчина. — А пока, думаю, нам нужно запереть двери и окна, чтобы он не смог войти, пока мы будем составлять план действий. У нас есть всего несколько недель, прежде чем мир канет в ад, и я собираюсь использовать всё это драгоценное время по максимуму.       Карл решительно кивнул. Лори всё ещё выглядела потрясённой, но, судя по тому, что Рик о ней знал, он верил, что с ней всё будет в порядке. Не в этот день, может быть, не в следующую неделю или месяц, но однажды она придёт в себя. Однако теперь эта женщина была не его главной заботой. Теперь ему нужно было найти способ связаться с остальными членами своей семьи, некоторые из которых стали ему ближе, чем Лори.

***

      Как только Мишонн открыла глаза, она поняла, что что-то не так: стены были слишком чистыми, а в воздухе царила слишком спокойная атмосфера.       Однако полной тишины всё же не было. Слышалось тихое детское хныканье, но ни Джудит, ни Эр-Джей уже очень давно не были настолько маленькими, чтобы так плакать.       Мишонн села, обратив внимание на свои небрежно уложенные волосы, чистую яркую одежду и браслеты на запястьях. Всё это было так неправильно. Мишонн поняла, что ей, должно быть, приснился один из тех кошмаров, которые ей часто снились.       Особенно когда она видела в них Андре Энтони — даже спустя столько лет боль не утихала. — Андре… — тихо прошептала она, подходя к сыну и нежно поглаживая его по голове. Затем из дверного проёма донёсся какой-то звук. Мишонн сразу потянулась рукой за спину, но обнаружила, что её катаны там нет. — Ты рано встала, — сказал Майк. — Всё нормально?       Мишонн медленно поднялась с корточек, на которые присела рядом с Андре: — Мне нужно идти.       Майк нахмурился: — Куда?       Она прошла мимо него, босая и тихая, словно тень, и направилась в коридор. Там она взяла катану, которая раньше хранилась в её комнате, и сразу почувствовала, как часть её души вернулась на место, когда она наконец закинула меч за спину, где ему самое место. — Мишонн.       Женщина обернулась.       Выражение лица Майка быстро сменилось: замешательство на тревогу: — Ты меня пугаешь. — Я всё помню, — тихо сказала она. — Это был не сон, иначе ты бы уже превратился в ходячего.       Майк моргнул: — О чём ты вообще говоришь? — Я помню, что было после твоей смерти. И Терри. И Андре, — она посмотрела на сына, схватила его и подняла на руки. — Мишонн, ты звучишь прямо как сумасшедшая. Думаю, тебе нужно пойти и отдохнуть, вредно для здоровья… — Ты уже мёртв. Просто ещё не знаешь об этом, — сказала она, направляясь вправо. — В прошлый раз из-за тебя Андре погиб. На этот раз я подобного не позволю.       Майк открыл рот, но ничего не сказал. Он, казалось, был в полном замешательстве, и это дало Мишонн шанс уйти. Она точно знала, куда направляется: ей нужно было найти кое-кого, кто всегда помогал ей выживать, а иногда и просто жить.       Рик. И, конечно же, её лучший друг Карл.       Она вышла за дверь, не оглядываясь.