Бродячие артисты

6 января 1987 года.       За окном завывал ветер. Крупные хлопья закруженного в воздухе снега врезались в стёкла, оседая на них белой пыльцой. Снаружи стояла на редкость морозная ночь, но, несмотря на это, в небольшом гостиничном номере царили тепло и уют. А ещё непривычная тишина, которую так и хотелось чем-нибудь заполнить.       – Валер, ты не видел мой медиатор? – донёсся из противоположного конца комнаты знакомый голос, сопровождаемый настойчивой вознёй.       – Опять казённое имущество таскаешь? – последовал добродушный подкол. Два ломтика «Краковской» колбасы легли поверх хлеба, и в ноздри тут же закрался пряный аромат.       – Я его специально с собой брал! – в голосе из глубины комнаты теперь сквозило лёгкое раздражение, но сдержать снисходительную улыбку у Валерия не получилось. – Вот же чёрт. Уже всё перерыл!       – Иди поешь. Чай остынет.       В ответ не донеслось ни звука, но возня прекратилась. Не без облегчения распрямив спину, Валерий вытер руки об салфетку и с долей удовлетворения поглядел на результат своего лёгкого труда, чуть склонив голову набок. Внезапно чужие ладони резко опустились ему на плечи и сжали их, так что он невольно вздрогнул.       – Кипелов сегодня жёг! – с выразительной интонацией крикнул в ухо всё тот же повеселевший голос.       – Да брось ты, Серёг, – непринуждённо отмахнулся Валерий Кипелов, улыбнувшись, и затем кивнул на стоявшую на столе тарелку. – Налетай.       На тарелке лежали два бутерброда. От двух чашек с крепким чаем поднимался густой пар. Обойдя Валерия, Сергей с нескрываемым предвкушением воззрился на скромный ужин и подхватил один из бутербродов, поднося его к лицу и с шумом вдыхая приправленный горчинкой запах.       – М, вчерашняя колбаса, – в шутливой манере протянул он без какого-либо намёка на недовольство.       – На позавчерашнем хлебе, – уточнил Валерий, стоически сохранив серьёзное лицо, и поднял чашку к губам, осторожно отпивая обжигающий кипяток. – Должна же быть хоть какая-то стабильность.       Сергей усмехнулся и затем с жадностью откусил крупный кусок бутерброда, попутно опустившись на отодвинутый от стола стул. Развернувшись спиной к столу, Валерий прислонился к нему поясницей, продолжая попивать ужасно медленно остывающий чай, и краем глаза наблюдал за ним – Сергеем Мавриным, гитаристом нашумевшей спустя всего лишь два года после своего создания группы «Ария» и по совместительству своим близким другом. Худощавый, но гармонично сложенный парень отличался не только собственным особым стилем игры на гитаре, но и открытым, добродушным нравом, которому придавало шарма природное чувство юмора. Сейчас на нём была свободная тёмная футболка, обнажающая покрытые виртуозными татуировками руки, а на плечи ему небрежно спускались длинные рыжие волосы. Как-то с первого же дня знакомства Валерий почувствовал интуитивную расположенность к этому простому весельчаку, привыкшему всё делать налегке, начиная от бытовой рутины и заканчивая музыкой. Возникшая между ними симпатия оказалась взаимной – и вот уже все прочие участники «Арии» воспринимали их двоих как «случайную парочку»: ведь Валерий, несмотря на свою жаркую любовь к тяжёлому металлу, обладал гораздо более спокойным и сдержанным характером. И всё же, имея столь выдающиеся противоположные черты, оба они прекрасно понимали друг друга и даже сами не заметили, как успели крепко сдружиться.       В два укуса расправившись со своим бутербродом и запив его чаем, Сергей неожиданно резко поднялся со стула и вышел на середину комнаты, развернувшись к приятелю. Задержав чашку у самых губ, Валерий на несколько мгновений застыл в такой позе и вопросительно вскинул брови, молчаливо ожидая, что последует за этой многообещающей прелюдией.       – Наша «Жанна» станет хитом! – подражая торжественному тону, с преувеличенным пафосом заявил Маврин, чем вызвал очередную улыбку на лице друга, после чего вскинул руки и откинул назад корпус, словно держал воображаемую гитару. Его тонкие пальцы забегали по воздуху, имитируя игру по струнам. – «Ну а пока, как богиню, на руках, носят Жанну! Жанну!» Зал взрывается аплодисментами, срывает глотки! Они орут, орут, как безумные!       Хотя Сергей был далёк от пения, у него получилось с поразительной точностью пропеть последнюю фразу первого куплета, и дальше он подал таз вперёд, точно набирал на своей гитаре особенно высокие аккорды, которые пародировал собственным голосом. Теперь уже прятать улыбку совсем не удавалось, и Валерий, поставив чашку на стол, поспешно приблизился к другу и отзеркалил его рокерскую позу, вместе с ним протянув низкий аккорд. Чтобы вернуться в бурные часы прошедшего концерта, не хватало только распустить по плечам собранные в хвост волосы и окантовать запястья кожаными браслетами. Возможно, в чём-то Сергей немного преувеличивал, но не приходилось сомневаться в том, что недавняя композиция «Арии» «Улица Роз» действительно произвела огромный фурор среди публики, которая восприняла её с большим энтузиазмом. К такой реакции Валерий себя не готовил, поэтому остался в приятном удивлении и проникся к этой песне особыми чувствами. Уже второй день подряд он исполнял её на концерте под всеобщий хор воодушевлённой толпы, которая опьяняла его своим страстным восторгом.       – «Сво-о-одит с ума! У-у-улица Роз!» – заголосили в унисон друзья, точно в самом деле вообразили себя на сцене. – «Спря-а-ачь свой обман! У-у-улица слё-оз! Я люблю-у-у и ненави-и-ижу тебя-а-а, о-о-о-о!»       Оба резко замолчали и развернулись к двери, которая в это мгновение распахнулась: на пороге выросла коренастая фигура Виталия Дубинина. Его сильные руки до предплечий также покрывали тёмные татуировки, пышная каштановая шевелюра доходила лишь до плеч, а светлые карие глаза смотрели серьёзно и едва ли не с иронией. Не сговариваясь, приятели сняли свои вызывающие позы и в молчаливом ожидании уставились на бас-гитариста группы, решившего нанести им столь поздний визит.       – На концерте не напелись? – с плохо скрытым недовольством хмыкнул он, сложив руки на груди, и его оценивающий взгляд задержался на Валерии. – А ты сегодня вообще решил отвязаться по самое не хочу. Чуть со сцены не спрыгнул.       – Увлёкся, с кем не бывает, – невозмутимо пожал плечами Кипелов, проигнорировав этот скрытый упрёк. – Мы помешали?       – Да вы время вообще видели? – проворчал Дубинин. – Второй час ночи! Завтра два концерта подряд, а вставать в шесть утра. Имейте совесть.       – Ладно, Виталик, не кипятись, – поспешил успокоить согруппника Сергей, явно не настроенный на поздние перепалки. – Мы больше не будем.       Мимолётно закатив глаза, Дубинин молча скрылся за дверью. Приятели лишь смущённо переглянулись.       Когда наконец легли, время перевалило за два часа. Чувствуя растущую усталость, Валерий плюхнулся на кровать, накрыв предплечьем лоб, задумчиво посмотрел на одиноко мерцающую в потолке лампу, свет которой был слишком тусклым, чтобы слепить глаза.       – Куда же всё-таки делся мой медиатор? – огорчённо вздохнул Сергей, приблизившись к выключателю.       – Найдём, не переживай, – негромко ответил Валерий и медленно моргнул. – Завтра вернёмся в тот же зал и поищем. Если что, запасной возьмёшь.       – Шансы невелики. – Щёлкнул выключатель, и следующие слова друга прозвучали уже в полной темноте. Тихие шаги по комнате и последовавшее за этим шуршание сообщили о том, что он тоже лёг в постель. – Он мог деться куда угодно. Ладно, переживу, что уж теперь.       – Завтра последний день, – вполголоса проговорил Валерий, приподнявшись на локте, и развернулся в сторону стоящей напротив кровати, очертания которой постепенно проступали в темноте. – Хочу оторваться по полной. Одному Богу известно, сыграем ли мы ещё когда-нибудь вот так на одной сцене.       – Ты это брось такие мысли, – послышался недоумевающий голос Маврина; его силуэт уселся на матрасе. – Конечно, сыграем. Или собрался куда-то? Без меня?       – Да никуда я не собрался, – вздохнул Кипелов, коротко взглянув в сторону окна. – Просто… Не хуже меня ведь знаешь, что всё трещит по швам. Как будто нет никакой отдушины.       – Валер, всё наладится, – с удивительной убеждённостью пообещал Сергей. – Ты только посмотри на нас: мы выступаем на сцене, собирая полные залы. То ли ещё будет! Мы с тобой ещё застанем лучшие времена.       – Посмотрим, Серёга, посмотрим. – Валерий устроился на боку, заложив руку под голову, и закрыл глаза. – Давай спать.       Шорох со стороны соседней кровати подсказал, что Сергей тоже улёгся. Какое-то время стояла нерушимая тишина, но сон не шёл. Хоть концерт на самом деле оказался довольно выматывающим, почему-то вся усталость вдруг куда-то исчезла. И поэтому Валерий снова открыл глаза, сразу наткнувшись взглядом на очертания фигуры друга. Ему показалось, что тот тоже сейчас смотрел на него.       – Кстати, Володя вроде как хочет увеличить программу, – неожиданно прозвучал спокойный голос Сергея. Похоже, и ему не спалось. – Добавить что-нибудь из старенького. Что думаешь?       – Да мне чё, – с улыбкой хмыкнул Валерий, лениво моргая. – Скажут – спою. Главное, чтоб не выдохлись после первого же концерта.       – Да мы вообще бессмертные, – усмехнулся Сергей, а потом невольно зевнул. – Особенно ты. Дай тебе волю, голосил бы с утра до вечера.       – Если не высплюсь, на репетиции буду разве что зевать в микрофон, – отшутился Валерий, отворачиваясь к стене.       Друг в ответ коротко засмеялся и тоже затих. Закрыв глаза, Валерий попытался ещё раз заснуть. Ветер снаружи всё не унимался и нещадно бил в стёкла. Смутные представления о грядущем выступлении вскоре овладели молодым вокалистом, и он уже ощутил то самое пограничное состояние между сном и реальностью.       – Валер?       – М-м.       – Завтра ещё холоднее будет?       – Господь с тобой, Серёг. – Валерий приподнялся, обернувшись на друга. – Тебе вообще спать не хочется?       – Мороз под сорокет, а ты без шарфа ходишь, – заметил Сергей. – Сбегаем за шарфом. Завтра.       – Да ну, чё ты как в самом деле, – слабо отмахнулся Кипелов и даже улыбнулся, тронутый заботой приятеля. – Я волосы на шею намотаю, и мне хорошо будет.       Маврин рассмеялся.       – Ну чудак ты. Ладно, как хочешь. Но если передумаешь, маякни мне на перерыве.       – Замётано, – Валерий отвернулся, принимая прежнюю позу, и закрыл глаза.       Больше не раздалось ни звука: Сергей, кажется, уснул. Сам Валерий вдруг ощутил себя настолько измотанным, что ему было лень даже накрыться одеялом, хотя всего пару минут назад спать ему не хотелось. Вероятно, на сон ему оставалось около трёх часов, а завтрашний день обещал быть не менее сложным, чем первые два. В голове ещё раздавались зажигательные биты знакомых песен, а воображаемая гитара наигрывала подвижные мелодии, но Валерий сдержался и не стал напевать их вслух, опасаясь помешать своему товарищу. В последний раз откинув назад распущенные волосы, он устроился поудобнее на жёстком матрасе и постарался отдаться на волю набегающей на него дрёмы.       «Надеюсь, я не пою хотя бы во сне».