Род Блад. Том II

      Весной семьдесят шестого трещина прошла по линии, которую я считал выверенной.       Лютный в те месяцы менялся быстрее, чем Министерство успевало переписывать инструкции: континентальные банды обживались в подвалах старых лавок, на перекрёстках слышались языки, к которым местные уши ещё не привыкли, а сделки становились короче и жёстче. Мы шли туда не ради показательных арестов, а ради точечных ударов по каналам поставок, которые снабжали и Пожирателей, и серый рынок одновременно.       Рейд был рутинным — если в этом слове вообще допустима кровь. Узкая улица, глухие витрины, дом с заколоченными окнами, где, по данным аналитиков, хранились ингредиенты для запрещённых зелий и пара ящиков с континентальными артефактами без маркировки. Я вошёл вторым, прикрывая фланг, и почти сразу ощутил чужой взгляд.       Это чувство не связано с даром. Оно приходит из опыта — когда тебя оценивают не как аврора, а как знакомого.       Человек стоял у дальней стены, прижатый к полкам с ящиками. Лицо его было изрезано старым шрамом через щёку, волосы коротко острижены. Я помнил его по другой жизни — под другим именем.       Он не произнёс «Артур» вслух. И не улыбнулся. Только взгляд стал внимательнее, чем требовалось задержанному.       Мы работали быстро; сопротивление было слабым, скорее паническим, чем организованным. Я обездвижил его аккуратно, без лишней силы, и когда авроры начали связывать задержанных, он тихо произнёс, так, чтобы слышал только я:       — Не знал, что ты любишь форму.       Я не изменил выражения лица.       — Мир меняется, — ответил я так же тихо.       Он усмехнулся одними губами, и этого было достаточно.       Через два дня меня вызвали к Скримджеру.       Кабинет был очищен от посторонних шумов; окна затянуты чарами глушения, перо на столе лежало неподвижно. Он не предложил сесть.       — Ты наёмничал, — сказал он без предисловий.       Это не было вопросом.       — Да, — ответил я спокойно.       — Под другим именем.       — Да.       Он прошёлся вдоль стола, остановился напротив и изучал меня так, будто искал не оправдание, а несостыковку.       — Почему?       Я позволил себе короткую паузу — не для драматизма, а чтобы мысль прозвучала без лишней обороны.       — Хотел понять мир вне фамилии, — сказал я. — Проверить себя без защиты рода.       Посмотреть, как работают те, кто не живёт под гербами.       — Аристократ, решивший поиграть в инкогнито, — хмыкнул он.       — У каждого свои причуды.       Скримджер не улыбнулся.       — Ты понимаешь, что это создаёт вопросы?       — Понимаю.       — И?       — Мои контракты не были направлены против Министерства. Я не сотрудничал с Пожирателями. И не покрывал их преступления.       Формально это было правдой. Я не служил ни одной стороне войны тогда — я учился.       Он смотрел долго, и в этом взгляде было не недоверие, а взвешивание. Если сейчас он скажет уходить — я потеряю доступ к информации аврората, что было бы… неприятно.       — Я не люблю сюрпризы, Блад.       — Я тоже, — ответил я.       Тишина повисла тяжёлая.       — Если всплывёт что-то ещё, — произнёс он наконец, — я хочу знать первым. Не из слухов.       — Разумеется.       Он кивнул.       Решение было принято не потому, что он поверил полностью, а потому что счёл риск приемлемым. Война не оставляла пространства для идеальной биографии; она требовала тех, кто умеет выживать и возвращать других.       Слух, конечно, пошёл.       Коридоры Министерства не нуждаются в официальных объявлениях. Взгляды изменились — не стали враждебными, но стали внимательнее. Некоторые начали видеть во мне не новичка из древнего рода, а человека, который уже стоял по ту сторону закона.       Меня это устраивало.       Репутация, построенная только на форме, хрупка. Репутация, в которой есть тень, живёт дольше.       Интерлюдия       Аластор Муди       В тот вечер Муди задержался в тренировочном зале дольше обычного. Деревянные мишени стояли изрезанные, на полу лежала пыль от разрушенных иллюзий.       — И ты ему доверяешь? — спросил один из молодых авроров, наблюдавший за тем, как       Муди проверяет очередной защитный амулет.       — Доверяю? — переспросил он, не поднимая головы.       — Бладу. С его прошлым.       Муди пожал плечами.       — Я доверяю тем, кто считает потери.       Он наконец посмотрел прямо.       — Есть те, кто хочет выиграть красиво. Есть те, кто хочет, чтобы их заметили. А есть те, кто возвращает людей домой.       Он задумался на секунду.       — У Блада нет пафоса. Это хорошо. Пафос убивает быстрее проклятий.       Молодой аврор кивнул, не до конца понимая, но принимая.       Муди отвернулся к мишеням.       Он не знал, кем был Артур Соул на самом деле и что ещё скрывал Арториас Блад. Но в бою это было вторично.       На войне важнее всего одно: кто стоит рядом, когда зелёный луч проходит в дюйме от твоего лица.       И в этом отношении он начал делать выводы.