Гололёд

Пятничный вечер потихоньку перерастал в субботнюю ночь. Все разберись по своим домам, желая насладиться выходными.  Последний месяц зимы обвенчал скачущие погодные явления. Так и есть: каждый день погода менялась. Потепления, доходившие чуть ли не до плюсовой температуры, противный мелкий снег, переходящий в нескончаемый дождь, а следом холодные ночи.  После всех этих ненастей дороги превращались в сплошной каток. Оставалось только молиться на благоразумие коммунальных служб, чтобы противный лёд был как можно быстрее посыпан песком.  — Проклятый лёд, — выругался Глеб, ступая ногой на, отражающую  фонарный огонёк, ледяную тропу, ведущую от подъезда, до круглосуточного магазина, находившегося в паре дворов.  В такую скверную погоду Глеб предпочитал оставаться дома и лишний раз не вытаскивать свой нос на улицу. Но вредной привычке, которая росла вместе с ним, начиная с подросткового возраста, не прикажешь. Пришлось идти за сигаретами.  Обычно голубоглазый заказывал любимый Мальборо целыми блоками через интерне, но в этот раз расчетливость его подвела.  Мужчина, осторожно перебирая ногами, направился в сторону своей цели и уже через десять минут был на месте.  Покупка сигарет не обошлась в колоссальную потерю времени - всего три минуты, и Глеб со спокойной душой, вдохнув прохладный февральский воздух, поджог первую толстую палочку. Губы с многолетней точностью обхватили фильтр, затягивая и выпуская серый табачный дым.   Глебу всегда нравилось курить. Больше даже не из-за успокоения, а самой церемонии: звука спичек или зажигалки, красный огонёк, соприкасающийся с бумагой, выделение дыма, как в горло попадает первые нотки никотина, и как эти же нотки уносятся в атмосферу, оставляя за собой серую, еле видную, нить.  Выкуренный бычок полетел в урну, и мужчина направился в сторону дома, чтобы побыстрее оказаться в тепле.  Совсем позабыв о состоянии дорог, Глеб ускорил шаг.  Глухой и твёрдый удар эхом разнёсся по улице.  — Блять! — вскрикнул Глеб, когда, не удержав равновесие, его тело весьма грубо соприкоснулось с твёрдой поверхностью ледяной земли. Всё тело прожгло жгучей, тянущей болью, как только Глеб перенёс вес на левую ногу.  Прикусив губу, мужчина огляделся по сторонам. Никого. В округе было ни души.  Вспомнив все нецензурные слова и выражения в голове, Глеб кое-как, не без помощи рук, смог поднять себя на ноги. Благо рядом стояла одинокая, засыпанная снегом, лавочка. Мужчина доковылял до неё, сгребая снег, и без того окоченевшими, руками и падая на неё.  Медленно до Самойлова стало доходить его безвыходное положение.  Он сделал ещё пару попыток встать на ушибленную ногу, но всё тщетно.  — Блять… — выдохнул Глеб в холодный воздух.  Он почувствовал, что начинает замерзать.  «надо было теплее одеваться» досадно пронеслось в голове.  Глеб достал из кармана телефон (благо он был рабочий). Идея заключалась в том, чтобы позвонить Бекреву.  Мысль о скорой сразу же была отсечена. Врачей Глеб терпеть не мог и обращался к ним в самых крайних случаях.  Замёрзшими пальцами он залез в записную книжку и нажал на кнопку вызова.  Пошли гудки.  — Да? — раздался голос с другого конца.  — Чёрт… — выругался голубоглазый, — я кажись номером ошибся, извини.  Он хотел было нажать на кнопку сброса, но голос на той линии спросил: — Глеб, у тебя что-то случилось? — голос Вадима был как обычно требовательным, не желающий виляний. — Нет, сказал же номером ошибся, — настойчивость брата всегда бесила младшего Самойлова.  На той стороне вздохнули.  — Мне кажется что-то всё таки случилось, — заключил старший Самойлов.  Теперь уже вздыхать начал Глеб.  — Всё у меня нормально, — вскипел мужчина. — Мне не нужна твоя помощь!  С минуты две Глеб пытался доказать, что у него всё хорошо и, что брат как обычно навязывается со своей помощью.  — Ладно, — Вадим выждал паузу, — давай-ка я приеду.  — Что? — Глеб опешил. — Не надо никуда ехать. Мне не нужна твоя помощь! — кричал он, но из телефона раздались короткие гудки.  — Блять! — обреченно выдал голубоглазый, откидываясь на холодную спинку лавочки.  **** Вадим уже подъезжал к району, где жил брат. На самом деле он давно хотел наведать младшего, чтобы удостовериться в его благоразумии. Несмотря на то, что их отношения пришли к краху ещё несколько лет назад, Вадим не мог вот так просто оставить Глеба на произвол судьбы. Сердце старшего брата всячески разрывалось на части, когда он слышал о «весёлой» жизни его младшего братца. Но менять что-то было уже поздно. Оставалось только смириться и изредка вразумлять родственника в надежде, что он рано или поздно одумается.  Самойлов-старший с самого детства мог определить, что младшего что-то тревожит. Дело было в его голосе. Обычные нахальные нотки терялись в волнах жалости, а низкий баритон становился чуть выше обычного.  Самое интересное, что такие изменения мог распознать только Вадим. Даже мать не понимала, что происходит, хотя жила бок о бок с младшим сыном почти до восемнадцати лет. И это было всегда….почти всегда.  В детстве было проще, да и Глеб никогда ничего от старшего не утаивал. Даже будучи женатым парнем, он мог придти к старшему и поделиться тем, что его тревожит. И так было всегда, до одного момента. Когда всё рухнуло, оставив за собой руины воспоминаний.  Подъезжая к дому Глеба, Вадим боковым зрением заметил одинокую фигуру, сидящую на заснеженной лавочке. Понять, кто это, не составило труда.  Припарковав машину неподалёку, Вадим стремительно направился в сторону родственника.  — Что ты здесь делаешь? Первое, что услышал Глеб, как только брат показался в поле зрения.  — Что у тебя случилось? — брат подошёл уже слишком близко, и Глеб смог разглядеть его лицо. Он злился.  — Ты оглох чтоли?  Вадим встал прямо напротив брата, сверля его не доверительным взглядом.  — Всё нормально! — вдруг неожиданно выдал Глеб. — Ты сам захотел приехать. Ну, приехал? Убедился?  — Глеб.  — Отстань от меня! — вскрикнул он.  Глеб уже и позабыл о больной ноге. Ему нужно было срочно ретироваться подальше от брата, пока эта бессмысленная встреча не переросла в конфликт.  Он резко подрывается с места, но не успевает  сделать и шагу, как бедро пронизывает боль, заставляя замереть и схватиться за повреждённую конечность.  Вадим хотел было что-то сказать, но его оборвал болезненный стон. Его глаза расширились от удивления. Он приблизился к брату, заглядывая ему в глаза. Глеб тут же отвёл взгляд в сторону, делая вид, что концентрируется на боли.  — Что с ногой? — уже спокойно спрашивает старший, рассматривая снег на штанине Глеба.  — Ничего. Упал. Всё нормально, — отмахивается Глеб.  — Я вижу, — Вадим цокает языком, подходя к брату и закидывая его руку себе на плечо. — Пошли.  — Куда?  — В машину, куда, — кареглазый мысленно проклял брата, — надо посмотреть не сломал ли ты её.  Глеб кивнул и молча позволил брату помочь довести себя до машины.  Вадим открыл пассажирскую дверь и усадил младшего внутрь.  — Где болит? — спросил он, беря брата за лодыжку.  — Не знаю, я не понял, — буркнул голубоглазый, стараясь не смотреть на старшего.  — Ладно, поехали, — выдохнул Самойлов старший, закрывая дверь.  — Куда? — озадаченно выдал Глеб, но брат его не услышал. — Куда поехали? — спросил он, когда Вадим сел на водительское место рядом с ним.  — Как куда? В больницу. Надо провериться. Услышанное одновременно огорчило и разозлило Глеба. Опять брат решает всё за него, даже не поинтересовавшись мнением. Мысленно соображая, что спорить бессмысленно, Глеб отвернулся к окну, откидываясь на спинку кресла.  С минуту они ехали молча. Вадим то и дело краем глаза посматривал на младшего, которые делал вид, что не замечает ничего вокруг.  — Ну чего ты дуешься? — нарушил тишину кареглазый, когда они остановились на светофоре. — Надо проверить, чтобы не было никаких осложнений. В чём проблема, Глеб?  Но Глеб молчал, будто не слышал.  Вадим закатил глаза и повернулся на дорогу, оставив младшего в покое.  Хорошо, что в травмпунктах принимали в независимости от времени. Вадик и позабыл, что на улице была уже глубокая ночь.  Им повезло, что в травме никого не было, и Глеба смогли быстро осмотреть.  **** — Ну вот, я же сказал, что будет быстро, — заметил старший, помогая младшему сесть на сиденье.  — Ты опять сделал так, как нужно тебе, — буркнул Глеб, сильнее вжимая голову в куртку. Пока они находились в больнице, он успел замёрзнуть.  — А что мне нужно было сделать? — задал он вопрос, на который тут же дал ответ. — Надо было оставить тебя на той лавочке, чтобы ты примёрз к ней?  — Не примёрз бы, посидел бы немного и домой пошёл.  «Ну ну» подумалось Вадиму, но вслух не произнёс.  Ехали они молча. Глеб даже успел задремать. Вадим решил не везти младшего к нему домой. Он прекрасно знал, что Глеб не будет выполнять рекомендации врача, поэтому принял решение отвезти его к себе.  Как бы внутренний голос не кричал, чтобы он этого не делал, что-то в груди неистово требовало, чтобы Глеб сегодня остался с ним. «Так он хотя бы под присмотром» успокаивал себя Вадим. **** Глеба разбудил звук открывшейся двери и холод ночной улицы. В машине брата было так тепло, что он пригрелся к сидению и задремал.  — Давай, Глебка, пойдём. Я купил всё что сказал врач.  Глеб огляделся по сторонам и понял, что машина стояла возле дома брата.  — Какого чёрта, Вадик, зачем ты к себе меня привёз? — возмутился Глеб такой выходке.  — Чтобы ты соблюдал все оказания врача, а не как обычно, — вскипел Вадим. Поведение младшего уже начинало раздражать.  — Либо ты идёшь ко мне, либо добирайся до дома сам, — выпалил он. — Но просто знай, Я хочу тебе помочь, а не читать нотации или как-то тебя унижать.   Последняя фраза была сказана настолько громко, что у Глеба заложило уши и он невольно поморщился. Закатив глаза, он всё же повернулся, чтобы вылезти из машины и пойти до дома брата.  Вадим перехватил его руку, чтобы тот опёрся о него. Глеб тут же напрягся, будто отвращено, отстраняясь, но чужая рука крепко вцепилась в бедро, впиваясь пальцами в неповрежденную кожу. Пришлось смириться и обречённо вздохнуть.  В подъезд зашли молча. Пока поднимались в лифте Глеб то и дело ловил на себе изучающий взгляд брата, но ничего не сказал. Зайдя в квартиру, Вадим помог ему снять обувь и отвести в зал.  Глеб огляделся. «Всё тот же идеальный порядок» пронеслось у него в голове. Все вещи стояли на своих местах, бумаги ровно сложены на столе, пульт от телевизора на своём законном месте: в правом углу на журнальном столике. Аккуратно расставленные подушки дивана, на который Вадим бережно его усадил.  Мужчина улыбнулся о воспоминаниях, когда он, будучи ещё школьником, жил с братом в одной комнате. Как этот эталон порядка по имени «Вадик» беспрекословно заставлял складывать разбросанные тетради в шкаф, а карандаши и ручки в органайзер. Всё это так раздражало десятилетнего Глеба, но несмотря на это он всегда выполнял эти поручения, хоть и с неохотой.   В зал вошёл Вадик с небольшим аптечным пакетом в руках. Он кинул его на стол, садясь рядом с Глебом.  — Ну, что сидишь? Раздевайся давай.  Услышанное ввело голубоглазого в ступор.  — Чего? Зачем? — он непонимающе уставился на брата.  — Как зачем? Надо бедро твоё намазать, чтобы отёк спал. Снимай штаны.  Улыбка на лице не смогла пройти мимо, и Глеб начал расстегивать молнию на брюках и приспускать их до коленей.   — Что ты как не родной? — вдруг выдал старший. — Меня стесняешься?  Усмехнувшись, он дёрнул за штаны и, полностью стянув их, убрал на другой конец дивана.  — Раньше ты мне говорил снимать штаны вовсе для другого, — напомнил Глеб, пытаясь скрыть улыбку.  Вадик только пронзающие посмотрел на него, ничем не ответив.  Он встал и вышел из зала, оставив Глеба одного, но вскоре вернулся с упаковкой салфеток, на что Глеб не сдержал смешок. На это Вадим только цокнул языков, присаживаясь рядом с братом.  — На бок ложись, — велел он, но встретился с озадаченным лицом брата, — чтобы помазать, — пояснил он.  Глеб закатил глаза, но всё же повиновался, переворачиваясь со спины на бок, отворачиваясь лицом к спинке. Брат сел рядом, упираясь коленом ему в ягодицы, чтобы лучше рассмотреть масштаб увечий.  — Мда, картина не из прекрасных, — вынес вердикт старший, проводя по ушибу ладонью. Глеб сжал зубы.  Вадим открыл пакет, доставая из него какую-то мазь.  — Фу, что это такое? — поинтересовался Глеб, учуяв запах пахучих трав.  — Мазь от ушибов, повернись.  Пришлось повернуться.  Брат выдавил несколько горошин себе на руку, нанося их на повреждённую кожу. Глеб дёрнулся от холодной субстанции.  Вадим бережно водил рукой, стараясь как можно лучше размазать мазь по бедру и не сделать больно. Глеба же волновало совсем не это.  От приятных действий Вадика, мужчина сам не понял того, как внизу живота начало приятно тянуть, а плоть, скрытая лишь тонкой облегающей тканью трусов, начала набухать и вызывающе выпирать. Он постарался как можно сильнее отвернуться и отодвинуться, чтобы брат ничего не заподозрил.  Пока Вадим размазывал холодную мазь по ушибленному бедру брата, он вспомнил разные случаи из детства, когда он вот так незначительно лечил младшего то от ободранной коленки, то от пореза на пальцах, вплоть до того случая с передозом.. Вспоминать о том случае не хотелось, поэтому он дёрнул головой, развеивая воспоминания. Его взгляд невольно упал на Глеба. Он сидел чуть левее от него, но всё равно мог видеть его лицо. То, что лицо младшего поменяло цвет на косное — немного смутило. Вначале Вадик подумал, что это побочная реакция от эффекта мази, но, опустив взгляд ниже, он понял в чём дело.  — Глеб.. — позвал он брата, на что тот вздрогнул.  — А что?! — неожиданно громко спросил он. — Это всё ты со своей помощью. Я не виноват.  Он развернулся на спину, демонстрируя своё возбуждение.  — Давай, зачинщик, сделай с этим что-нибудь.  Старший взглянул на пах брата, потом на него и снова на пах. Голубые глаза вызывающе следили за карими.   — Хм, тогда думаю нам надо найти более удобное место для.. кхм решения этой проблемы, — Глеб озадаченно поднял одну бровь, не ожидая, что брат в следующую секунду поднимет его на руки. — Чт.. что ты делаешь?  — Пытаюсь исправить твою.. в смысле нашу проблему.    Старший донёс свою ношу до кровати, бережно кладя её на мягкий матрас и через пару секунд навис над ней.  — Ох, а я думал, что старина Вадик уже растерял форму, — усмехнулся Глеб, толкая брата коленом в пах.  — Пиздёныш.  Дальше всё пошло по обкатанной: одежда полетела в разные стороны, довольные стоны одного и другого слились в единый унисон. — Вадь, быстрее прошу, — стонет Глеб, сильнее приподнимая бёдра.  — У тебя же нога болит, — ехидно напоминает Вадик, ухватываясь двумя руками за его бёдра.  — Да какой там болит, сейчас у меня болит только одно.  — И что же?  — Душа от того, что ты ещё в меня не кончил.  — Сучёныш.  Вадим грубо толкнулся по самую длину, вызывая довольный стон из человека под ним.  **** — Вадь, слушай, у меня что-то вторая нога заболела, — пожаловался Глеб, сидя на пассажирском сиденье автомобиля.  — От чего же? Я думал, что у тебя может болеть только за..  — Нет! Как раз таки она у меня не болит, но может быть ты.. ты смог бы исправить это недоразумение? — хитрые голубые глаза уставились прямо в янтарные напротив.  — Ненасытный, маленький пиздёныш, — утвердил Вадим, разворачивая машину в сторону своего дома, заключая своего «ненасытного» в жаркий поцелуй.