Все омеги как омеги, а мне достался Ким Тэхён

-Ну-у... - плямкнул омега сладко причмокнув и надув полные губы перед тем как развернуться спиной к мужчине и улечься поудобней, зарывшись под одеяло. -Нет, молодой человек, достаточно, - усмехнулся альфа, насильно оттащив любопытного кота от лица омеги, уснувшего на диване ночью. Какао, абсолютно не довольный положением, попытался извернуться в ласковых руках хозяина активно зашевелив пушистыми лапками. Подушечки его то выпускали стриженные коготки в направлении Чимина то прятали их, поджимаясь жалобно. Всё его кошачье естество тянулось к Пак Чимину, всего-то пустившему его под одеяло. Не то, чтобы Юнги не позволял такого. Он позволял всякое, а если быть точней- всё позволял. Но Какао - животное немного более социально ориентированное чем его хозяин, а Мин Юнги гостей в квартиру уже давно не водил. И каждое яблочко выпадавшее из пакета с покупками на пол и катившееся по тёплому кафелю кухни становилось для него приключением, в котором лапки его шустро перекатывали новую игрушку, а хвост пушистый задирался забавно, лишь кончик мельтешил в воздухе. Игривое животное, в отличие от тихого и неразговорчивого Юнги. Однако, спелись они знатно. С появлением Чимина в квартире Какао был заинтересован, как никогда ранее. От омеги, в первую очередь, пахло чем-то тёплым, мягким, и как от Юнги в обычный вечер: горячим шоколадом, который хозяин предпочитал заказывать время от времени. И осознание того что омега ощущался так же как и хозяин приводило его в неуместный, если не сказать - просто чудовищный восторг. Никто бы его за это не ругал, но оттянули от новой игрушки-Чимина всё равно. Омега сладко спал последние восемь часов, и Юнги не осмелился разбудить его, укрыв тёплым одеялом принесённым из своей спальни и подложив под голову подростка подушку. За окном метель и шторм, машины снегом занесло метра на два, не меньше, и будить омегу чтобы сказать ему что пора домой - наиглупейшее действие, которое Мин Юнги когда-либо мог бы совершить. Только он не глупый человек. К счастью. Чтобы Чимин не схватил простуду, он оставил у ног омеги обогреватель невзирая на включённый кондиционер. Кто его знает, может , замёрзнет за ночь из-за него,и что делать потом? Так он и остался с Какао в руках, присев в удобное глубокое кресло терракотового цвета и укрыв кота тонким пледом: Какао всегда тепло любил, ластился к любой ткани. Антигистаминные уже приняты, и запах изюма повисший в воздухе виселицей готовой для Мина вовсе не пугал. Прикрывший глаза Юнги даже представил себе, будто это запах изюма из выпечки. Сдобной такой, знаете, которая со штрейзелем и пахнет на всю округу, в особенности - ранним утром. От Чимина веяло домашним теплом, что шло вразрез с общим его видом и подачей своей личности. Дерзкий, активный, шустрый прямо как Какао, Чимин был ярким. Определённо точно - ярким. В классе становилось подозрительно тихо и спокойно в дни, когда омега пропускал учёбу, но покой этот был не из самых желанных для Юнги, отлично знавшего подноготную его семейки. Мерзкие люди, иначе не скажешь. Юнги его тайком жалел даже, как Какао пожалел однажды, и приголубил. Подросток этот глупым не был вовсе. Наоборот - стремился к знаниям, интересовался всем на свете, но только не показывал этого. Словно стыдился своих порывов или, может быть - боялся, что на омегу-заучку альфы не смотрят. Подросткам его возраста ведь это часто бывает интересно, верно? Не всегда, конечно, нет. Юнги, погладивший кота по ухоженной шёрстке меж лопатками, улыбнулся отчего-то неосознанно: он совершенно не был из тех альф, что всех под одну гребёнку тащат. Он был, скорее, как грабли обратного эффекта, если можно,конечно, так сказать. Интересовало его, иными словами, вовсе не то, что сгребалось в общую кучу а то, что оставалось меж пропаханными бороздами в виде отдельных теперь, самостоятельных линий. Таких учеников Юнги за свою практику видел не сказать, что много, но достаточно - то самое слово, скорее всего. Чимин обнимал диванную подушку так, что Какао бы на её месте явно не поздоровилось. Но теперь-то, разлёгшись на худощавых бёдрах хозяина под тёплым пледом и урча как трактор, он всё же был готов простить Мина, благодарно поглаживая кончиком хвоста его предплечье. Чимин проснулся лишь от страха: за окном ветер завывал так, что где-то внизу дерево обвалилось на автомобиль, и тот на всю округу завизжал сигнализацией. Подскочив на диване и дыша часто-часто, подросток не сразу понял где именно находится, пока не столкнулся взглядом с тёплыми глазами смотревшими на него по-домашнему спокойно. Юнги и не шелохнулся, испугавшись разбудить своё чадо и поглаживая его немного более усердно по спинке, словно от этого зависела его жизнь. -Я уж думал про десятичасовой сон это шутка была, - попытался начать с шутки мужчина, вдруг ощутив неловкость, обрушившуюся на них. Чимин лишь хлопал ресницами, пока не догадался натянуто улыбнуться констатировав неоспоримый факт: -Извините, я тут немножко уснул... -Даже если бы ты не уснул, на улице шторм и я бы не смог отвезти тебя домой, - пожал плечами Мин, - Чай свежий заварил около часа назад, хочешь попьём, или ещё отоспишься? -Ой я это...ну, лицо бы умыть хоть, - виновато улыбнулся Пак, отчего-то не стыдясь нахождения своего в квартире учителя Мина. Не было, не было в ней гротескной атмосферы собственного дома, из которого Чимин всё норовил выпорхнуть, как ласточка из гнёздышка. Не было вензелей и какой-то хероборины, не было каких-то огромных и несуразных канделябров в коридоре, не было никакой роскоши, и это было хорошо. Чимин улыбался всю дорогу в ванную комнату, потирая глаза и зевая котёнком. От альфы исходило спокойствие, и никаких вайбов грозного мужчины. А ещё, посмотрев на себя в зеркало в ванной комнате и вперившись в собственное отражение- с размазанной тушью, скатавшейся тоналкой и посыпавшимися на щёки тенями для глаз, Пак Чимин понял не менее важную истину: Мин Юнги ещё и не брезглив, раз и бровью не повёл. -Тебе страшно? Не замечал чтоб ты ветра-то боялся раньше. -Н-нет, - пискнул Чонгук укрывшись с головой под одеялом и задрожав всем телом. Сокджин лишь мягко улыбнулся, улёгшись рядом и вперившись в потолок. -Можно, я остануся с тобой сегодня? -Да! - порывисто пропищал Чон, тут же кашлянув под одеялом и высунув лишь макушку до кончика носа чтобы посмотреть на него щенячьим взглядом, - То есть, е-если хочешь. -Хочу, - лицо его немного зарумянилось, и Чонгук нахмурил брови, всё же сместившись ближе к стенке. -Ты хочешь что-то рассказать и не знаешь как? -Шо? - невинно захлопал ресницами омега посмотрев настороженно на сына: не так и долго получалось скрывать. Хотя, что уж скрывать, всё итак на виду происходит, стыдоба-то какая. И Тэхён уже говорил, если что, своё мнение. Он против, против,против. Но ладно, справедливости ради, Сокджин не то чтобы останавливается лишь от этого. Он бы, на самом деле, и сам не знал, как ответить на вопрос если бы вы разбудили его поутру с леденящим душу "любишь Ким Намджуна?". Он бы, скорее всего, ответил нет. Неуверенное, косое-кривое, вымученное, выдавленное словно прыщик во лбу, но всё же - честное нет. Потому что любви к нему как к альфе он не испытывал. Да, ему было волнительно получать заботу, подарки, ощущать на себе заинтересованный взгляд. Как любому омеге - приятно, волнительно, необычно, непривычно. Но любовь - слово огромное. До которого Сокджин ещё не созрел, а Намджун - ещё не дорос. Не всё в этой жизни так просто, как порой кажется. -Ну, ты краснеешь и волнуешься, - мягко улыбнулся Чонгук, понимающе приобняв его и прилипнув к папе Тэхёна словно клещик, - Расскажешь? -И в кого ты такой умнёхый выродился... - нахмурился омега надув бантиком плюшевые губы и огладив его кисть отрешённо, - Я о Намджуне...хотел поговорить. -М? - с интересом поднял на него взгляд Чонгук, - А что Намджун? -Он...знаешь, он это, в Пусан поступать собирается. -Да, он говорил, - непонимающе качнул головой Чонгук, - А что? -А как ты...друзей-то теперь... -Ну...как-нибудь? - неуверенно улыбнулся Чон, вспомнив взгляд Намджуна, протянувшего ему ленту презервативов приправленную высокоайкьюшными притчами о рукоблудстве и наставлениями о гигиене. -Я о том, шо...а хочешь, ты тоже в Пусане учись? - не найдя в себе сил чтобы открыто рассказать о том, что происходит, Сокджин выдал мысль о том, о чём даже и не думал раньше. Выпалил, словно в секрете держал, и сам же удивлённо глаза раскосые расширил, хлопнув ресницами пару раз в ступоре и приправив это правдоподобным, - Ну, там тебе было бы лехче с учёбою-то, да и вода дешевле как вроде. -Учиться в Пусане потому что...там вода дешевле? - осёкся Чонгук сощурившись, и охнул в осознании, - Папа! -Да шо?! -Если ты думаешь что я гей и ты так не против, что я буду с Намджуном потому что он мне друг и тебе кажется что он мне нравится, ты так не пались хотя бы, и я вообще не гей, я Чонгука люблю! - возмущённо охнул Чонгук, мысленно сделав жирную зачеркушку на своей стороне счёта: так-то, Ким Тэхён. Выгребай. -Ты ж говорил не любишь. -Это врал я, потому что ревновать начал и понял что люблю и волосы выдру любому кто подойдёт к нему, - вздёрнул бровь Чонгук лишь в конце осознав что несёт и сглотнув, - Ну-у, в смысле, по ро-роже надаю. Или как там говорится. Вот. Ну, ты понял, - заверещал Чон. - А почему именно в Пусан с Намджуном? -Он один едет, может, вам бы было бы интересно вдвоём-то жить, а я б вас-то навещал. Ну, иногда, - осипшим голосом прошептал Сокджин. Ну, да. Это звучит как весомая причина приехать в Пусан к Намджуну. Пусть великой любви он к подростку не чувствует, но мы, как говорится, в ответе за тех, кого приручили. -Тебе он нравится? -Шо-шо? - захлопал ресницами Джин: того и гляди улетит к потолку. А Чонгук смотрел на него этими орехово-коньячными глазами, прожигал дотла и всё ждал, ждал ответа, затаив дыхание. Потому что если нравится - всё, приплыли. Как ему потом рассказать об этом Тэхёну - вопрос тот ещё. -Ну, Намджун. Тебе нравится? -Нет, с чего-то ты взял-то, - смущённо надулся Сокджин, - вовсе нет, мы с ним как это, как кубик рубик в руке шампаньзье - не сложаемые-то. -Но ведь из сложенных заранее деталек только в разном порядочке? - никак не унялся Чонгук присев на постели по-турецки и вскинув бровку. Сокджин сглотнул, облизнувшись неуверенного и присев следом. Отзеркалив его позу, омега поджал плюшевые губы до побеления, собираясь с силами и мыслями перед ответом. -Я не знаю, - на выдохе произнёс Джин разведя руками, - Я не знаю ничегошеньки. Он говорит, я то-сё третье-десятое, но только я и тебе врать не умею, и скрывать не умею потому шо вот тут, - омега приложил руку к сердцу заломив брови, - Вот тут огонь разгорается от того шо я папа плохой, раз тебе вру, а ты - частичечка сердца-то моего. Так выходит, и я сам-то себе вру, получается... Первая слеза сорвалась с длинных ресниц и Чонгук настороженно подполз поближе, изучая Сокджина взглядом. Если бы собственный папа вдруг испытал хоть какую-то вину подобную этой, Чонгук был бы, возможно, самым счастливым на свете подростком. Но как же так выходит, что родному папе он никто, а папе Тэхёна- частичечка сердца, хоть тот и видит колоссальные, плохо прикрытые изменения в сыне, и ни на секунду не использует их ни в защиту, ни в оправдание? -Ты боишься, что я против? - исподлобья посмотрев на него, Чонгук задёргал торчащую нитку на одеяле между ними, когда Джин уверенно качнул головой в знак отрицания. -Нет. То есть да. То есть нет. То есть, я не люблю-люблю его, я просто...боже-ж-то-мой-то! - воскликнул он в отчаянии запрокинув голову и уставившись в потолок, - Ну неправильно это! -Что именно? -То шо он подросток и в сыновья мне ходится ,а я...а ты говорил, что против... -А ты - красивый омега, который только начал жить после развода и боится осуждения и обсуждения, поэтому не понимает, что тебе нравится а что нет? - понятливо приподнял брови Чонгук, склонив голову к плечу игриво и потянувшись к Джину, чтобы обнять того крепко, - Я думаю, если он тебе нравится, но ты делаешь вид, что нет - это не страшно. Страшно - это когда тебе он не нравится, а ты только делаешь вид, что нравится. -А если я и сам запутался, боюсь и не знаю, это страшно? - дрогнул губами Сокджин прижавшись к сыну ближе, когда тот тихо усмехнулся куда-то ему в плечо. -Мне тоже часто страшно. И я делаю вид, что нет. Я очень запутался во всём, но мне кажется, что рядом с...Чонгуком мне не так страшно бояться, - улыбнулся Чон погладив его по спине. - Может, тебе будет не так страшно бояться рядом с Намджуном? -Я с Намджуном не боюсь, я...я с ним рядом как-то теряюсь, как раньше не терялся. Только это не оттого шо он мне до свёрнутой шеи-то нравится, а оттого шо я просто...привык к нему другому? - неуверенно нахмурился Джин, - Мне это всё сейчас как Луна, которая вдруг сыром на землю падает. -Когда сыр на землю падает, его надо брать и есть, потому что надо уметь видеть во всём шанс, этому меня ещё от... - Чонгук вовремя прикусил язык, оторвавшись от Джина и утерев его слёзы на щеках, - ...отец Чонгука научил. -А с ним-то ты хде перешинковался-то? -Ну, я сказал ему, что люблю Чонгука, - не без гордости вздёрнул подбородок Чонгук. И плевать, что Тэхён это сделал не в своём теле: так обстоятельства сложились, ясно?! Тэхён, что называется, не зассал! И это - главная причина, по которой Чонгук всё-таки позволил своим чувствам победить. - Случайно увидел, когда э-э...от школы провожал. Вот. -Я знаешь, что подумал... - Сокджин принялся неуверенно, в привычной манере пожёвывать пухлую нижнюю губу нахмурившись очаровательно, перед тем как, облокотившись о стену спиной, уверенно сказать, - А Чонгук-то твой, он знает, что мы так скудно живём? -Раньше не знал, - улыбнулся тепло Чон, скопировав его позу и посмотрев в том же направлении, что и старший омега: за одном завывал нещадный ветер, и теперь Чонгуку, получившему дозу объятий, ласки и принятия, не казался этот ветер столь разрушающим, столь опасным, как раньше, когда он подолгу оставался в комнате отца как в бункере дожидаясь того с работы. Папы никогда не было дома после развода, если только не за деньгами. Было бы честным предположить - точно было бы честным, что мысли о Чонгуке в промозглый серый дождь не входили в его планы. -А теперь-то что думает? Ну...мы же ж не фрикасе всякую едим, а рис с капустой и вооб... -Мне нравится, всё домашнее и вкусное зато, - перебил его Чонгук взволнованно прикусив губу и рвано выдохнув, встретившись взглядом с удивлённым Сокджиновым: -Так это ж ты, ты ж и еды-то другой не видал. А он поди небось всякую икру рыбы из-под камня которого мы не знаем пробовал, а я и камня-то от моря не видал в жизни, - тяжко вздохнув, Сокджин притянул к себе сына так, чтобы тот умостился щекой у него на плече и принялся хаотично наглаживать его по волосам, - Я не против омежки, ты меня пойми-то правильно, я просто... просто нельзя омежку взять из океана хде ему спокойно в сердечке, и взять да вбросить в тазик на три литра, а потом и ждать, что он всю жизнь счастлив будет в этом тазу, просто потому что ты с ним тама водишься, - пробормотал Сокджин чмокнув его в макушку и Чонгук затаил дыхание, вслушиваясь в мелодичный голос папы Тэхёна. Вот бы собственный хоть раз так...никогда. - Вся рыбка дохнет если плавничок негде распушить, а в тазу вода - она же ж мёртвая. Сразу мрёт. И рыбка мрёт. И омежка зачахнет. А жизнь-то не рыбалка, чтоб хотеть от омежки чахли какой, понимаешь? Если рыбку из океана в таз, счастья мало будет. Ты ему и сам надоешь, потому шо только тебя и будет в этом тазике видать, и больше - ничё. Тут уж, знаешь, сына, надо иль самому в океан стремиться, к ней, иль самому океан тот создать для неё, шоб по дому-то не грустила рыбка, иль, знаешь, и вовсе рыбку выпустить на волю. -А если таз маленький, но рыбкиному сердечку в нём спокойней будет, чем в океане с акулами? - прошептал Чонгук, ощутив вибрацию по телу от смешка Сокджина, выждавшего с минуту. -Это только поначалу. А когда потом жизнь будет одинаковой казаться. И каждый день - он на вчера похож будет. И тогда рыбка твоя в тазике будет лобиком в стенку вдаряться, готовая вперёд на амбразуру, лишь бы только выплыть и увидеть хоть акулу хоть шо. Потому что в тазу скучно жить, страшно , когда скучно. Жизнь проходит, проходит...и уходит вся. -А ты? -Что я? - улыбнулся Джин привычно огладив ладонью его щеку когда Чонгук поднял на него взгляд, - М? -А у тебя...у тебя как? -У меня-я... - тяжёлый, обречённый вздох тоскливо улыбнувшегося в пустоту омеги был достаточно красноречив и сам по себе, только Чонгук всё равно, прижавшись ближе и обняв его поперёк талии худой, умостился поудобней, готовый слушать. - А у меня и океана-то не было. Даже прудика. Сколько помню себя, столько и таз был. Только не трёхлитровый был. Литровый просто. А может, и банка это была. Знаешь, прозрачная такая. Шоб видно было каждый шаг. -А с Намджуном...тебе будет океан? -С Намджу-уном, - неоднозначно вытянув челюсть и словно говоря "куда-а уж" одним лишь взглядом, Джин улыбнулся искренней, тёплой улыбкой, - С Намджуном у меня будет океан. Только это будет океан слёз моих. -Почему? Разве он плохой? -Не-ет. Не-ет, солнышко, Намджуни не плохой совсем. Просто молодой, и сейчас мало знает, шо ему нравится а шо нет. Я не стану говорить шо типо "не должно", я уже прознал по вам обоим, шо это у молодёжи запретом быть не должно сегодня, шо нет границ и лимитов щас как раньше было , в моё время... Только вот молоденький он совсем, и через год-другой ка-ак залюбит кого с университету, а мне шо ж делать? Манатки свои с пожиткой сюда- обратно? И как же ж будет потом всё? И ты друга потеряешь, и я с разбитым сердцем. Омежки сегодня вон какие...- улыбнулся мечтательно Джин, и Чонгук, ощутив комплексы неполноценности, настороженно оторвался лицом от его плеча, нахмурив густые брови и пробуравив его взглядом: -Какие это такие? Лучше тебя, что ли? -А скажешь нет? -Скажу, и скажу! -Скажешь тоже, - нервно усмехнулся Джин, немного зарумянившись и зачесав аккуратный локон за покрасневшее ушко.Чонгук растаял, глядя на его профиль. Ему казалось, ещё никогда в жизни он не видел омеги красивей. Нет, он видел секретаря отца, конечно. Но Феликс - он ведь смешанной крови. А Сокджин...чтобы в Корее, и вот такая красота, и без единого укола красоты, макияжа, даже выщипанных бровок, чтобы просто...природой данная? - Чёит ты так пялишься? -А? -Глазёны, говорю, - рассмеялся Сокджин попытавшись скрыть смущение и толкнув его в плечо аккуратно чтобы растормошить зависшего сына, - ну чё ты? -Я просто никогда не видел омеги красивей. -А Чонгук? - хитро прищурился Джин и Чонгук посерьёзнел вмиг, сверля его взглядом янтарных глаз и медленно мотая головой: -Чонгук другой. Ты самый красивый. У Чонгука прыщики иногда выходят, на подбородке или ещё где. Он иногда замазывает, я спрашивал, почему блестит так лицо. Он говорит, прыщики сначала хайлайтером замазать надо, а уже потом - консилером. И тогда они вообще видны не будут, ни на каплю. Но они же всё равно есть, даже если там, снизу. И ноги толстые. М. Да. Вот, если можно сказать о фигуре как о удлинителе, думаю, ты - шнурок, благодаря которому всё работает, а он вот эта пухля куда розетку вставлять. Точно. - пожал плечами Чон, - А ещё он боится ящериц, и визжит как шиншилла на бойне, если видит как хвост отбрасывают. -Ты ему это никогда не смей ляпать! - охнул Сокджин несдержанно шлёпнув его по тыльной стороне ладони, и Чонгук округлил глаза, удивлённо глянув на него, - И не надо так глазеть, омежке такое услышать - сё рано шо в марганцовку глицерина бахнуть. И вообще, пухля - это хорошо-о, - тихонько хихикнул омега, - Мягкие омежки плохими быть не могут. Только больно обидчивые. Но это оттого шо мягкие. -Ты так хорошо знаешь химию? - бровь Чонгука поползла вверх медленно,и Джин съёжился, застенчиво улыбнувшись: -Я читал...ну, в интернетах. Пока спали все. Шоб совсем не отупеть пока в банке сижу. -Мне кажется, ты просто боишься будущего. -Бояться - это не просто. -Не надо его бояться. Будешь много бояться - страшней только будет, - пожал плечами Чонгук, - Мне кажется, надо немножко попробовать. А что, если с Намджуном тебе будет...как в океане без акул? -В океане всегда много рыбок. И мальков - все-ехда больше. И именно этого я и боюсь-то. Шо из тазика хде я один и других он не видал, в океан вбросимся двое, я за ним плыть буду, а он - других рыбок увидает, - тут уж омега вконец перешёл на шёпот, подрагивая ресницами пушистыми и опустив взгляд кроткий, боязливый, на плед перед ними, - Я же не могу ему сказать "давай в тазик обратно"? И сам...не смогу вернуться. Это тазик обронить можно, воду вылить и выбраться. А ты поди в него влазь обратно - воды кто нальёт снова-то? Кто ж тазик перевернёт на место? -Я. - уверенно улыбнулся Чонгук обхватив его щёки обеими ладонями и посмотрев на него пытливо, когда Сокджин поднял на него затравленный взгляд, - Я всегда буду. Я обещаю. -У тебя своя жизнь будет, сынулик. И тебе в тазике делать нечего. Не-че-хо. -Я всегда найду путь туда, где я чувствую себя дома. И если дом моего сердца - тазик, я всегда буду там. И скучно мне не будет. И страшно тоже. -Знаешь...а пригласи к нам домой Чонгука, ладно? Я чуточку подсоберу,и наготовлю вкусностей и всяк... -Не надо вкусностей, - замотал головой Чонгук, широко улыбнувшись и обняв его крепко, - Ему всё-всё от тебя понравится. Я обещаю! Только мы тогда...Намджуна тоже пригласим. Ладно? -А ехо-то зачем? -Э-э...ну...как бы, он же близкий семье? - неуверенно посмотрел на него Чон вогнав его в краску вновь, - Ну, я хочу сказать, он мой лучший друг, кхм, вот. И кто же ещё будет видеть как я его впервые в дом веду? Чимин , пронеслось в голове Чонгука, затолкавшего мысли поглубже. Никакой дружбы не склеится, пока Пак Чимин не научится понимать что ревновать к Тэхёну нельзя. Никакой. Пути назад нет. -Я не думаю, что у меня есть какие-то причины теперь стесняться, - робко улыбнулся омега, так и не прикрыв голого тела. Приподнявшийся на локтях мужчина пожирал его взглядом, наблюдая внимательно за каждым движением, от которого влажная после горячего душа кожа аппетитно розовела. -У тебя худенькие ножки, - сыто облизнулся Хосок, и Феликс прикусил щёчку изнутри, отведя взгляд. Вряд ли он пытался быть кокетливым. Скорее, это было в его природе, быть таким. Нежным, хрупким, эфемерным. Лишь вне работы, которой он отдавался так же страстно, как Хосоку этой ночью. - Точно ничего не болит? -Не болит, - уверил его омега приземлившись на постель рядом с ним и потянувшись к его шее за поцелуем. Хосок доверительно обнажил её, прикрыв глаза в благоговении и позволив влажно чмокнуть пульсирующую вену, - Я думаю, это был самый крепкий мой сон за последние годы, - хихикнул омега в сгиб его шеи, щекотнув дыханием согласно хмыкнувшего альфу. -Не могу не согласиться, - хриплым утренним голосом ответил Чон бережно зачёсывая мешающиеся влажные волосы назад чтобы припасть к сладкой шее поцелуем, - До чего же ты вкусный... -Не ешь меня, большой и страшный серый волк!- расхохотался омега оттолкнув его игриво от себя ладошками и Хосок, поддавшись ему, улёгся на спину, утянув омегу к себе на грудь. -У тебя сердце колотится. -Просто я счастлив. Мне не страшно, правда. -Я расскажу о нас Чонгуку. Или ты хочешь,чтобы мы подождали ещё? - мурлыкнул ему в ухо мужчина и Феликс обвил его шею руками, чмокнув нежно в линию подбородка: -Пусть будет как ты решишь. Я устал решать всё сам в своей жизни, это меня путает. Мне нравится, когда ты руководишь мной, - пальцы его щекотнули подбородок старшего словно тот был цепным псом, на что бровь Чона медленно но красноречиво поползла вверх: -То на работе. Работу и личное не смешиваем. -Мне нравится, когда ты строгий. Возможно потому, что я доверяю тебе и знаю, что ты не будешь пользоваться этим мне во вред? - вдумчиво нахмурил брови омега, улыбнувшись и обнажив клычки. -Ты голоден? -Съел бы пасту, - глаза его загорелись будто огоньки: можно подумать, Феликс только и ждал, пока его спросят. -В девять утра? - недоуменно потупил взгляд Хосок, расплывшись в улыбке и прижав к себе успевшего выскользнуть из рук омегу, смутившегося своих предпочтений, - Тц-тц, меня возбуждает твой аппетит, моя клыкастая прелесть. С креветками или с сыром? -С креветками, - облизнулся голодно Феликс, сглотнув вязкий ком слюны и выдержав паузу перед тихим, - И сыром. - заставившим теперь уже обоих рассмеяться в голос. -Тебе не страшно, что мы уже после второго свидания в постели оказались? - внезапно прекратив смеяться, Хосок посмотрел на него пронзительным взглядом, поглаживая подушечкой большого пальца по щеке и откровенно волнуясь. Но Феликса его волнение мало трогало, омега лишь одарил его солнечной улыбкой, устроившись поудобней на своём избраннике. -Мы уже столько раз были вдвоём в кабинете и командировках, что мне почему-то как будто...по домашнему просто и спокойно рядом с тобой, - Ли умостился подбородком на его груди, поглядывая на своего альфу благоговейно и кончиком указательного пальца обводя по контуру его нос и губы. - Чонгук очень похож на тебя. Иногда я думаю, что если бы я мог, он бы тоже мог быть похож на тебя. -Ты хочешь попробовать ЭКО? - ласково огладил его обнажённую спину альфа,и Феликс замотал головой с отчаянием: -Противопоказано. Ни единого шанса выносить. Моё тело предназначено для всего, кроме того чтобы выносить сердце под своим, - отрешённо улыбнулся омега, - Но думаю, Чонгука мне тоже хватит. Я попробую быть хорошим. Папой я всё равно ему не стану, но думаю, попробую быть для него...быть. -Эй, - заискивающе поглядывая в его потускневшие глаза, Хосок подтянул омегу повыше обеими руками, обняв поперёк талии крепко, - Разве мы не могли бы взять малыша из дома малютки? Отказничка, малютушку совсем. М? -Ты ведь говорил, ты боишься быть плохим отцом, - нахмурил брови Феликс, покрывшись алыми пятнами от осознания: альфа ради него готов менять свой быть. Наизнанку. - Да и Чонгука никто не спросил... -Я думаю, мне всегда будет страшно, пока я не вольюсь в отцовство. С Чонгуком мне было страшно тоже, но ведь смог? А солнышко...Гуки никогда не был против. Он всё детство меня упрашивал, чтобы я ему принёс братишку как аист в сказке. -Я понимаю, что ты хочешь, чтобы мне было хорошо, но-о... - Феликс посерьёзнел, откатившись на постели и всё равно обняв своего альфу поперёк торса, улёгшись на его плече поудобней и погладив линию пресса кончиками пальцев, - Но может, не надо так спешить, я думаю...Чонгуку будет сложно привыкнуть к новому омеге в доме, ему будет казаться что всё внимание на мне, и он совсем расстроится, а тут ещё и ребёночек...Я когда-то ходил на всякие разные тренинги, которые про детей и всё такое, чтобы лучше понимать всё. Не знаю зачем, но я как будто...ну, чтобы самого себя успокоить, наверно? - улыбнулся он отрешённо. -Феликс, - мягко поцеловав его в макушку, - пробормотал Хосок, - Как ты умудряешься доказывать мне что ты лучший на свете омега из раза в раз всё больше, м? -Теперь я ещё и один, вообще класс? - фыркнул Тэхён в сотый раз в потолок, умирая со скуки. Из друзей у Чонгука лишь Пак Чимин и книжки, книжки, книжки. Ну и отец, естественно. Но отца дома не было всю ночь и Тэхён, не переносящий такого длительного одиночества, уже готов был на стены лезть со скуки. Целый дворец построили, а заняться нечем. Бирюзовое небо за окном быстро сменилось чёрными тучами вновь, и Тэхён, уже было собравшийся выйти из дома на прогулку, уныло покачал головой, рухнув задницей в тёплое кресло: жизнь - тлен. -Сам виноват, - усмехнулся альфа воровато глянув на розовенький сейф под письменным столом: святая святых Чон Чонгука, в которую Ким не осмелился влезть ни разу до сих пор. Ну, до тех пор. Чонгук оказался до тупого наивен, выбрав своим кодом четыре нуля,так что взломать сейф оказалось задачей такой же простой, как выключить свет нажав на кнопку пальцем. Но что было внутри... внутри. -А-ху-еть... - присвистнул Тэхён разинув рот, но так и не захлопнув его обратно, - Во ты жук, а я ведь искал! Любимая футболка-сменка для физры принадлежавшая ему, Ким Тэхёну, лежала аккуратно сложенной на самой верхней полочке внутри сейфа, и теперь стало ясно, почему Чонгук так слёзно умолял не открывать его. Не хотел признаваться первым. Не хотел быть воришкой в его глазах. Но вот ведь она - сложенная, и не стиранная. Такая же, какой Тэхён её потерял год назад, в раздевалке, после кросса вокруг школы. Серовато-синяя, простая, он бы даже не подумал что это именно она, если бы только не обнаружил знакомое пятно на краю рукава: то был вишнёвый сок, который Пак на него нарочно вылил, вдогонку получив от Тэхёна трёхэтажный мат и приятные приветы всей родословной. Омега тогда и не знал ведь, что Тэхёну эта майка досталась непосильным трудом папы, который умудрился вырастить на балконе какие-то саженцы огурцов и продать их втихаря от отца, чтобы тот не потратил денег на очередную бутылку. Теперь стало ясно зачем Чимин это сделал. В конце концов, закадычные друзья друг о друге знают то, что хранится в сейфе неприкосновенным. И укол вины пришёлся в самое сердце чуткому альфе, поджавшему от досады губы: Чимин тогда в долгу не остался, и ответил хлеще его самого, в своей манере. Драматично, эпично, и громко настолько, что все в столовой оборачивались. Оставив сложенную футболку на месте, Тэхён вздохнул неопределённо, оттарабанив по аллюминиевой розовой дверце пальцами перед тем как взять телефон и позвонить Чимину. Гудок, ещё гудок, ещё три гудка, и... -Неужели ты вспомнил, что я существую? - приторно-сладкий голос Чимина исчез куда-то, вместо него Тэхён услышал в трубке спокойный, размеренный тон какого-то повзрослевшего за ночь омеги, не желавшего выслушивать всякую дребедень и уж тем более - тратить на неё время. Чимин, казалось, готов был разрезать отношения с Чонгуком на до и после словно ножницами: безжалостно и беспардонно. А может, он просто устал от бескнечных перемен в поведении, от секретов, которыми он делился теперь только с Тэхёном, от того, что ему приходилось оставаться одному. Больно и обидно. -Я не забывал, - мягко отозвался Ким, усевшись на полу и разглядывая стеллаж с книжками: Чон Чонгук погряз в мире романтики и эфемерности. - Просто...просто мы немного отдалились, и меня это беспокоит, - попытался он найти подходящие слова ради Чонгука. И, возможно, вполне возможно - ради себя же самого тоже, потому что Пак Чимин стал открываться с новой стороны ему самому. Эдакий преданный друг, не бросивший Чонгука в беде. Тэхён бы очень, очень хотел, чтобы такой друг в жизни Чонгука был. Чтобы это был не только он. Чтобы мир Чонгука вертелся не только вокруг него, чтобы омеге было хорошо. Привычно, тепло, не страшно. И для этого было жизненно необходимо строить мосты с Пак Чимином. -Меня тоже, - на секунду, хоть и на короткую, Чимин всё же позволил себе короткий мяукающий выдох в трубку, поделившись своей секундной слабостью. - Но я не знаю, как это исправить пока ты с тем дебилом шастаешь. -С Тэхёном? - привыкший к оскорблениям в свой адрес, Тэхён уселся на полу по-турецки, сняв с ног носочки-пальчики и начал рассматривать влюблённым взглядом пухлые ступни Чонгука. Мягкие, гладкие, розовенькие, его ножки были произведением искусства. Любое прикосновение к ним вызывало щекотку,и это забавляло Тэхёна, заставляло его сердце трепетать. -Да. -Он хороший, просто ты его близко не знаешь. -И не желаю. Или тебе напомнить, как он на всю школу меня шалавой назвал в прошлом году? -Это когда ты мне помогал футболку его выкрасть? - подтянулся альфа глянув косым взглядом на футболку и улыбнувшись заискивающе в ожидании ответа. -Бо-оже, ты что, всё ещё её хранишь?! Я думал, ты её после той течки сжёг уже давно! Она нужна была... Для течки. Тэхён сглотнул звучно, в панике начав хватать воздух ртом и ощутив жар, приливший к лицу и охватывающий постепенно всё его тело. -Но... -Слушай, давай так, если он извинится передо мной, мне этого хватит. Но я всё равно не понимаю, зачем тебе такой дундук в окулярах, чесслово, - фыркнул Чимин, шикнув на себя же: учитель Мин застрял в дверях с двумя кружками чая, моргнув дважды медленно, и поджав губы перед тем как молча развернуться и уйти в кухню. - Вот же...слушай, я щас не могу говорить, ладно? Потом созвонимся! -Эй-эй, но мы-то с тобой помирились, нет?! -Да Господи, я на твои глаза обижаться больше трёх минут не умею, пухляшик, - раздражённо цыкнул куда-то спешащий омега, шуршавший по ту сторону трубки тапками по полу, - Всё, пока! Потом поговорим! -Вот тебе и поговорили, - постучав по подбородку каркасом мобильного несколько раз, Тэхён вздохнул устало, обернувшись лицом к содержимому сейфа и поджав губы. Совесть не позволила подобрать с нижней полки сложенные листы и конверты, поверх которых лежала фотография Тэхёна, опубликованная в инстаграме ещё полгода назад. Очевидно, вполне очевидно, что эти письма были адресованы именно ему, Тэхёну. Но совесть которую привил ему папа, а может и та, что впиталась в него с молоком, а может - образовавшаяся ещё в утробе, не позволила ему прикоснуться ни к одному из листов. Перед глазами стоял взгляд рыдавшего Чонгука - перепуганный оленёнок смотрел на него так жалобно, так умоляюще, что Тэхён был бы последней на земле мразью, если бы позволил себе прикоснуться к самому сокровенному, хранившемуся в сейфе рядом с футболкой. Возможно, когда настанет время, Чон Чонгук сам захочет дать их почитать, и от этого ему будет так тепло на душе и спокойно,что ему не придётся разыгрывать свою роль неумело, будто бы он впервые видит это всё, что оно того действительно стоит. Спокойствие Чонгука того действительно стоит.