Потакание слабостям

— И что? Ты просто хочешь, чтобы я жил в твоем доме? — Хоррор с сомнением выгнул надбровную дугу, недоверчиво разглядывая темного монстра, вышедшего к его сторожевому посту с туманным предложением. Обычно Хоррор обсмеял бы его смелость и пригрозил нахалу отсечением конечностей, но корзина, полная свежих фруктов и овощей, в качестве приветственного подарка очень способствует переговорам. Особенно в подземелье, где еда в большом дефиците, тем более растительная. — Действительно, — глубокий, спокойный голос Найтмера против воли заставлял обращать на него все внимание. — И тебе не нужно, чтобы я выполнял для тебя сомнительные услуги? Рабство? Убийства? Секс? — Хоррор не мог подавить скептицизм, прищурившись. — Зачем я тебе понадобился? — В моей маленькой вселенной нет разумной жизни. Эмпату, вроде меня, это доставляет дискомфорт, — Найтмер прикрыл глазницу, рассуждая о причинах, как о досадном неудобстве. — Было бы намного проще, если бы кто-то заполнил пустоту, которую я ощущаю повсеместно. Прямо сейчас я в поиске кандидатов, чьи эмоции более или менее стабильно переплетены с негативом. — Допустим… — протянул Хоррор, опьяненный вкусом спелых томатов. Даже если предложение с подвохом, еда стоит многого. Фактически, он готов на все, кроме смерти, чтобы наполнить несуществующий желудок. — Но я не могу оставить брата здесь. Мне надо убедиться, что Сноудин продолжит существовать. — Если пойдешь со мной, я научу твоих друзей открывать двери в Омега-таймлайн, — предложил Найтмер, словно готовился заранее. — Они будут рады поторговать. Еда там есть, а вот строительные материалы в дефиците. — Хорошо, — Хоррор застыл, всерьез обдумывая варианты. — И я всегда должен быть у тебя дома? Я не могу взять Папируса? — Твой брат слишком шумный, — Найтмер слегка поморщился. — Можешь посещать его, скажем, раз в две недели, — он улыбнулся, пытаясь сгладить углы. — Не переживай, ты не будешь один. У меня уже есть Даст. Уверен, он будет не против составить тебе компанию. — Хм… ладно. Почему бы и нет? Этот вариант все еще лучше того, что есть сейчас. Хоррору надоело ждать изменений в медленно умирающем Сноудине.

***

Найтмер действительно не заставил Хоррора ничего делать. Темный монстр скрылся где-то в недрах этого громадного замка сразу после ознакомительной экскурсии и показывался довольно редко. Похоже, он серьезно относится к словам, что ему достаточно только присутствия других жильцов, общаться Найтмер совершенно не хочет. Впрочем, каждую неделю он исправно приносит им все по запросу, так что Хоррор не собирается жаловаться. Пока в замке есть еда, он абсолютно доволен. Намного больше ему приходится взаимодействовать с другим скелетом, застрявшем здесь. Точнее, Хоррор терпит постоянное навязчивое внимание Даста, которое едва ли можно считать общением. У Даста, однозначно, шарики за ролики заехали. Помимо приветствия, парень не пытается завести разговор. Хоррор чаще слышит его бормотание галлюцинациям, чем говорит с ним. Вместо этого Даст наблюдает этими жуткими горящими глазами за каждым движением. Иногда он, не скрываясь, переходит за Хоррором из комнаты в комнату, а иногда следит из укромных мест или окон. Первые пару раз Хоррор не выдерживал преследования, атакуя первым. Подобное поведение заставляет его чувствовать себя добычей, словно вернулся домой и какой-то идиот пытается закусить им. Не помогает и то, что Даст крупнее его почти на голову, а белые кости светится от избытка магии, в отличие от скелета, истощенного годами голода. Хоррор, вероятно, потерял в росте из-за истощения, его кости тонкие и серые. С такой расстановкой невозможно игнорировать угрозу. Тем не менее Даст сбегал быстрее, чем удавалось даже приблизиться к нему. В дальнейшем, словно изучив Хоррора достаточно, Даст начал предлагать ему закуски каждый раз, как видел, что другой скелет впадает в паранойю. Подобное противоречие легко проясняло мысли Хоррора, нарушая примитивные логические цепочки. Преследование — опасно. Еда — хорошо. Через несколько недель он уже сформировал новую связь: Даст — преследование — еда. Очень странная штука, но, в виде исключения, Хоррор смог с ней смириться, тем более, что в замке мало что напоминает опасное подземелье. Ему нравилось, что достаточно просто изменить маршрут в сторону Даста в случайный момент, чтобы получить еду. Так продолжалось какое-то время. Хоррор успел освоиться, обустроить себе комнату и уголок в саду, где разбил огород. С тех пор как Андайн проломила ему голову, Хоррор мечтал научиться выращивать еду, чтобы обеспечить себя и брата, да только подземелье совершенно для этого непригодно. Без магии и света едва ли там что-то может выжить. Теперь, когда не нужно защищать свою жизнь каждый день, Хоррор занимает себя изучением сельского хозяйства. Он начинает с неприхотливых корнеплодов, затем постепенно устанавливает теплицы для овощей и ягод, следом сажает плодовые деревья и кусты, пока, наконец, не решается перейти к специям и сахарному тростнику. Плодами своих трудов он угощает Папируса при встрече. О Найтмере, даже по прошествии времени, все еще сложно что-то сказать. Иногда Хоррору кажется, что темный монстр воспринимает их с Дастом, как своих питомцев, которых балует едой и игрушками, иногда поглаживаниями по голове, но в остальном оставляет их самим себе. Хоррор не знает, откуда Найтмер приносит вещи, но его это и не особо волнует. Единственное, что он выяснил о покровителе, это то, что он коллекционирует книги и проводит почти все время за чтением в библиотеке, где к нему можно присоединиться. Найтмеру, нравиться читать вслух любимые произведения. Даст особенно часто пользуется этой возможностью. Если он не следит за Хоррором, то почти всегда будет с Найтмером. Про Даста Хоррор знает немного больше, но только потому, что видит его почти каждый день. У Даста какая-то ментальная болезнь, от которой Найтмер приносит ему таблетки. Иногда темный монстр против воли забирает его ко врачу, чтобы скорректировать лечение. Даст не рад ничему из этого, Хоррор видел, как он смывает таблетки в раковину. Еще чаще он видел, как Найтмер заставлял Даста эти таблетки пить. Хоррор предпочитает, чтобы его невольный приятель принимал лекарства. Его срывы из-за галлюцинаций выглядят как-то страшно и жалко одновременно. Они полны взрывов и плача. Все, что Хоррору остается, это умыть его и отвести в кровать, когда Найтмер успокаивает его. У Даста не так много хобби. Когда Хоррор долго занят монотонной работой в саду, иногда он застает другого скелета за игрой в портативную консоль. Даст также периодически приглашает Хоррора посмотреть с ним кино, но почти никогда не уделяет внимание экрану. Очевидно, его любимое времяпровождение — преследовать Хоррора. Почему-то. Хоррор долго ломает голову над этим вопросом, пока Даст однажды сам не говорит ему, что провел годы в подземелье, в котором сам же устроил геноцид. Не удивительно, что ему так хочется находиться в присутствии живого существа и быть уверенным, что это не галлюцинация. Так бы и продолжалось, если бы во время просмотра фильма Даст неосторожно не махнул шоколадным батончиком перед носом Хоррора. Естественно, Хоррор решил, что это предложение, и попытался забрать причитающееся. Даст, не ожидавший покушения, одернул руку, вынудив зациклившегося на цели скелета следовать, практически залезая на другого. Внезапный контакт парализовал Даста, и Хоррор успешно выхватил еду, не обращая на него внимания. Хотя позже он не мог не отметить маниакальную интенсивность взгляда Даста. — Протяни руку, — хрипло потребовал Даст на следующий день, сам протягивая руку, предполагая, что хочет взять ее. — Зачем? — Хоррор не мог не напрячься изменению. До сих пор Даст не причинял ему сильных неудобств, но никогда не знаешь, что взбредет ему в голову. — Я дам тебе печенье, — моментально признался Даст. Хоррор не медлил, позволив другому взять его за тыльную сторону ладони. Может быть прошло уже больше года с тех пор, как он в чем-то нуждался, но привычка хвататься за любую возможность получить пищу осталась. Если можно что-то получить при минимальных вложениях, то почему бы не воспользоваться возможностью? Не похоже, что его приманивают, чтобы сожрать. Даст и Найтмер не демонстрируют каннибалистических наклонностей. Да и, в некотором роде, приятно получать подарки. Даст действовал необычно медленно, игнорируя вопросительный взгляд Хоррора. Он внимательно изучил его ладонь, ощупал серые фаланги, даже поскреб, убеждаясь в их необычной плотности. В голодающих монстрах больше пыли, чем магии, поэтому они тяжелее, крепче и живучей. Даст вложил ему упаковку печенья только когда заметил, что Хоррор начинает нервничать. Затем развернулся и ушел на несколько часов, оставив в растерянных чувствах. Поначалу Хоррор не знал, что и думать. Он предположил, что Дасту надоело просто наблюдать, и он решил изучить Хоррора физически. Может быть, ему любопытны отличия между обычным монстром и прошедшим голод? Но Даст никогда не проявлял себя как исследователь. Затем Хоррор еще раз прокрутил в голове все, что знает о другом, и пришел к выводу, что у Даста просто тактильный голод. Это было бы неудивительно, насколько ему нравится компания Найтмера, чьи щупальца овивают все, что темному монстру симпатично. Хоррору его немного жаль, так что решает не обращать на такое поведение внимания. Заметив, что его действия не вызывают сопротивления, Даст действует решительнее. Он пользуется отвлеченностью Хоррора на принесенных угощениях, чтобы безнаказанно играться с его руками. Иногда щекотно, но, в целом, приятно. Даст стал чаще звать его на кино, чтобы, задобрив ведром теплого попкорна, прижиматься к боку. Обычно он засыпает, обняв локоть Хоррора, еще в начале фильма. Хоррор давно догадывался о проблемах Даста со сном и старается не двигаться, даже когда еда заканчивается. Даст старается что-то сделать для него каждый день, поэтому Хоррор отвечает взаимностью, потакая слабостям. Хоррор начинает догадываться, что внимание Даста имеет иной характер, нежели дружеский, когда его руки спускаются на бедра. Первые несколько раз Хоррор удивленно шипит, отпугивая его, но получая в качестве извинения больше закусок. Подношения Даста разнообразны и редко повторяются. Неудивительно, каждую неделю его список для Найтмера длиной чуть ли не в метр. Скорее всего, многое из этого предназначается Хоррору, поэтому он сам ничего подобного не заказывает, полагаясь на приятеля. Хоррор предпочитает замороженные полуфабрикаты, поскольку их можно долго хранить и тяжело испортить при разогреве. Готовить он не умеет, а попытки обучения неминуемо уничтожат часть продуктов. Хоррор не готов к таким тратам. Не сказать, что Хоррор имеет что-то против Даста. Скорее удивлен, что кто-то находит его достаточно привлекательным для подобного рода интереса. В Омега-таймлайне, куда они могут спокойно попасть, есть намного больше скелетов, даже других Сансов, которые не были изуродованы голодом и насилием. Их воспоминания не повреждены, черепа целы, глазные огни не заменены настоящими глазными яблоками, кости белы, а магия стабильна и не утекает из растрескавшейся Души. Единственное, что у него есть, это физическая сила и выносливость. Хоррор переживает кризис, разглядывая себя и пытаясь понять, что в нем видит Даст. — Ему скоро надоест, — вздыхает он, решая, как и прежде, не придавать этому значения. — Найтмеру нужно вывести его на прогулку на тот случай, если он забыл, что не заперт здесь. Даст относится к предложению сходить с Найтмером за припасами с недовольством, но не отказывается. По возвращении его настроение явно лучше, Даст даже кажется увлеченным какой-то идеей, и Хоррор надеется, что это прояснило ему голову. Хоррор рад, что Даст понял свои возможности, и возвращается к саду довольный тем, что их отношения не изменятся. Следующие несколько дней Даст даже не показывается, запершись на кухне. Может быть, что-то вдохновило его к кулинарии? Это здорово, ему нужно какое-нибудь хобби, и лучше, если оно привлекательно для отношений. Но Хоррору немного тяжело игнорировать аппетитные запахи. Вместо того чтобы утирать слюни, ему тоже хорошо бы выйти с Найтмером и поесть чего-нибудь свежего. — Хоррор, — упомянутый скелет подпрыгивает и чуть не наступает на грядку с луком, испугавшись гостя за спиной. — Пойдем со мной. — Зачем? — Хоррор устало вздыхает, но позволяет Дасту утянуть его с собой обратно в замок. — Просто так, — бормочет Даст, нетерпеливо поторапливая его. — Сюрприз. Ароматы с кухни, куда они направляются, заставляют Хоррора принюхиваться, в надежде уловить как можно больше. Запах возбуждает голод, его несуществующий желудок от желания сжимается, а во рту формируется язык при воображении вкуса. Взгляд Хоррора сужается до тарелок за столом, аккуратно и призывно расставленных, отчего скелет едва замечает, как Даст усаживает его за стол прямо перед ними. Там есть гороховый суп, густой и источающий аромат копченого мяса. Запеченная красная рыба со свежими овощами, покрытые каким-то соусом. Даже некий десерт, напоминающий шоколадное пирожное. Хоррор не может заставить себя стесняться приоткрытого рта и капающей с подбородка слюны. — Это для тебя, — Даст самодовольно шепчет возле его черепа, наслаждаясь реакцией. — Для меня? — недоверчиво уточняет Хоррор, хотя руки уже тянутся к столовым приборам. — Для тебя, — повторяет Даст, медленно сжимая его плечи. Хоррор снял куртку в саду, но даже сквозь тонкую футболку этого не чувствует. — Только не торопись. Больше уговоры Хоррору не нужны. Он старается не торопиться, наученный горьким опытом, что переедание плохо сказывается на голодающих монстрах. Но это тяжело, когда рот наполняется великолепным вкусом. Хоррор стонет от наслаждения, пробуя первую ложку, игнорируя Даста, резко вздыхающего при этом звуке. Хоррор не чувствует, как Даст массирует ему плечи и прижимается носовой впадиной к шее. Едва дергается, когда острые фаланги очерчивают соединения позвонков и очертания лопаток. Нет, он может думать только о том, как хорошо приготовлена эта еда. Лишь когда Хоррор переходит к десерту, удивительно влажному внутри, он осознает руки, обхватившую его грудную клетку и череп, прижимающийся к макушке. Даст навалился на него, пребывая в каком-то кайфе, лениво поглаживая ребра. Хоррору не хватает приличия смутиться при осознании их положения и интимности произошедшего. Его разум все еще погружен в дымку гастрономического удовольствия, и в этом состоянии Хоррору просто приходится принять тот факт, что Даст ухаживает за ним, рассматривая как потенциального партнера, несмотря на все недостатки скелета. — Вставай, Даст, — прикончив десерт, Хоррор бесцеремонно тычет другого под ребро, вознамерившись вздремнуть после еды. Даст ворчит, но отпускает. Когда Хоррор поворачивается, его и след простыл. Оглянувшись на стол, несмотря на желание лечь, Хоррор решил, что мытье тарелок ему стоит взять на себя. Несмотря на то, что Даст много готовил, кухня идеально чистая, поэтому было бы справедливо вымыть посуду. Шум воды убаюкивает только сильнее, вызывая зевоту каждую минуту. Срезав путь в свою комнату, Хоррор засыпает, едва коснувшись подушки. Через пару часов он обнаруживает, что все дела в саду, которые он не успел закончить, уже выполнены. Мило. Следующую пару недель подобные обеды становятся любимым временем как Хоррора, так и Даста. Хоррор наслаждается разнообразными блюдами, Даст… вседозволенностью, наверное. Его руки смело блуждают, иногда задирая футболку. Однажды Хоррору показалось, что почувствовал язык на своем затылке. Список странных предпочтений Даста растет. Позже, начиная чуть лучше держать себя в руках, он даже утирает Хоррору рот салфеткой между блюдами и доливает напитки. Хоррора это даже забавляет. Его никогда не домогались так креативно. — Ты фетишист или что-то в этом роде? — весело спрашивает Хоррор, когда Даст впервые пробует покормить его с рук. — Да, — серьезно соглашается тот, сидя рядом. Сложно не воспринимать Даста всерьез, когда одна его рука держит брускетту, а другая наглаживает Хоррору бедро. — Открой рот. И Хоррор послушно открывает рот. С ним, наверное, тоже что-то не в порядке, поскольку подобный акт кормления впервые заставляет его кости нагреваться. Есть что-то очень возбуждающее в том, как о нем заботятся. Даст еще не готовил одно и то же блюдо дважды, каждый раз пытаясь удивить. — Для того, кто большую часть времени просто смотрит, у тебя много мастерства, — хвалит его Хоррор. Это заставляет Даста дернуться в его сторону как магнит. — Я много, чем занимался, когда был один, — отвечает он, не вдаваясь в подробности. Он хочет потянуться за следующей брускеттой, но Хоррор замечает капли соуса и ловит его руку, чтобы облизать пальцы, полностью осознавая, какую это вызовет реакцию. Даст замер, глубоко дыша, его череп покрылся фиолетовым сиянием смущения. Он сглотнул, увлеченный фантазией. — Это очень привлекательно, — Хоррор улыбается ему, хитро прищурившись. — Ну же, корми меня еще. Даст креативно подходит к идеям о том, как с помощью еды он может еще прикоснуться к Хоррору. Он, как и прежде, задабривает его попкорном при просмотре кино, но теперь садит себе на колени. Фильмы, которые включаются, чаще посвящены готовке или гастрономическим путешествиям, иногда это и вовсе документалки о кухнях народов мира. Даст очень точно угадывает вкусы Хоррора в кино, хотя сам он предпочитает хорроры. Следующим шагом Даста становится собирательство. Он бродит по окружающему лесу в поисках диких ягод, которые не растут в саду. Хоррор иногда сам этим занимается, но чаще довольствуется вишней, малиной, клубникой и смородиной, которые сам выращивает. Даст подманивает его в тенек на скамейку, демонстрируя ведерко земляники, черники, ежевики или, редко, морошки. Естественно, всегда кормит с рук. Хоррор не против, когда Даст так делает, у него возникает ощущение, что о нем искренне заботятся. В его мире никто и никогда бы не поделился столь драгоценным лакомством, тем более не стал бы кормить с рук, зная, что другой монстр воспользуется случаем и откусит пальцы. Есть в подобных тихих моментах нечто очаровывающее, словно описание из книги сказок. Взгляд Даста следует за ним безотрывно, плененный чем-то, чего Хоррор сам в себе не находит и никогда не находил. Даст выглядит таким мягким и удовлетворенным жизнью, огоньки в его глазницах становятся белыми и размытыми. Хоррору кажется, что на мгновения тот забывает все ужасное. Ох, как бы хотелось, чтобы Даст мог чувствовать себя так постоянно. Под сенью деревьев, скрываясь от палящего солнца, Даст делает дерзкое предложение, сжимая в зубах ягоду ежевики. Хоррор не медлит, разделяя с ним сочный вкус и сладкую мякоть. Несмотря на короткую страстность, вспыхнувшую между ними, поцелуй ощущался слишком невесомым. Бывают дни, когда дыра в черепе напоминает Хоррору о своем существовании. Все начинается с пульсации по краям, но быстро распространяется на всю внутреннюю часть. Иногда из-за боли Хоррору кажется, что чужое глазное яблоко в нем раздулось и давит на череп, грозясь сломать его пополам. В замке Найтмера у него есть лекарства, которые должны облегчать страдания, но от них едва ли есть эффект. Психосоматика — так сказал врач. Хоррору остается только бессильно царапать края раны в надежде перебить одну боль другой. Иногда, когда терпеть уже совсем невыносимо, Найтмер приходит, чтобы погрузить его в сон. До того, как агония достигает пика, Хоррор обычно неподвижно лежит в кровати, пытаясь отвлечься от мыслей о том, что сделало его таким, и чем он это заслужил. Никогда не получалось сделать это полностью, но, в последнее время, он все чаще думает о том, что сожалеет о потраченных впустую усилиях, которые Даст вложил в приготовления. Это тоже расстраивает, но не разжигает физические страдания. Хоррор закрывает глаза, когда даже полутьма в зашторенной комнате становится слишком резкой. Он надеется уснуть, хотя никогда не получалось, когда кто-то легонько коснулся его руки. — Я не встану сегодня, — страдальчески бормочет Хоррор, гадая, что Дасту понадобилось. — Я не хочу есть. — Я знаю, — шепчет Даст, старясь издавать как можно меньше звуков. — Я принес воду. — А? Ага, — Хоррор прищуривается, затуманенным взором пытаясь разглядеть бутылку в его руках. — Спасибо. — Не обращай на меня внимания, — рекомендует Даст, аккуратно возлагая на поврежденный череп что-то мягкое и тяжелое. Хоррор напрягается, когда боль на секунду усиливается, но успокаивается, когда тепло притупляет ощущение. Касаясь, он узнает в предмете грелку. Вес, давящий на края и почти обжигающий жар смещают впечатления куда-то в сторону, принося небольшое облегчение. Хоррор вздыхает наслаждаясь передышкой. Даст все еще сидит рядом, но не трогает, как обычно, не желая доставлять неудобства. — Даст? — слабо позвал Хоррор. — Да? — последовал незамедлительный ответ. — Тебе что-то нужно? — Ничего, просто интересно. Почему я нравлюсь тебе? — Хоррор снова приоткрывает глаза, пытаясь оценить его реакцию. — Должна быть какая-то причина? — Даст морщится, словно знает, что его ответ прозвучит ужасно. — Конечно. У всего есть причина, — Хоррор не собирается настаивать, но все еще хочет поговорить. — Я просто не понимаю. Я не умный, не красивый, моя магия практически не существует. Полная твоя противоположность. Наверняка в Омега-таймлайне есть множество монстров, превосходящих меня во всем. — Не пытайся сравнивать себя с кем-то, это глупо, — недовольно фыркает Даст, закатывая глаза. — Тебя не тревожит мое поведение, не так, как остальных. Ты не говоришь мне остановиться и не считаешь жутким. Ты много заботишься о том, что тебя окружает. Несмотря на то, что ты мог просто попросить бесплатно у Найтмера что угодно, ты все равно терпишь меня. И мне нравиться, как сильно ты цепляешься за жизнь. Я не знаю больше никого, кто бы выжил с проломленным черепом, годами голодая. Даже несмотря на это, ты настолько силен физически, что убьешь меня одним ударом, если приблизишься. — Так это фантазия о силе? — Хоррор слегка улыбается, находя в этом что-то веселое. — Почти, — Даст со смешком качает головой, его взгляд необъяснимо смягчился. — Когда я сказал, что убил всех в своем подземелье, ты просто кивнул и пошел дальше. Не спросил, почему. Не обвинил в предательстве. Не похвалил за жестокость. Не обозвал безумцем. Ты просто принял это, как должное. Несмотря на то, что я знал, что ты не понимаешь, было приятно хоть раз ощутить, что тот выбор не был чем-то особенным. Ты позволил мне почувствовать, что… моя жизнь нормальна. Хоррор не ответил, наполовину поглощенный болью, наполовину погруженный в размышления о точке зрения Даста. Момент тишины позволил передохнуть и успокоиться. Даст помог ему попить воды и заменил воду в грелке, но все еще не ушел. Переживать эту агонию в компании, на удивление, утешительно. Дома Хоррор не чувствовал себя в безопасности ни с кем, даже с братом. — Теперь моя очередь спрашивать, — Даст неожиданно продолжил, задумчиво выводя узоры кончиком пальца по чужому плечу. — Почему ты позволил мне продолжать? — Ты дал мне еду, — Хоррору не нужно было даже прикладывать умственных усилий, чтоб ответить. — И все? — удивился Даст. — Просто из-за закусок? — Еда не бывает «просто» едой, — нахмурился Хоррор, пытаясь сформулировать. — В моем мире мы не делимся едой, ее слишком мало. Даже мы с Папирусом не позволяли забирать что-то друг у друга. Если бы кто-то дал мне что-то там, он бы, наверняка, собирался сожрать в ответ меня. Я знаю, что для тебя это закуски, которые ничего не стоят, но для меня это много значит. Ты вызвал у меня чувство доверия, а потом ответил на него, когда кормил меня. Потому что дома никто не стал бы рисковать, поднося руку ко рту голодного монстра. — Знаешь, мы оба странные и стоим друг друга, — решает Даст, вызывая у Хоррора приступ смеха. На следующий день с Хоррором все было в порядке. О саде, как обычно, позаботились в его отсутствие. Хоррор подумывал о том, чтобы завести животных: несколько куриц, корову или козу. Он старается не выращивать больше, чем может съесть, но не всегда получается. Из ягод и фруктов он делает джем и варенье или просто их замораживает и сушит, а овощи солит и маринует. Такая еда хранится долго и ее можно подарить Папирусу. Брат всегда хвалит его за старания при встрече, что приятно. В голодные времена они большую часть времени ссорились. Даст всю первую половину дня отсутствует. Ближе к полудню он выползает из леса, держа за уши пару мертвых кроликов. — Ты их поймал? — восхищенно спрашивает Хоррор, разглядывая теплые тушки. Ему самому никогда не приходилось охотиться ни на кого, кроме людей, но те чаще гибли от ловушек. Судя по слегка поцарапанному виду Даста, занятие это было не очень простым. — Это для тебя, — Даст гордо вздергивает подбородок, замечая особое внимание. — Как ты хочешь, чтобы я их приготовил? — Ты дашь мне их съесть? — удивился Хоррор, подняв широко раскрытые глазницы на смутившегося его реакцией Даста. Одно дело угощать его тем, что досталось бесплатно. Но отдать то, что ты получил, приложив ощутимые усилия? Такой подарок ощущается по-особенному щедро. — Конечно, — тот наклонил голову, словно пытаясь понять, что именно уникального в его предложении. — Я всегда готовлю только для тебя. — Тогда, почему бы тебе не приготовить их так, как тебе нравится больше всего? — предлагает Хоррор, немного поразмышляв. — Я ничего не знаю о твоих пищевых привычках. — Я ем, когда готовлю, — отнекивается Даст. — Я не говорю, что ты не ешь. Я к тому, что ты не делаешь этого при мне, поэтому я не знаю твои вкусы, — закатывает глаз Хоррор. — Можешь взять здесь все, что понадобится. — Но это твой сад, — Даст недоверчиво оглядывается, не веря, что правильно понял контекст. — Естественно. И я делюсь им с тобой, — кивает Хоррор. — Только не жадничай. — Ни за что. Даст готовит тушеное мясо с грибами и рисом, с острой капустой на закуску, а в качестве напитка ставит простой стакан молока. В блюде больше специй, чем Хоррор привык, а капуста и вовсе сжигает ему язык, но вкус все еще очень интересный. Он не жалуется, но в тайне благодарен за молоко. На десерт чай и вареные фрукты с медом, что довольно щадяще. Пока Хоррор ест, Даст развлекается привычным образом. От раза к разу он немного смелее, немного напористей. Хоррор слегка дрожит, когда поцелуи опускаются вниз по позвоночнику, а шаловливый палец наглаживает подвздошную кость. Хоррор приходит к внезапному осознанию, что никогда не чувствовал себя лучше. Нет голода, нет обязательств и обещаний, нет требований и поучений. Можно заниматься только тем, что доставляет удовольствие. Монстр, который ему симпатичен, находит его привлекательным и искренне заботится. До прихода Найтмера, Хоррор думал, что ему предстоит искупать вину за выживание, страдая от боли и голода вместе с остальными. Теперь мысли о подземелье редко закрадываются в голову. Хоррор, наверно, счастлив? Это такое легкое, распирающее грудь чувство, которым хочется поделиться. Даже не задумываясь, Хоррор изворачивается на стуле, чтобы встать перед Дастом и притянуть его для поцелуя. Даст быстро берет инициативу на себя, жадно переплетая их языки. Он пытается прижаться как можно ближе, но мешает спинка стула. Вместо этого Хоррор направляет его в сторону, но наклоняется слишком сильно и опрокидывает их обоих на пол с удивленным вскриком. Даста подобный казус не смущает, он быстро возобновляет поцелуй с новой страстью, собственнически стискивая в объятиях. Хоррор стонет от трения грудных клеток, беспомощно цепляясь за рукава его толстовки. Часть его возмущена, что на Дасте больше одежды, когда его собственная куртка, как всегда, снята перед обедом. Дасту быстро становится мало простых поцелуев. Он отстраняется, чтобы добраться до шеи другого, и Хоррор пользуется случаем, чтобы расстегнуть и стянуть кофту, отбросив в сторону. Даст отвечает тем же, ловко проникая под футболку Хоррора, хитрым движением поднимая ему руки, чтобы быстро избавиться от последнего барьера. Открытые ребра тут же становятся объектом активного внимания, подвергаясь поцелуям, поглаживаниям и игривым покусываниям. Хоррор ноет, невольно держа партнера за затылок, не давая тому отстраниться. Это в сочетании с напором Даста приводит к тому, что они опрокидываются второй раз. Хоррор охает, оказавшись придавленным к полу. Лопатки неудобно прижимаются к дереву. — Давай продолжим в более приятном месте, — голос Даста немного хриплый, когда он замечает дискомфорт Хоррора. Короткий путь приводит их прямиком на кровать, никто не обращает достаточно внимания, чтобы понять, чья это комната. Прежде чем вернуться к чужим ребрам, Даст избавляет партнера от обуви и шорт, оставляя его совершенно голым. Сидя на коленях, он на мгновение любуется, и Хоррор видит, как разноцветные огни в глазницах становятся белыми и слегка размытыми. Даст завороженно ведет руками по костям от лодыжек вверх, к тазу, возвращаясь к ребрам. Невозможно не возбудиться под подобным вниманием, отчего суставы светятся бледным синим. — Что? Ты не собираешься баловать меня? — Хоррор возмущенно спрашивает, дергая за футболку, намекая, что одного голого тела в этой постели недостаточно. — Ты торопишься, — улыбается Даст, но послушно избавляется от одежды. Его собственные белые кости светятся куда интенсивней прекрасным фиолетовым. — Это ты мне говоришь? — Хоррор игриво прищуривается, откидываясь на подушки, призывно раскрывая руки. — Не заставляй меня ждать. — Никогда, — практически мурчит в ответ Даст. Его руки невероятно умелые. Хоррор не может передать словами то наслаждение, которое ему доставляют прикосновения Даста. Он бесстыдно проникает во внутреннюю часть грудной клетки, исследуя в поисках особенно чувствительных мест. Другой рукой обхватывает позвоночник в районе поясницы, немного прокручивая туда и обратно. Хоррор чувствует, как горит его лицо, особенно когда звуки наслаждения оказываются слишком громкими. Даст же воспринимает его звуки, как предмет для гордости, прикладывая больше усилий. Когда кажется, что прикосновения к внутренней части ребер вот-вот станут неприятными, Даст двигается вниз, приникая к одной из подвздошных костей. Хоррор сдавленно ахает и скулит, стоит только освободившейся руке коснуться крестца. Заостренные фаланги едва проникают в крестцовые отверстия. В это же время язык очерчивает лобковый симфиз, а следом Даст прикусывает его. Хоррор всхлипывает, смаргивая навернувшуюся влагу, приподнимая бедра, неосознанно стремясь к большему. Никто, насколько он помнил, кроме Даста, никогда не уделял достаточно внимания, чтобы понимать, как правильно обращаться с костями. Должно быть, данность для скелетов. — Не хочешь призвать что-нибудь? — Хоррор настолько оторван от реальности, что едва понимает вопрос Даста. — Я… не уверен, что могу, — запинаясь, признается он, стыдливо отводя взгляд. — Во время голода у меня никогда не хватало сил. — Попробуй, — Даст дарит ему утешительный поцелуй. — Если не получится, просто продолжим, как есть. Хоррор беспомощно хмурится, взывая к магии, которая все еще в нем осталась. После голода, после травмы головы призвать что-то дома было невозможно. Он настолько привык к этому факту, что, даже по прошествии почти двух лет в замке Найтмера, никогда не пытался. Со стабильным питанием и отдыхом магия Хоррора понемногу восстанавливается, но результат пока далек от идеала. Душа слабо отзывается, неохотно делясь накопленным, позволяя сформировать только живот и женские гениталии. Хотя даже это больше, чем Хоррор мог надеяться. — Очень хорошо, — хвалит Даст, обхватывая тонкую талию, большими пальцами надавливая на впадинку. Живот впалый, слишком худой, а бледно-синее экто тусклое и мутное — признаки пережитого голода. — Это не хорошо, — раздражается Хоррор, морщась в отвращении. — Это выглядит ужасно. — В самый раз, — спорит Даст, приникая носовой впадиной к пупку, медленно спускаясь к лобку. — Ты отлично поправляешься. Я буду кормить тебя как можно лучше, чтобы тебе понравилось, как ты выглядишь. — Звучит, как обещание, — немного успокаивается Хоррор, посмеиваясь над словами партнера. — Это обещание, — неожиданно подтверждает Даст, зарабатывая шокированный взгляд. — Если позволишь, я позабочусь о тебе, насколько смогу. — Перестань быть таким приятным. Мы занимаемся сексом, а не даем клятвы у алтаря, — у Хоррора снова слезы наворачиваются на глазницы, что неуместно, потому что он хочет просто получать удовольствие. — Ты бы хотел, чтобы я принес алтарь? — дерзит Даст. — Заткнись! — шипит Хоррор, пихая его коленом, но улыбку сдержать не получается. В легкой атмосфере, под короткий смешок Даста, Хоррор снова может расслабиться. Даст, видно, довольный его настроением, крепко сжимает бедренные кости Хоррора, приподнимая таз. Хоррор послушно закидывает колени ему на плечи, поправляя положение. Смотреть снизу вверх неловко, едва ли из такой позы можно как-то посодействовать. Однако, судя по восторгу Даста, ему все нравится. Он приникает к промежности Хоррора с той же страстью, с какой разорял его рот. Обводит языком внешние стороны лепестков половых губ, раздвигает их, проводя широкой стороной по щели, проникает внутрь, надавливая на стенки круговым движением. Хоррор громко и сбивчиво дышит, поглощенный зрелищем, и громко стонет, когда Даст переключается на клитор, аккуратно посасывая. Казалось, потерявшее чувствительность тело Хоррора просыпается под нежным вниманием. Одухотворенное лицо Даста, самозабвенно прикрывшего глазницы, натягивает внутри что-то вроде привязанности и стремления угодить, чтобы видеть его таки чаще. Даст довольно тихий, но даже из него плотское наслаждение вытянет несдержанные звуки. Хоррор сглатывает слюну от этой незамысловатой фантазии. Словно прочитав мысли, Даст довольно гудит. Вибрации, передающиеся по языку, заставляют Хоррора нетерпеливо скулить. Его экто напрягается, перегруженное стимуляцией после многих лет бездействия, стремясь к оргазму, но словно забыв, как это должно работать. — Хватит, — просит Хоррор, слабо брыкаясь. — Почему ты ничего не призвал? Я хочу посмотреть. — Разве ты не требовательный в постели? — Даст ехидно ухмыляется, утирая рот тыльной стороной ладони, но укладывает партнера обратно на кровать. — Это твоя вина. Ты меня разбаловал, — с несерьезной снисходительностью объясняет Хоррор. В отличие от него, Даст призывает экто с отработанной легкостью, создавая тело от грудной клетки до колен. Оно прозрачное и сияющее, фиолетовый цвет насыщенный, а текстура мягкая. Форма Даста далеко не спортивная, но полноты в нем, как таковой, нет. На гладком животе образуются складочки, когда Даст накланяется, а его бедра выглядят упругими и мягкими. Учитывая избыток магии, он мог бы легко создать целое тело. Хоррор уверен, его грудь потрясающа, будь она маленькой и острой или пышной и тяжелой. Может быть, если Даст не против этих своих частей, он позволит Хоррору пощупать их в следующий раз. Чары фантазий были развеяны поцелуем. — Могу я продолжить? — спросил Даст, снова выцеловывая шею вплоть до ключиц, пристраиваясь между ног. — Мне тебе письменное согласие дать? — без жара пошутил Хоррор, не крепко обнимая ногами талию партнера, руками проводя по его спине, выбивая глухой стук по ребрам. — Будем считать, что да, — мурлычет Даст, проводя языком по грудине. В то же время его ловкие пальцы проникают во влагалище, сгибаясь и раздвигая стенки. — Д-да, — соглашается Хоррор, зажмуриваясь, хватаясь за плечи Даста, чтобы как-то заземлиться. Он поджимает пальцы на ногах, пытаясь привыкнуть к приятному, но забытому чувству растяжки. Дасту не так сильно нравится использовать пальцы, как свой язык, так что он он прекращает сразу, как Хоррор достаточно расслабляется. Судя по эрегированному без внешних стимулов члену, бездействие становится для него невыносимым. Даст нависает над партнером, одной рукой придерживая бедро, другой выстраиваясь в ряд. Хоррор громко, прерывисто стонет, когда Даст медленно, но уверенно проникает в него. Чужие плечи теперь слишком далеко, так что он до треска сжимает постельное белье. Чувство заполненности приятно разливается по костям, чем-то напоминая сытость после плотного обеда. Хоррор смутно помнит, что занимался сексом до голода, но никогда не наслаждался им так, ассоциируя с едой. Можно ли сказать, что он долгожданное блюдо Даста? Ах, от этой мысли еще лучше. Первые нерешительные толчки скоро стали размеренными и сильными. Хоррор невольно изогнулся на матрасе, но Даст удержал его за талию, не давая им случайно разделиться. Наконец, Даст подал истинный голос, тяжело постанывая в такт движениям, капельки волшебного пота покатились по его черепу от напряжения. Его замутненный взгляд, полный обожания, разжигал в Хорроре что-то собственническое и дикое, но нынешнее положение не располагало к решительным действиям. Продолжительные стимуляции вызвали приятное напряжение в лоне, подобно узлу который должен вот-вот развязаться. Судя по пульсации члена, оргазм Даста также приближался. К разочарованию Хоррора, что-то в его теле, все же, работало откровенно неправильно. Вместо развязки, ложные мышцы живота только сильнее напрягались, пока не взорвались острой болью судорог. Хоррор страдальчески взвыл и резким движением попытался отстраниться, но боль усилилась, вынудив его замереть. Он стиснул зубы, пытаясь дышать сквозь них, каждая косточка в теле дрожала. Даст отстранился, беспокойно спрашивая, что случилось. Но, поняв, что партнер пока не в состоянии ответить, предпринял попытку расслабить его, разогнув из неудобного положения. — Хоррор, ты чувствуешь себя лучше? — попытался он снова, когда Хоррор немного отошел, прикрывая глазницы нетвердой рукой. — Нет, — жалобно выдавил тот, презирая тело, которое так его подвело. Он издал самоуничижительный смешок. — Мое тело не понимает, как снять напряжение. Вместо этого оно напрягается, пока не начинаются судороги. — Ничего, — Даст сочувственно гладит его по впалому животу, помогая унять боль. — Я больше не буду просить тебя, пока ты сам не будешь уверен, — он отводит взгляд, будто раскаиваясь за то, что довел другого скелета до такого состояния. — Что, ты больше не хочешь меня? — Хоррор скалится, взбесившись из-за того, что даже на короткое мгновение Даст подумал, что он хрупкий. Что с ним надо осторожничать, как с сопливой девицей. — Что? Нет! — Даст опешил перед обвинением, поспешив оправдаться. — Ты сам меня выбрал, так что не смей давать заднюю, — Хоррор, несмотря на остатки дрожи, встал на колени и медленно двинулся к Дасту, оттесняя того к спинке кровати. — Мне нравится, что ты не спрашиваешь разрешения. Мне нравится, что ты понимаешь, что мне приятно, а что нет без вопросов. Может быть, мое тело испорчено, но тебе придется научиться обращаться с ним, как и со всем остальным. Ты понял меня? — Да, кристально, — Даст быстро закивал, полностью поддаваясь властному намерению Хоррора. Его белые, возбужденные глазные огни на мгновение вспыхнули маниакальным блеском. — Замечательно, — довольно напел Хоррор, устраиваясь перед партнером, взглядом исследуя его пространство между ног. Он едва ли помнил, как обращаться с чужим членом, и Хоррор не доверяет себе брать что-то в рот. Учитывая, как возбужден Даст, руки должно быть достаточно. Он обхватывает член, вырывая у другого тихий вздох. — Экто, конечно, отменяется, но кончить то я смогу тебя заставить и так. — Пожалуйста, — прошептал Даст, как мольбу поторопиться. Хоррор начал с простого покачивания рукой вверх вниз, прикидывая, как еще можно доставить удовольствие. Он пробовал разную силу сжатия и, судя по звукам, нашел лучший вариант. Указательным пальцем другой руки очертил пару едва ощутимых кругов вокруг головки, провел кончиком фаланги по отверстию, пробуя надавить. Хоррор то ускорял покачивания вокруг ствола, то замедлял, наслаждаясь стонами и охами, которые издавал Даст при смене темпа. Азарт игры позволил Хоррору на мгновение отвлечься от собственной неудачи, поэтому не возражал, когда Даст обхватил его руку своей, задавая темп. Еще немного, и он кончил с развратным всхлипом, обрызгав им животы. Вместо расслабления Даст втянул Хоррора в поцелуй с такой страстью, словно секс им только предстоит. Хоррор довольно замычал в поцелуй, неловко наклоняясь к Дасту, съехавшему по подушкам в горизонтальное положение. Нависать над кем-то, кто выше ростом, не очень удобно, но Хоррору удается удобно устроиться, сев Дасту на живот. Даст незаметно находит его руки, переплетая пальцы. Несмотря на все препятствия, они отлично провели время, потакая слабостям друг друга.