Границы

40%

Решение отдохнуть несколько дней в Сеуле было самой главной ошибкой за последнее время. "Отдых" больше походил на страшный сон. Джувону казалось, что он всемирная звезда, потому что журналисты караулили везде. Как в первые дни задержания отца. Тогда неделю спустя шум стих и Хан посмел подумать о его завершении. Но окончательный приговор огромной волной поднял грязь с забытого дна и безжалостно плеснул всю ее прямо в лицо. Для сообразительного Хан Джувона такая необдуманность стала личным позором. Можно же было догадаться. Предвидеть эту катастрофу. Вместо этого перед глазами было лишь желание хорошенько отоспаться и искупаться в горячих источниках, промывая каждую косточку. Нынче о грандиозных планах оставалось только мечтать. Не хватало еще одной лишней фотографии в сети. Для папарации его состояние только на руку. Они отчаянно пытались поймать момент эмоционального срыва и запечатлеть кадр где он напивается, плачет. В общем, проявляет малейшую слабость. Чтобы продать снимки подороже. Джувон все прекрасно понимал и предпочитал не выходить из своей довольно уютной квартирки, хотелось переждать. Нет, из него не выдавить на публике какую-либо эмоцию подавно, но и комментировать он ничего не желал. Вот такой прекрасный отпуск получается, надо было все таки ехать в Манъян. В маленьком городке где все друг друга знают — чужака с огромной камерой на плече заметили бы сразу. Журналистов там не особо приветствуют. Стоит только вспомнить как полицейские брезгливо отгоняли их от участка. Местные жители быстро бы объяснили настырному фотографу куда ему идти со своим объективом. Уж очень полюбился им застенчивый инспектор Хан в последнее время. Тетушки готовы горы свернуть ради того, чтобы чужих детей поняньчить. Поняли, что от других не дождутся. А Хан Джувон, по их скромному мнению, идеальный экземпляр будущего папочки. Не стоит их расстраивать тем, что Джувон детей то ни разу в жизни на руках не держал, куда ему до потомства? Возможно когда-нибудь он об этом и задумается, но точно не в ближайшее время. Единственное, в чем Хан Джувон точно уверен — СМИ особенно жестоки к детям преступников, даже если те их сами разоблачили. Это он понял когда сквозь толпу буквально продирался к своей машине. Прямо в лицо тыкали многочисленными камерами с огромными объективами. Они собрались несуществующие морщинки разглядеть? Или же синяки под глазами поближе рассмотреть? Под носом щекотали пушистыми микрофонами. Джувон мастерски держал рвущейся наружу чих. Десятки вспышек срабатывают одновременно. Из-за чего в глазах рябит, а парень в шаге от того чтобы споткнуться. Стая стервятников вокруг становилась все больше. Они то и дело задевали его подбородок, волосы, губы. Хан Джувон чувствовал себя полностью обнаженным, хотя хорошо оделся. Он чувствует мерзкое дыхание, запах чужого пота и дешевого кофе. Журналисты перегородили путь к машине, зажимая. Кажется, у парня начала развиваться клаустрофобия. Пальцы судорожно сжимали ключи, сдерживая злость. Оставался всего-то один десяток метров и цель будет достигнута. Но Джувону начало мерещиться, что он никогда не дойдет до нее. — Разойтись всем, полиция — даже в таком шуме оглушительно прокричал строгий женский голос. Среди людей на возвышенности стояла О Джихва собственной персоной. Наверное, он никогда в жизни не был рад какой-либо девушке, как сейчас. Толпа удивленно обернулась, некоторые не особо настырные, быстро сориентировавшись, попятились назад. Сразу видно новеньких в такой кровожадной сфере. Ну или тех, кто уже сидел пару суток в изоляторе. — Так, а ну-ка, отойдите, пока мои наручники совсем случайно не зацепились за ваши красивые запястья — проталкивался к нему навстречу мужчина. Как обычно сначала появлялись тупые шуточки, а потом уже сам Ли Донсик со своей ослепительной улыбкой чеширского кота. О Джихва продолжала выкрикивать всякие угрозы. В пределах допустимого конечно. Уже спустя минуту ряды журналистов заметно поредели как только девушка обнажила свое место работы. Донсик же чуть ли не вывалился к нему из толпы прямо в ноги. Правда все таки воздержался от такого позора. — Что вы в Сеуле забыли? — Маленький отряд по спасению молодого господина отправился на ответственную задачу, — как герой из мультфильма героически проговорил он. Завидев приподнятую бровь, кратко и понятно объяснил — тебя спасаем. Не дожидаясь ответа, мужчина схватил младшего за талию и потащил в сторону, с которой собственно пришел. «Мог бы взять за плечо, что за место выбрал?» — так и рвалось из рта, но Джувон промолчал. Не время перебирать. Хотелось побыстрее выбраться из удушающей толпы в более безопасное место. Хитрый Ли Донсик прекрасно осознавал, что ему ничего сейчас не скажут. Джувон уверен — именно поэтому старший плотнее прижался к нему, мимолетно обдавая шею горячим дыханием, которое ощущалось уже совсем по-другому в отличии от грязного незнакомца-журналиста. По спине прошелся новый табун мурашек. Донсик сто процентов мучает его, знает какую неоднозначную реакцию вызывает. Поганец. Еще и талию сильнее сжал, погладил живот, спрятанный под футболкой, большим пальцем. Бархатисто рассмеялся, когда заметил смешные дергания парня всем телом. Так сейчас мужчине вмазать хотелось, но уж очень хорошо тот скрывал его от чужих прикосновений и надоедливых вопросов об отце, принимая все на себя. Джувон спрятался за ним как за валуном от грязной волны. Хан максимально держал лицо. Он позволил себе расслабиться только когда на голову упала чужая куртка, пряча. Запах терпкого одеколона на ней и рука, которая, вероятно, уже прожгла дыру в одежде — сводили с ума. Из-за чего Джувон опустил голову и прикрыл глаза, полностью доверяя свою сохранность Ли Донсику и О Джихва. — Вы же в отставке, не совсем законно выдавать себя за того, кем не являетесь, Ли Донсик — прошептал он. — А я здесь не как полицейский, инспектор Хан. Но им знать необязательно.