Problematic

Зима Она любила зиму, теплая изба, да милый под боком. Мало было забот у ведьмы в заснеженном лесу, ибо всякий люд знал: зимой ведьма не жалует простой люд. Пожалуй лишь отчаянные могли туда сунуться, и не все сумели найти ее избу. В этот раз постель оказалась пустой - много дел у хозяина нави - ведьма хмыкнула и как была нагая прошлепала к теплой печи, как девчонка малая. Но не всегда ж ей быть грозной и злой. Тело приятно ныло, а травяной отвар придавал сил. И одевшись, да добавив дров в печь, она спустилась в погреб, давно надо перебрать засушенные с лета снадобья. Как удобно когда у твоего фамильяра острый нюх - самые лучшие травы найдет. Увлекшись ведьма, подняла голову в сторону окна лишь когда метель разбушевалась, прямо как тогда: Холод то беспощадно гнал ее вперёд, больно жаля морозом, то мягко увещевал поспать на мягкой белой перине. Но Хи отчаянно шла вперёд, и плевать что забрела в лес, пусть хоть волки загрызут, хоть хозяйка съест. Ей было плевать, если смерть позади и впереди, так пусть она умрет быстро, чем продлевать агонию. И ветви будто расступились, показав прямой путь до избы ведьмы. И она встретила ее на пороге, вся в черном, статная и грозная. Не сделав одного шага до крыльца Хи упала без сил. Она будто пылала, плавилась как металл в кузнице, горела изнутри и не могла и слова молвить, лишь слабый, хриплый сип. — Пей дурная, не то богам душу отдашь – и в горло льется горький отвар, но у Хи нет сил даже скривиться, лишь послушно пить. В следующий раз на чувствует как ее будят, но ничего сделать не может, пусть ведьма наконец даст ей умереть. Она не знает сколько прошло времени, но когда чувствует пробивающий до костей холод, Хи выныривает из забытья, слышит: — Душенька, она одной ногой уже моя, ещё седмица и я могу привечать ее в своих хоромах – голос теплый и сочувствующий, и мужской. — Не отдам, она пришла ко мне, лес пустил, сам – ведьма зла и упряма – значит не суждено ей умереть, помоги умоляю. Хи слышит шаги, а потом поцелуи, и почему-то ей думается, что гордая и неприступная ведьма расцеловывает щеки незнакомца. Просит за неё. — Должна будешь, негоже мне помогать за «спасибо» – он пытается быть строгим, но улыбка так и сквозит. — Дай ей сил, мне нужно лишь несколько минут. И вот шаги раздаются все ближе, и Хи чувствует дыхание на своих губах, не горячее и вожделеющее, а стылое, как открытая могила, и равнодушное. Тело непрестанно дрожит, но сила - не ее, чужая и пугающая - даёт ей открыть глаза и кажется что хворь отступила. — Проси – говорит хозяйка леса, стоящая перед ней — Прошу силы чтобы ни один человек больше не мог мне навредить – голос не слушается, хрипит и местами пропадает. — Жизни проси, дурная, к чему мёртвому сила?! – ведьма свирепеет и смоляные волосы начинают развиваться в воздухе — К чему мне жизнь, если без силы я умру? – страх перед той, кем пугали всех детей, пропал. — Хорош-шо – шипит – пусть будет по-твоему – и чуть спокойнее – может и к лучшему — Зазноба моя, неужто- — Молчи – зло, и с пришедшим осознанием – прости душа моя. Хи замечает в темном углу силуэт. Рыжие, практически кровь, волосы бросаются в глаза. А потом к ее губам прижимают что-то теплое, и она пьет. Горячая и солоноватая кровь ведьмы, кажется ей самой вкусной, ничего лучшего в жизни не пробовала. И вновь падает в приятное забытье Весна — Аккуратнее, окаянная – шипела ведьма поддерживая Хи за плечи – не торопись, пока процесс не окончить, слабее котенка будешь За два месяца пребывания у ведьмы, Хи попривыкла к ее скверному характеру. Та хоть и магией шарахнуть могла, но и не позволила же ей умереть. — Не могу я уже в избе сиднем сидеть – Хи цеплялась за нее, не замечая как отросшие когти впиваются в талию. А на опушке пахло весной, снег ещё не успел растаять, но то тут, то там отцветали подснежники. Она чувствовала их запах с порога избы. Хи нравилось то многообразие запахов, которые она теперь чувствовала; страх белки притаившейся в дупле, снег тающий под солнцем, приятное тепло избы и волнение хозяйки. Да, отныне ведьма была ей хозяйкой, как объяснила она позже: нет другой возможности спасти и от смерти и силой наделить, кроме как сделать фамильяром. И вот после затяжного ритуала, Хи оставалось около двух седмиц до округлившейся луны, и она обретёт и силу и долголетие. А пока что она заново училась ходить, дело шло плохо, ноги тряслись и не слушались и то и дело норовили подвести хозяйку, поэтому и гуляла она с ведьмой. *** — Договоримся так – молвила она – неволить я тебя не собираюсь, но и долго ты без меня не проживёшь. Паршивые из людей выходят фамильяры, все с норовом, да что поделаешь коли тебе лес благословение дал. — Лес? Так ты же его хозяйка – сомлевшая у печи девушка встрепенулась – без тебя-то он и яйца выеденного не стоит, все знают - лес без ведьмы просто сборище деревьев. — Говорю же окаянная – вздохнула ведьма и щёлкнула пальцами – лес он живой, как зверь дикий пока мы его не приручим, а потом с течением лет ума набирается, лешего себе рождает, а он и ухаживает за батькой. — Поняла я – Хи злобно зачесалась от ведьмовского проклятия – зачем ещё и силой меня травить? — Это в тебе зверь твой зарождается, от того ты и смелая такая стала, только вот я твоя хозяйка и огрызаться со мной ему не стоит – и добавила чуть тише – да и лес обидеться может, коли не вступлюсь Хи лишь кивнула, а потом задала вопрос долго зревший в ее голове: — А какой будет мой зверь? – заерзала на скамье от интереса и нетерпения, как когда бабушка сказки сказывала. — Этого мне неведомо, но явно хищник, по зубищам твоим видно – она пожала плечами и коварно ухмыльнулась – Волчица или медведица, а может и вовсе лаской будешь И засмеялась задорно, а Хи ещё раз отметила что характер у нее паршивый, да поступки добрые. И как ее такую не разрывает на две половины? — Так о чем я? – Ведьма прижала палец к нижней губе и задумчиво посмотрела на неё – Ах, да, договор, коли хочешь жить можешь со мной, но жизнь у тебя теперь долгая, пока я не умру. И видится мне что не захочешь ты со мной сиднем сидеть, половину года можешь гулять где тебе вздумается, а вторую со мной должна будешь быть, звать когда тебя начну, так возвращайся Хи снова кивнула, понятия не имея что делать дальше, лишь зевнула. Да она скоро будет и сильна и живуча, но куда ей податься? В родную деревню? Пожалуй только если вырвать кишки тому краснорожему хряку, а больше делать ей там нечего. Но да ладно, деревень много, можно и в градах побывать. И перед тем, как ведьма уйдет спать, она спросила: — Почему ты не называешь мне свое имя? — Нельзя нам разбрасываться своими именами, опасно это, только под очами полной луны я могу тебе его молвить, а пока зови меня Ки – ведьма затушила свечку и неслышно ушла Лето Опушка была полна звуков и запахов, птицы громко пели свои песни, тихо копошились кроты в земле, чуяла она и олениху с детьми, как нервно стрекочет ушами заяц. С запада тянуло вязким болотом, а с юга живой деревней. Хи перевернулась на спину, и как же приятно щекотали травинки нагое тело. — Оденься и ступай за мной, а то сморит тебя прям тут – ведьма кинула рядом ее вещи, и не дожидаясь ушла. — Почему я не чувствую тебя? – Хи едва запыхалась натягивая сарафан, и пошла рядом с хозяйкой — Не хочу, вот и не чуешь – она хмыкнула и нежно огладила рога вышедшего лося – Здравствуй, леший, по делу, али соскучился? Хи нахмурилась и принюхалась, лось пах как весь лес целиком, не было в нем ни капли животного. Он что-то зашептал в ухо ведьме, она лишь рассмеялась. — Нет ей нужды в этом, только если сильно плохо будет – и обернулась к ней – Боится тебя, что жрать всех начнёшь, говорит: ты хоть и оборотень, а другая. — Отчего же? – и чуть подумав – почему он ко мне сам не подошёл? — Человек, а лесу ты теперь как дочь приемная, не знает он чего от тебя ожидать – и ветви ближайших елей согласно закачались – Моя она, не будет от нее худа. И в голосе ее звучит солнечная радость, и непривычно спокойна сегодня. И отпустив лешего пошли они дальше. — Ночь сегодня особенная будет, лесным жителям тебя пора представить, у них же все спокойно было, пока мы смуту не внесли – обернулась к фамильяру и задорно блестели ее глаза – Примут тебя и всегда помощь окажут, и ты будешь обязана помогать. — Поняла я – сила бурлила в ней и хотелось вновь перекинуться, да нестись по лесу как шальная – Куда мы? — Спать, ночь долгая нам предстоит – и из-за ветвей показалась знакомая изба, но Хи точно знала что долго до нее брести надо, несколько часов она резвилась и далеко убежала — Это ведьмины тропы должно быть? — Не задавай глупых вопросов *** Стены избы окрасились в алый, закатное солнце напоследок сверкнуло и ушло. Хи спрыгнула с печи, да направилась в покои ведьмы, лишь у двери услышав тихий, едва заметный шепот. — Прошу тебя расскажи, мне важно знать, ты же видел, я знаю что видел — Видел, но почему бы тебе самой не спросить? – мужской голос, тот от которого ее до сих пор пробирает льдом изнутри. — Не расскажет, уже несколько лун мы живём бок о бок, а она даже не заикнулась о своей прошлой жизни, значит бежала не по своей дури. Прошу тебя мой господин. — Ты никогда не была деликатной, душа моя, даже со мной. Я завидую этой девушке, но нам пора прощаться. И они замолкли, ни шорохов, ни звуков, как обычно и бывало, покои ведьмы всегда были недоступны для нее. И в раздумьях она не заметила как дверь отворилась. На пороге стоял он, владыка Нави вернувший ее к жизни, тот кого она неосознанно боялась. Красные волосы стекали кровью на плечи, рубаха была небрежно расшнурована. — Все слышала? – спросил он закрывая дверь — Да, но- — Она слишком переживает о тебе, но не обманывайся ее добротой, расскажи, она все равно узнает, и только боги ведают что она может сотворить – в неожиданно наступившей темноте, он казался лишь дымчатой тенью – в ее силах изжить все царство, не говоря уже о маленькой деревеньке. — Там люди которые мне любы – она кивнула понимая зачем ей позволили подслушать этот разговор – я расскажу сама, спасибо владыка Она поклонилась, а он довольно хмыкнув исчез, растворился в тени, и Хи выдохнула струю пара изо рта, она и не заметила как стены покрылись инеем. Дверь вновь распахнулась, и ведьма, одетая белый сарафан, как никогда похожая на обычную девчушку, оглядев ее, приказала идти следом. *** От воды тянуло сыростью и холодом - мертвецы не любили тепла. Ведьма осталась чуть позади, готовая вмешаться, но она знала что у подопечной все получится и без неё. На расстоянии до нее долетали лишь интонации разговоров, но не суть, и по спине Хи она поняла что все прошло удачно. Одна русалка поманила ее, и неожиданно водрузила на голову венок, и она обернулась к ведьме сияя улыбкой. После они наслаждались русалочьими песнями, и сидя на берегу подпевали сами, слова ложились на уста сами, как будто они знали эти песни с детства, Ки и правда знавала их, а вот Хи - нет. Водяной угощал их своими настойками, и они пили, и водили в воде хороводы. И вовсе не казалась она ледяной, теплая что парное молоко. После было болото, и Аир сам встречал их. А кикиморы суматошно носились рядом, это казалось Хи смешным и она хохотала, и танцевала с хозяином болота. На опушке их встретил леший, он угощал их ягодами и кореньями, и благоговейно преподнес ведьме цветки папоротника. Много где побывали они за ночь, и Ки казалась обычной деревенской девчушкой с какими раньше дружила Хи. Она смеялась и танцевала с ней. Они лежали где-то в переплетении деревьев, когда у Хи вырвалось: — Кто он? Твой гость — Он мой господин – ведьма хмыкнула – и пожалуй возлюбленный. — Что же тогда он не муж тебе? — Наши узы сильнее брачных, я жива пока он живёт. И верны мы друг другу лишь потому что любим, а не брак обязывает – она приподнялась на локтях и посмотрела на Хи – Твоя очередь, я тебе честный ответ на вопрос, и ты будь любезна. От чего бежишь? — От неволи – Хи села вовсе – была я обещана сыну старосты деревни, да скончался он, а батюшка его меня себе и заприметил – оборотень поморщилась от неприятных воспоминаний, и гнев казалось потухший вновь разгорелся – снасильничал он надо мной, а никто не поверил, решили будто я ведьма и жениха я со свету сжила, пока не убили в лес убежала. — Гнилое семя – лишь выругалась ведьма А после показалась утренняя заря, и побрели они к избе. *** Минуло с той ночи несколько седмиц, все больше обучала ведьма ее знаниям трав, да знаний целебных. Все дальше забредала оборотень в лесные чащобы в поисках очередного растения, а дорога перед ней словно ковер стелилась, ни сучка под ногами не было, ни прочей помехи. И однажды, вернувшись на опушку родной уже избы, она застала свой кошмар во плоти. Староста, стоял на коленях и целовал ступени крыльца. — Молю, смилуйся госпожа великая! – причитал боров – излечи, что хочешь отдам! Дверь отворилась и на пороге показалась ведьма, она опиралась на косяк, да хитро посмотрела на Хи. Вся в черном, наводила страху, а глаза искрились наслаждением. — Дашь ему свою милость? Староста обернулся на Хи, и застыл, слезы текли по щекам с дырами гноя, безобразен он был настолько что Хи отшатнулась. — Ты?! – он смотрел на нее с мольбой и неверием – спаси, и простят тебе все, золото дам, всю жизнь в роскоши купаться будешь! Хи внимательно взглянула в его глаза, и отрицательно покачала головой. Он гнил заживо и поделом ему. Взвыл мужчина. — Что же, тогда я дарую тебе свою милость – Ки ступила на крыльцо, присела рядом с ним, и мужчина расцвел надеждой, вот выживет, а до девки ещё успеет добраться. И ведьма быстро, чиркнула ногтями по его горлу. – Кто сказал что моя милость это жизнь? Я как никак слуга смерти – и расхохоталась с рук кровь слизывая Едва успел он понять что умер, так и застыло на его лице практически детское удивление. А ведьма сплюнула. — Не будет зверьё его есть, отнеси на болота Аир такое любит, или сама сожри. — Зачем? – Хи сглотнула, ведь вновь показалось ей что она слабая девчушка, что была распята между печью и стеной. — Страхи надо убивать, а пока ты созрела до этого, он бы подох. Да и не должен никто видеть твоего унижения пока ты моя – и ведьма скрылась