Малиновые коты

Илья уставился на экран. — Что… так быстро? Осознание накрыло волной. Комната. Он медленно повернул голову. На кресле и на полу валяется одежда. На столе — какие-то подарки от фанатов, пакеты, открытки. Кровать не заправлена. — Блять. Он вскочил. Началась самая хаотичная уборка в его жизни. Всё, что не помещалось в шкаф, просто заталкивалось внутрь. Одежда — в чемодан. Пакеты — под кровать. Плед — расправить. Подушки — встряхнуть. Через пять минут он остановился посреди комнаты, тяжело дыша. — Ладно. That looks fine right? И тут его осенило. Еда. — Я его позвал… а у меня бананльно воды нет. Он раздражённо провёл рукой по волосам. — Oh my God what do I do. Лучшее, что пришло ему в голову в состоянии нервяка — заказать мак. Он открыл приложение и начал кидать в корзину всё подряд. Бургеры. Картошку. Наггетсы. Два соуса. Четыре. Шесть. Молочный коктейль. Банановый. Два. — А у нас ниче не слипнется?.. — пробормотал он, но всё равно нажал «заказать». Потом сел на край кровати и впервые за вечер понял, насколько у него дрожат руки. Это просто встреча. Просто поговорить. Илья посмотрел на дверь. Лишь бы не слишком заметно было, что я переживаю. Пошел в туалет умыться холодной водой. Увидел себя в зеркале. — Пиздец. Он побежал к зеркалу во весь рост. Повернулся боком. Потом другим. Подтянул футболку. — Я выгляжу так, как будто год не выходил из номера. Он принюхался к вороту. — Am I tripping или это пот? Провёл рукой по волосам. — Они жирные? Они выглядят жирными? Да они и есть жирные. Он нервно взъерошил их ещё сильнее — стало только хуже. — Shit shit shit.. В голове одновременно крутились мысли: Ничего не убрал. Макдональдс ещё едет. О чём мы вообще будем говорить? Позвать-то позвал, но не продумал ни-хе-ра. Он шагнул назад, чтобы ещё раз критически осмотреть себя, и в этот момент… Тук-тук. Илья дёрнулся так резко, будто его поймали на месте преступления. Сделал шаг в сторону, споткнулся и со всей неловкой грацией (quad god btw) врезался плечом в шкаф. Дверца распахнулась. И оттуда, как в плохой комедии, высыпалась аккуратно запиханная пять минут назад одежда. — Вот блять ты нахуй! — вырвалось у него вперемешку на русском и английском. — Oh my God, seriously?! Вещи валялись по полу. Где-то звякнула бутылка воды. Пакет зашуршал. Стук повторился. Чуть громче. — Иду! — крикнул он, пытаясь одновременно запихнуть хотя бы половину обратно. — One second! За дверью Пётр, вероятно, уже слышал всё: глухой удар, шуршание, приглушённые ругательства на двух языках. — Ты там живой? — раздался обеспокоенный голос из-за двери. — Да! — слишком быстро ответил Илья. — Everything is okay! Ничего не было под контролем. Он быстро пнул кучу одежды обратно в шкаф, захлопнул дверцу бедром, пригладил волосы ладонью (что вообще не помогло), глубоко вдохнул. Соберись. Это просто Петя. Он открыл дверь. Илья стоял чуть растрёпанный, с подозрительно «только что приглаженными» волосами и выражением лица человека, который последние три минуты боролся за жизнь. Пётр окинул его спокойным взглядом. Потом — пространство за его спиной. Где из приоткрытого шкафа предательски выглядывал рукав худи. — Привет, — сказал Пётр ровно. — Hey, — ответил Илья, стараясь отдышаться. Пётр чуть склонил голову. — Я, кажется, слышал, как кто-то ожесточенно дрался. Илья кашлянул. — Шкаф… агрессивный. Пётр тихо усмехнулся — не громко, не демонстративно, просто уголки губ чуть поднялись. — Понятно. Можно? — А, да, конечно. Проходи. Пётр вошёл, спокойно снял кроссовки, будто приходил сюда уже не первый раз. Его взгляд ещё раз прошёлся по комнате — по столу, по аккуратно (слишком аккуратно) сложенной куче, по слегка перекошенной дверце шкафа. Он ничего не сказал. И от этого Илье стало стремно. — Я вообще-то всё убрал, — зачем-то пояснил он. — Просто… э… воздух сегодня активный. — Воздух, да, — кивнул Пётр серьёзно. — Очень коварная вещь. Илья не выдержал и нервно хмыкнул. Он стоял, не зная, куда деть руки. Засунул их в карманы. Вытащил. Скрестил на груди. Потом вспомнил про еду. — Я заказал Макдональдс, — выпалил он. — Потому что… ну… еда. — Логично, — спокойно ответил Пётр. — Еда — это хорошо. Он прошёл чуть дальше в комнату и остановился почти посреди неё. — Ты нервничаешь? — вдруг спросил он без насмешки. Илья замер. — Нет. Пауза. — Немного. Пётр посмотрел на него внимательно. Без подкола. Без давления. Просто смотрел. — Расслабься, — мягко сказал он. — Я не судья. Сегодня точно. Илья почувствовал, как что-то внутри чуток отпустило. Как будто его не разоблачили, а поняли. — Хорошо, — тихо выдохнул он. Через какое-то время раздался стук в дверь — курьер. Илья пошел встречать его. Он вернулся от курьера с очень довольным видом и с двумя огромными пакетами из мака. Пётр посмотрел на пакеты. Потом на Илью. Потом снова на пакеты. — Мы… ждём кого-то ещё? — спокойно уточнил он. — Нет! — слишком быстро ответил Илья. — В смысле… нет. Только мы. Пауза. — Просто я не знал, что ты любишь, — добавил он уже чуть тише. — Поэтому взял… всё. Пётр медленно кивнул, стараясь сохранить серьёзность. — Стратегия надёжная. Илья поставил пакеты на стол, который был слишком маленьким для такого количества еды. Коробки начали расползаться по поверхности. — Можно на кровати, — предложил он. Он уже собирался просто сгрузить всё туда, как Пётр аккуратно снял с кресла большое полотенце. — Давай постелим, — сказал он. — Иначе, не дай Бог, испачкаем тут все. Илья замер на секунду. — Да… точно. Ты очень… организованный, — пробормотал он. — Иногда полезно, — ответил Пётр. Они разложили коробки: бургеры, наггетсы, картошку, соусы в таком количестве, будто они собирались кормить сборную. Сели рядом. Не слишком близко. Но и не далеко. Первое время ели молча. Шуршание упаковки. Лёгкий хруст картошки. Звук открывающейся диетической колы. — Слушай… — задумчиво сказал Петя. — А ты бы в теории смог это всё съесть? Илья фыркнул. — Ну… — он на секунду прикинул масштаб бедствия. — нас же двое. Если прям заруба будет, думаю, справимся. Пётр согласно кивнул. И с этого момента стало легче. Разговоры начали появляться сами — сначала простые, дежурные фразы. Потом уже полноценные дискуссии. Неловкость постепенно растворялась, уступая место чему-то родному. Они просто сидели, ели картошку с одного пакета, иногда случайно касаясь пальцами, и каждый раз делали вид, что ничего не произошло. Но оба замечали. И, кажется, уже не хотели, чтобы вечер заканчивался слишком быстро. Еда, на удивление, и без зарубы почти исчезла, коробки сдвинулись ближе к краю кровати, и разговор сам собой перешёл к тому, о чём оба старались не говорить слишком прямо. — Ты затащил флип, — первым сказал Илья, глядя куда-то в коробку с наггетсами, — На грани, но все же. Это было сильно. Пётр спокойно кивнул. — Чуть не улетел. — Я видел, — Илья усмехнулся. — В тот момент у меня чуть сердце не остановилось. Пётр посмотрел на него слегка прищурившись. — Серьёзно? Илья пожал плечами, будто это не имело значения. — Ну да. Я хотел, чтобы ты чисто откатал. Пауза. — Вторая половина программы вообще разъеб, — продолжил он уже увереннее. — Дорожка шагов — perfect. И вращение в конце… ты прям в музыку попал идеально. Пётр слушал молча, не перебивая. — Спасибо, — сказал он спокойно. — Я конечно думаю, что мог лучше. Но… нормально. Илья кивнул. Он понимал это «нормально». Спортсменское «нормально», которое на самом деле означает «я буду работать ещё больше». Повисла тишина. Илья покрутил в руках стакан с колой. Секунду. Две. — А… — он чуть кашлянул. — А тебе… мой прокат как? Он спросил это слишком небрежно, быстро и осторожно одновременно. И тут же отвёл взгляд. Пётр чуть наклонил голову. — Ты правда хочешь услышать? Илья мгновенно напрягся. — Да. — Он был безупречный. Без паузы. Без смягчений. — Ни одного лишнего движения. Прыжки — высоченные, пролетные. Ты будто вообще не боялся. Илья почувствовал, как у него начинает теплеть где-то под рёбрами. — Правда? — тихо. — Правда, — Пётр смотрел прямо на него. — Я даже не переживал. Было четкое ощущение, что ты всё держишь под контролем. Илья попытался скрыть улыбку, но она всё равно выдала его. — Я переживал, — признался он. — Просто… старался не показывать. — Получилось. И от этого одного слова Илья буквально поплыл. Он отвернулся, делая вид, что ищет соус, но на самом деле просто пытался справиться с выражением лица. Соберись. Ты олимпийский чемпион, а не подросток на первом свидании. — Спасибо, — сказал он наконец, чуть тише обычного. Неловкость вернулась — но уже другая. Тёплая. Почти уютная. Они сидели рядом, плечи почти касались, а тишина уже не давила. Илья чувствовал себя странно счастливым. — Ты сейчас очень стараешься выглядеть спокойным, — отметил Пётр. Илья замер. — What do you mean? Я и есть спокойный. — Угу. Пётр чуть улыбнулся — не насмешливо, а как человек, который всё видит, но не собирается разоблачать. — Забавно, — добавил он, — какое влияние я, оказывается, на тебя оказываю. Илья резко поднял глаза. — Что? — Ты на льду увереннее всех, — продолжил Пётр всё тем же ровным тоном. — А сейчас выглядишь так, будто я у тебя экзамен принимаю. Илья открыл рот, потом закрыл. — Это не… — он запнулся. — Это просто разговор. — Конечно, — кивнул Пётр. — Просто разговор. Пауза. — Но мне нравится, — неожиданно добавил он. — Что тебе не всё равно. Сказано было мягко. Без пафоса. Без намёков. И именно это добило Илью окончательно. Он почувствовал, как у него уши начинают предательски гореть. — Мне… ну… — он попытался собрать фразу. — Мне правда важно твоё мнение. Пётр смотрел прямо, спокойно, без тени сомнения. — Я заметил. И, если честно, — продолжил он, — мне всегда было интересно кататься рядом с тобой. Илья моргнул. — Интересно? — Да. Ты меня мотивируешь. С тобой хочется делать лучше. Вот это уже было опасно. Потому что в голосе Пети не было ни грамма игры — только честность. Илья сглотнул. — Взаимно, — выдохнул он тихо. Пётр первым отвёл взгляд и потянулся за картошкой. — Кстати, — сказал он как ни в чём не бывало, — ты правда думал, что я не замечу, как ты на тренировке прыжками хвастался передо мной? Илья застыл. — Я не— — Хвастался, — спокойно подтвердил Пётр. — И это было очень заметно. Илья застонал и закрыл лицо ладонью. Пётр тихо засмеялся. — Да зачилься. Мне это даже польстило. И вот тут Илья окончательно понял, что вечер идёт куда-то совсем не туда, куда он планировал. И, что самое опасное, ему это нравилось.