Сердечная жила дракона

ГЛАВА 6. Октябрь. Вся общественность магической Британии переполошилась не на шутку. Напряжение, спавшее с людей, вместе со смертью Волан-де-Морта, вернулось с удвоенной силой. Газеты наперебой печатают подробности нового нападения. Очередной жертвой стала семья торговцев артефактами, которые финансово поддерживали Орден Феникса. Дочь торговца захлебнулась собственной кровью, прямо на глазах у десятков свидетелей, во время прогулки по городу. Кровь лилась из ее горла, пока девушка рыдая, молила о помощи. Но люди толком не смогли ей помочь, так как никто не сталкивался с проклятиями подобного рода.  Тело другого чистокровного волшебника, чей сын состоял в сопротивлении, внезапно взмыло в воздух и стало биться об землю, пока его шея и позвоночник не сломались в нескольких  местах. Словно взбесившийся, невидимый обскур растерзал человека, как тряпичную куклу.  Люди были напуганы и требовали от Министерства магии решительных мер. Всех авроров бросили на патруливание улиц и общественных мест. Мракоборцы ломали головы над каждым новым проклятьем, но не успевали найти лечение от одного – как тут же применялось новое, еще более страшное и неизученное.  После пятого происшествия, нападения внезапно прекратились. Последних двух пострадавших удалось спасти благодаря случайности, неподалеку оказались мракоборцы.  Прежней эйфории и радости от победы больше не было. Волшебники снова стали настороженными, стараясь не выходить без лишнего повода в людные места. Малфой вернулся в школу только через неделю, после того, как Нарцисса полностью пришла в себя. Все это время он провел рядом с матерью. Она не видела, кто именно ее проклял, как не видела и того, кто после толкнул ее в спину.  Единственное, что она помнила, это письмо Драко, в котором тот умолял ее срочно встретиться.  «Речь идет о жизни и смерти!» гласила приписка в конце письма, поэтому она и оказалась в Косом переулке - мать без раздумий бросилась к сыну. Глядя на удивление Драко, Нарцисса пояснила, что письмо принесла незнакомая сова, которую она приняла за школьную сипуху, и почерк в письме был его. Увидев письмо своими глазами, Драко побледнел. Подделка была настолько искусная, что без магии  здесь точно не обошлось.  Он взял с матери клятву, что она больше не станет рисковать собой и договорился использовать в письмах к ней кодовое выражение , значение которого известно только им двоим. Было уже довольно поздно, когда Малфой вернулся в замок через каминную сеть менора. Идти в общую гостиную не хотелось. Пока все не уснут,  придется отвечать на вопросы, вести долгие разговоры, а у него сегодня совершенно нет настроения. Он бесцельно побродил по коридорам, потом все же решил расслабиться, поднялся на шестой этаж и вскрыл дверь в ванную старост. Скользнув внутрь, он ошеломленно замер.  В ванной, наполненной персиковой пеной, Невилл Лонгботтом, в полный рост трахал стоящую на коленях Пенси Паркинсон. Ее небольшая, мокрая грудь, от каждого толчка, терлась об кафель у бортика ванны. Тихие стоны девушки смешались со стонами парня. Малфой почувствовал, как кровь толчками прилила к паху и вышел из оцепенения. От горячего пара он покрылся испариной, тихо вышел обратно в коридор и запер дверь. Его завела не голая Пенси, и конечно не стояк Лонгботтома. Но он никогда не думал, что присутствие при чужом сексе подкинет такие ощущения! Это как магловские журналы с порно, которые тайком привозил Забини с летних каникул.  Он посмотрел вниз на свою вздыбленную ширинку и внезапно ухмыльнулся: «Ты просто больной ублюдок!».   Ночью, лежа в своей кровати, он закрыл балдахин и медленно спустил пижамные штаны. Рука обхватила стоячий твердый член, провела вниз, потом вверх. Под его закрытыми веками вспыхнул карий взгляд Грейнджер.  Она стоит перед ним на коленях, приоткрывает губы и похотливо улыбается, высовывает язычок, ждет пока он погладит ее рот пальцами, сосет его пальцы. Не сдерживая себя, он толкается своим налитым членом ей в рот и двигается. Она сосет и стонет. Малфоя свело судорогой так, что он залил спермой свою грудь и живот. Блядь, когда же это закончится и его отпустит. Он должен переспать с Грейнджер! В пятницу, перед уроком травологии, в теплицах мадам Спраут , они с Гермионой переругались.  Все началось с ее неосторожной фразы. Она  поинтересовалась о состоянии Нарциссы и пришла ли она в себя после смерти Люциуса.  Драко сказал правду, но очевидно не был готов к темам, касающимся отца, потому что на ее тихое: «Мне очень жаль!», грубо ответил:  - Не делай вид, будто тебя не радует его смерть.  Гермиона  разозлилась:  - Каким бы мерзавцем и чудовищем не был твой отец, я не могу радоваться твоему горю! - Не смей! - прошипел он. - Никогда не оскорбляй при мне моего отца! Поняла? - Да! - она  обиженно отвернулась.  Драко раздраженно сжал челюсть и потянулся к ее руке, чтоб извиниться. Но она испугано отдернула ее и оглянулась по сторонам, не видел ли их кто.  Губы Малфоя презрительно скривились, он смотрел на нее с разочарованием: - Лицемерка. - Извини?? - Извиняю.  Он отошел. Его напряженное лицо подергивалось от злости.  Вот значит как. Она стеснялась при всех общаться с бывшим пожирателем смерти. И ее тело выдавало то, что она не осмеливалась сказать ему в лицо. Грейнджер стояла еле сдерживая слезы. Она разозлилась на собственную трусость.  Во время урока, она встала рядом и попыталась поговорить, но Малфой демонстративно отошел в другой конец стола и остался рядом с Пенси и Тео. «Хорошо, унижаться не собираюсь!» - зло подумала Гермиона и вернулась на свое рабочее место.  В субботу, с утра весь замок стоял на ушах. Все готовились к Осеннему балу в честь Хеллоуина. Профессор Флитвик обмолвился, что приглашенной музыкальной  группой будет Spellbound - они сейчас рвали все магические чаты, их даже печатали на карточках шоколадных лягушек, наравне с рок-музыкантами из Странных сестер.  Вечер определенно обещал быть интересным.  Старост факультетов, освободили от занятий и в Большом зале шли последние приготовления к балу. Студенты еле досидели лекции до конца и разбежались собираться по спальням.  В спальне девочек творилось черт знает что! Везде валялись вещи, туфли, косметика. Очередь в ванную комнату добавляла нервозности. Джинни разложила свое платье мертвой невесты на кровати, рядом приготовила фату и все аксессуары, чтоб не метаться после. Она собиралась хорошенько потанцевать, поэтому решила надеть под платье кеды. Их все равно не видно. Анджелина и Парвати нарядились, как две развратные монахини, одной ряса едва прикрывала бедра, а у другой расходилась впереди до самой точки G, открывая всем смуглые длинные ножки. Гермиона собиралась стать банальным  вампиром. У нее было кружевное, черное платье, с длинными рукавами и вырезом лодочкой. Все предельно элегантно и закрыто.  Конечно когда под кружево  надет шелковый подклад. Но сегодня подклада не было. Она срезала его при помощи магии.  Когда Гермиона, после душа оделась, Джинни смеясь сказала, что Хорьку сегодня придется тяжело ходить, из-за стояка. Она сделала подруге темный смоки-айз, добавила бледный тональный крем и ярко-алую помаду. Угол губ, Джинни специально смазала вниз кисточкой, и получился рот, который только что пил чью-то кровь.  Кудри выровняли с помощью заклинаний гладкости и закололи с одной стороны старинным гребнем, который она купила во Франции, еще до войны. Духи и серьги стали последним штрихом. Глаза Гермионы сверкали от восторга.  Свой макияж Джинни доверяла только Падме. Та постаралась на славу и Джинни реально выглядела, как мертвец. Прекрасный, но мертвец! Ее упругий бюст, упакованный в корсет платья вызывающе мерцал. Парни сойдут с ума! Большой зал было не узнать! На вечер он превратился в запретный лес, тут и там выплывали привидения, летучие мыши носились над головами, паутина на ветвях деревьев мерцала в свете тысячи свечей. Слава Богу, что не было пауков! Рон так и не смог преодолеть свою фобию. Не помогли и тренировки  с Люпином - Риддикулус к сожалению не отгоняет настоящих пауков. Потолок в зале был зачарован под звездное небо. Тыквы, парящие в воздухе, со злыми горящими глазами, создавали невероятный эффект. Среди деревьев периодически раздавался отдаленный волчий вой, где-то ухала сова. Правда слышно их было только в перерывах между песнями. Вдоль стен были выставлены столы с закусками, напитками и фонтан из пунша. В центре зала получился огромный танцпол.  На возвышении, где обычно стояла главная новогодняя елка, теперь отрывались четыре ведьмы, певица и гитаристка выкладываюсь по полной. Преподаватели сидели за своим столом, ужинали и пили вино, о чем то переговариваясь с Макгонагалл.  Вечеринка была в самом разгаре, когда девушки зашли в зал. Зал был полон студентов в костюмах зомби, пришельцев, оборотней и прочей нечисти, но взгляд Малфоя видел только ее.  Что блядь на ней надето!? Она его смерти хочет. Черное кружево длинного платья в пол, сидело на ней, как вторая кожа и любезно просвечивало, открывая полный доступ к высокой груди в черном бюстгальтере, крохотным тонким шортам, такого же цвета и чулкам с подвязками. Учитывая, что девушка набрала вес за время каникул, пропала вся ее угловатость и все эти изгибы теперь выглядели более чем провокационно.   Она издевается!  Она выглядела, как роскошная, дорогая шлюха, в этих своих лодочках на высоченных шпильках и если бы не помада и бледный цвет лица, никто бы и не уловил связи с вампирами.  Малфой злился, потому что видел пожирающие взгляды некоторых парней.   Она же улыбалась, пила и танцевала. Как будто его и не существует. Тео наконец пригласил на танец Анджелину, они как сиамские близнецы совпадали в движениях, словно тренировались много месяцев.  В полутьме, в пульсирующем свете зала она завлекающе провела руками по своим стройным бедрам в короткой рясе и потерлась в танце об Нотта. Тео положил ей ладонь на живот, и едва касаясь пальцами, на миг прижал ее спиной к своей груди и тут же отошел.  Ему хотелось уединиться с ней, сделать с ней что-то запрещенное, помимо ее воли. Например связать девушку, встать на колени и вылизать ее, чтоб она кричала от страсти, а потом трахать ее пальцами, не убирая языка, пока она не рассыплется в оргазме. Но все это происходило только  в его голове, а на деле он боялся даже поцеловать ее, чтобы не вспугнуть и не оттолкнуть от себя поспешными действиями. Слишком сильно она ему нравилась, он подождет.  Забини зажал Джинни в углу и от того, что он ей говорил, она становилась очень грустная и каждый раз, поднимая на него горящий взгляд, тут же опускала глаза в пол. Он все понимал и не настаивал. Все знали, что Забини заглядывается на рыжую гриффиндорку с тех пор, как ей исполнилось 14 лет и он столкнулся с ней на поле, во время матча. Эта девушка была огнем! Неконтролируемым, сжигающим все на своем пути, адским пламенем!  Но она была безнадежно и взаимно влюблена в святого Поттера, а значит у него нет никаких шансов, пока тот не облажается. Сейчас же, выслушав его бесстрашное, под огневиски, признание, Джинни тихо сказала ему: - Блейз, ты очень привлекательный и умный парень и я без раздумий кинулась бы тебе на шею, если бы не Гарри. Это сильнее меня. - Она виновато опустила голову. - Я столько раз хоронила его, за эти два года, что сейчас готова идти за ним, хоть на край света… даже умереть, только бы он жил.. Понимаешь? Забини смотрел на нее с грустью и уважением. Первый раз в жизни он завидовал Поттеру.  - Забини, увидишь, ты скоро найдешь свою прилипалу! Такую же нудную, как я, и еще будешь вспоминать свою свободную, холостую жизнь! - Джинни рассмеялась, пытаясь его взбодрить. Да и говорила она с ним так мягко, потому что прекрасно помнила, как больно любить безответно, помнила, как смотрела со стороны, пока Гарри сходил с ума по Чжоу Чанг.  - Поверь, я хочу этого! - он криво улыбнулся в ответ. - Ну, мы не можем быть с тобой любовниками, но никто же не запрещает нам потанцевать! Пошли, Забини! Готовься молить о пощаде! Она улыбаясь потянула его в центр танцпола.  Гермиона потанцевала с Гарри, с Роном, с каким-то смазливым хлыщем с Пуффендуя и краснеющим второкурсником с Когтеврана . Ее щеки слишком сильно раскраснелись для вампира. Малфой не подходил, она ясно дала ему понять, что вся ее симпатия испаряется при свидетелях. Он стоял у стены и пил.  В те моменты, когда он не видел, Гермиона исподтишка разглядывала его и злилась, что он игнорирует ее. В конце концов, она так вырядилась ради него. Надеялась, что хоть заговорит с ней, но нет. Он не сделал и шага в ее сторону. В дальнем конце зала, под прикрытием бутафорских деревьев, и подальше от взглядов преподавателей, появились полукругом диваны и столик с неизменной бутылочкой. Пенси взяла Малфоя под руку и повела туда. - Невозможно смотреть на твое несчастное лицо! Скажи ей уже! Он высокомерно посмотрел на нее.  - Что сказать и кому? - Ты серьезно, Малфой? - она скептически посмотрела на него и кивнула головой в сторону Гермионы. Проныра Паркинсон! Всё, всегда и про всех знает! Малфой глухо ответил: - Она ясно дала понять, выступление в суде было разовой акцией Гриффиндора, ничего личного! - Не будь дураком!  - Оф, занимайся своими отношениями с Лонгботтомом! - раздраженно кинул он. - Я думала, ты хорошо рассмотрел, что у нас в отношениях все в порядке! Малфой споткнулся и уставился на нее. - Ты видела меня?  - Да, и кончила быстрее, чем обычно, - засмеялась она. - Ты, маленькое, испорченное чудовище! - растерянно ответил он. - Только я? А ты? Скажи честно, ведь ты завелся?  - Заткнись, блядь.. - пробормотал он, пропуская ее вперед. Она смеясь толкнула его плечом. - Не парься, Малфой! Мы такие, какие есть. И это не плохо! Хотя бы не хвораем от наигранной святости.  Из-за опасной близости преподавателей, «бутылочка» в этот раз была просто про выпивку и поцелуи. Малфой сел на диван, рядом, на подлокотник примостилась Дафна. Сегодня она выглядела просто сногсшибательно, в длинном переливающемся зеленом платье, с максимально высоким разрезом у бедра, она походила на саламандру. Роскошные светлые волосы уложены мягкими волнами, глаза подведены зелеными мерцающими тенями. Длинные ноги, тонкая талия и хорошая тяжелая грудь. Забини был просто идиотом, раз не замечал эту роскошь.  Пока они разговаривали, в нишу зашли гриффиндорцы: золотое трио и рыжая бестия.  Гермиона сразу заметила Дафну, склонившуюся к Малфою и ее сердце пронзил острый шип ревности. Волосы Дафны почти укрывали лицо Малфоя. Вместе эта пара выглядела так гармонично, как вся эта породистая аристократия, с обложек журналов - высокий, спортивный мужчина, в дорогом костюме и подле него роскошная блондинка, с внешностью кинозвезды периода Золотого Голливуда.  Гермиона почувствовала себя абсолютной простушкой на ее фоне, от этого стало еще больнее. Ей захотелось уйти.  Но игра уже началась.  Пенси, известная своими жестокими условиями, как всегда заколдовала участников, и теперь тот, кто откажется в процессе игры от выполнения условий, будет блевать до наступления рассвета. Невилл отказался сразу, он не представлял, что с ним сделает Пенси, если он поцелует другую. Поэтому, первым бутылку раскрутил Симус, ему выпало целоваться с Ромильдой. Она недовольно скривилась, чем разозлила Симуса. Он опрокинул в себя алкоголь и прижался  к губам Ромильды, она сжала их и в отместку Симус укусил ее до крови.  Вторым крутил Забини, бутылка сделала четыре оборота и замерла на Гермионе Грейнджер. Оба недоверчиво застыли.  Наконец Гермиона тряхнула головой, выпила шот и впилась в губы Забини. Надо отдать должное его выдержке, он не только не тронул ее, но и не разжал губ. Пока она целовала Забини, ее взгляд был прикован к Малфою. Она видела, как окаменело его лицо, он встал, подал руку Дафне и вышел вместе с ней. Как только Малфой повернулся к ним спиной, Гермиона сразу отошла от Забини.  Пенси задумчиво смотрит на нее и видит то, чего не видят другие. Лицо Гермионы бледнеет, она смотрит в спину Малфоя, который под локоть ведет Дафну на выход из зала и ревность жрет ее. Она уверенна, эта пара ушла вместе не просто так. От мысли, чем сейчас Малфой будет заниматься с Дафной, ее внутренности скрутило от боли и злости. Дафна в туалете впадает в истерику, так как неправильно зачаровала бутылку и это она должна была целоваться с Блейзом.  Малфой слышит из кабинки ее рыдания и курит в окно туалета. В голове пусто, все эти игры ему порядком надоели. Пора завязывать.