Русский дубль

С каждым днём, казалось, само время ускоряло свой бег, устремляясь к дате первого тура Турнира Трёх Волшебников. Гарри, мягко говоря, чувствовал себя хреново. Внутри у него всё перемешалось: обида на Рона, который отвернулся от него, искренне веря, что Гарри сам бросил свое имя в Кубок; раздражение на постоянные споры Гермионы, которая, хоть и защищала его, всё время твердила, что Рон просто завидует. Это была настоящая пытка — быть в центре внимания, не понимая, что происходит, и чувствовать отчуждение лучшего друга. Единственной поддержкой, помимо Гермионы, стали колдовстворцы. Непривычно, но они, эти гости из далекой России, старались хоть как-то поддержать Гарри. Он частенько заходил к ним по вечерам, и в их комнатке, забывая о тревогах, слушал их истории о снежной, бескрайней России, об их необычной магии и странных, но весёлых ритуалах. Их поддержка была как глоток свежего воздуха. Но также, по старой привычке, Гарри искал утешения и у Хагрида. И вот, в один такой промозглый вечер, когда душа просила тепла и понимания, Гарри направился к хижине лесничего. На улице было так темно, что хоть глаз выколи. Густой, влажный воздух был пропитан запахом опавших листьев и сырой земли. Вдалеке, словно крошечный светлячок в бескрайнем мраке, маячил огонек в хижине лесничего. Гарри шел прямо на него, стараясь не оступиться на скользких камнях тропинки. Дойдя до двери, Гарри постучал, стараясь сделать это как можно тише. — Это ты, Гарри? — Хагрид отворил дверь, и его огромное, заросшее лицо мелькнуло в проеме. Он беспокойно огляделся по сторонам, прежде чем распахнуть дверь пошире. — Да, я, — Гарри проскользнул внутрь, поспешно стягивая с головы невидимую мантию, которую накинул на всякий случай. — Что случилось, Хагрид? Почему ты выглядишь... таким взволнованным? Лесничий и впрямь пребывал в необычайном волнении. Он был одет не как обычно: на нем, видимо, была лучшая, хоть и мятая, коричневая вельветовая куртка, а в петлице красовалась огромная гвоздика, напоминающая скорее артишок, чем цветок. От дегтя в волосах он, кажется, отказался, но безуспешно пытался сегодня причесаться — в спутанной бороде и густых волосах застряло несколько зубцов от сломанной расчески. — Есть... э-э... кое-что показать, Гарри, — пробасил Хагрид, нервно переминаясь с ноги на ногу. — Что показать? — Гарри тут же насторожился. Сердце ёкнуло. Может, его соплохвосты, наконец, расплодились и снесли яйца? Или Хагрида опять угораздило купить у какого-нибудь заезжего торговца гигантского трехглавого пса, которого он теперь пытался пристроить в Запретном лесу? Предчувствие подсказывало, что ничего хорошего ждать не приходится. — Идем со мной, — Хагрид понизил голос до шепота, — накинь мантию, веди себя тихо-тихо. Клыка не возьмем, он это не любит... да и не надо ему пока это видеть. — Послушай, Хагрид, — Гарри попытался возразить, чувствуя, как внутри нарастает раздражение. — Я не могу надолго. Мне в час ночи нужно быть в замке. Но Хагрид его уже не слушал. Он решительно распахнул дверь и шагнул в непроглядную тьму ночи. Гарри, вздохнув, натянул мантию-невидимку и последовал за ним. К его полному удивлению, лесничий повёл его не в Запретный лес, а прямо к шармбатонской карете. — Хагрид, зачем... — Гарри прошептал, но лесничий вновь прижал палец к губам. — Щ-ш-ш!.. — Лесничий подкрался к дверце кареты, украшенной искусной резьбой и скрещенными золотыми волшебными палочками, и трижды постучал. Дверь открылась, и на пороге показалась сама мадам Максим, в накинутой на плечи шелковой шали, сияющей в свете фонарей. Увидев гостя, она мягко улыбнулась. — Что, 'Агрид, уже по'га? — её французский акцент был особенно мелодичным в тишине ночи. — Бом-свар, мадам Максим, — Хагрид смущенно поздоровался, не спуская с великанши восхищенных глаз. Его щеки слегка порозовели. Он галантно протянул ей руку и помог спуститься по золотым ступенькам. Мадам Максим закрыла за собой дверь. Хагрид, всё ещё держа её за руку, повёл свою спутницу вдоль невысокой изгороди, за которой в тенях паслись гигантские крылатые кони. Гарри, совершенно сбитый с толку и раздосадованный, бежал за ними, стараясь не отстать. Что это за тайны? Неужели Хагрид хочет показать ему мадам Максим? Как будто Гарри раньше её не видел, такую даму попробуй не заметь! Что за чушь? Но, казалось, мадам Максим была не меньше заинтригована. — Куда вы меня ведете, 'Агрид? — игриво поинтересовалась она, слегка похлопав его по руке. — Вам понравится, — прямолинейно, с детской непосредственностью заявил он. — Не сомневайтесь. Только об этом... никому ни слова. Вам это знать ещё рано... особенно чемпионам. — Конечно, конечно, мой дорогой, — заверила его мадам Максим, медленно взмахнув длинными черными ресницами. И парочка продолжила свой путь. Гарри, прячась под мантией, всё сильнее злился, стараясь угнаться за их широким шагом, каждую минуту бросая взгляд на свои часы. Опять, видно, безмозглый Хагрид затеял какой-то абсолютно бессмысленный бред! Если они через пять минут не придут на место, он повернет обратно и помчится в замок. Хагрид пусть наслаждается лунной прогулкой наедине с мадам Максим. Они шли по опушке леса, описывая широкую дугу, пока озеро и величественные башни замка окончательно не скрылись из виду за густой завесой деревьев. Неожиданно сквозь шум ветра и шорох листвы послышались громкие голоса людей, и сразу за ними — свирепый, душераздирающий рев, от которого, казалось, содрогнулась сама земля. Хагрид повел мадам Максим дальше. Гарри, почувствовав холодок в животе, поспешил за ними. На какую-то долю секунды ему почудились яркие языки костров, освещающие снующих вокруг них людей... А затем Гарри увидел. И у него, как говорится, отвалилась челюсть. ДРАКОНЫ. В огромном загоне, огражденном толстыми, крепкими брусьями, которые казались крошечными перед этими существами, медленно и грациозно ходили на задних лапах четыре гигантских, злобного вида дракона. Они издавали громоподобный рык, сотрясавший воздух, и из их клыкастых пастей в темное небо, на высоту двадцати метров, вырывались яркие, обжигающие языки пламени. Прямо перед Гарри, словно выточенный из льда, стоял Валлийский Зелёный — его серебристо-голубая чешуя переливалась в свете костров, а длинные острые рога угрожающе топорщились. Он скалился на волшебников, выставляя ряды острых зубов, и раздраженно щелкал челюстями. Справа извивался и топал могучими задними лапами, поднимая тучи пыли, Китайский Огненный дракон — ярко-красный, с гладкой, словно отполированной чешуей. Его шею украшала бахрома из тонких золотых шипов, а когда он выдыхал огонь, пламя разлеталось в виде огромных, горящих грибов. Чуть подальше, окутанный клубами дыма, стоял Шведский Тупорылый — гигантский серый зверь, своим видом напоминающий живую скалу. Он тяжело дышал, и его короткий, широкий нос выпускал струйки едкого дыма. И совсем рядом, нависая над загоном, был Венгерский Хвосторог — гигантский черный дракон, больше других похожий на ящера. Его шипастая, бронированная спина, огромные перепончатые крылья и острый хвост, усыпанный длинными колючками, наводили ужас. Он был самым устрашающим из всех. Его шипастая, бронированная спина, огромные перепончатые крылья, способные смахнуть целый дом, и длинный, усыпанный острыми колючками хвост наводили первобытный ужас. Не менее тридцати волшебников, по семь-восемь на каждого дракона, напряжённо старались утихомирить их. Каждый крепко держал в руках толстые цепи, прикреплённые к массивным кожаным ремням, опоясывающим шеи и лапы чудовищ. Гарри, задрав голову, как заворожённый, смотрел в глаза чёрного дракона. Зрачки у него были вертикальные, как у кошки, и выпучены не то от первобытного страха, не то от безудержного гнева. Чудище изрыгало жуткие, леденящие кровь вопли, которые, казалось, проникали прямо в кости. — Назад, Хагрид! — крикнул волшебник, стоявший у самого забора и с трудом натягивавший цепь. Его лицо было напряжено. — Сам знаешь, они стреляют огнём на расстояние семь метров! А эта хвосторога — так и вовсе на все пятнадцать! — Какая... какая красавица! — ласково, с нескрываемым обожанием проговорил Хагрид, его глаза сияли в свете драконьего пламени. Он, кажется, совершенно не осознавал всей опасности. — Не то слово! — крикнул другой волшебник, чей голос дрожал от напряжения. — На счёт три... Усыпляющее заклятие! Все драконоводы одновременно вынули волшебные палочки. Их лица были сосредоточенны и серьёзны. — Отключись! — крикнули они хором, и из палочек, словно огненные ракеты, вылетели снопы Усыпляющих заклятий, осыпав звёздным дождём чешуйчатые бока драконов. Ближайший к Гарри дракон опасно заколыхался на задних лапах, его огромное тело сотрясалось. Пасть раскрылась в беззвучном, но оттого не менее ужасающем рыке. Пламя из его ноздрей больше не вырывалось, хотя густой дым всё ещё клубился. Очень медленно, словно гора, начавшая сползать, дракон повалился на землю — несколько тонн мышц и чешуи — и упал с таким грохотом, что, Гарри мог бы в этом поклясться, содрогнулась вся Земля. Драконоводы опустили палочки и, тяжело дыша, подошли к поверженным. Их движения были быстры и отработаны. Они затянули потуже цепи и, торопясь, привязали их к чугунным прутьям, которые с помощью магии были вбиты глубоко в промерзшую землю. — Хотите взглянуть поближе? — обратился Хагрид, переполненный энтузиазмом, к мадам Максим. Его восторг был заразителен. Они подошли к самому забору, а за ними, невидимый, но ошеломлённый Гарри. Волшебник, предупредивший Хагрида об опасности, повернулся, и Гарри сразу узнал в нём Чарли Уизли — старшего брата Рона, который работал с драконами в Румынии. — Ну как, Хагрид? — начал Чарли, ещё не отдышавшись, его лицо было покрыто копотью. — Они скоро придут в себя. Мы их в дорогу усыпили снотворным, думали, им лучше проснуться глубокой ночью, когда темно и тихо. А видишь, что получилось. Они очень недовольны... — Какие у вас здесь породы? — Хагрид смотрел на чёрного дракона с трепетной нежностью, почти с благоговением, будто перед ним было не чудовище, а спящий младенец. Глаза у спящего дракона были полуоткрыты, и из-под тёмного, сморщенного века поблёскивала тонкая жёлтая полоска радужки. — Это самка венгерского хвосторога, — сказал Чарли, обводя взглядом остальных драконов. — Вон тот, с серебристой чешуей, — валлийский зелёный обыкновенный. Тот, что поменьше, синевато-серый — шведский тупорылый. А красный — китайский огненный. Чарли огляделся по сторонам. Мадам Максим грациозно шла вдоль изгороди, внимательно разглядывая спящих гигантов. — Не знал, что ты её приведёшь, — нахмурился он, его взгляд скользнул по Хагриду. — Чемпионам не положено знать, что им предстоит. А она, конечно же, своему расскажет. — Просто подумал, ей будет приятно взглянуть, — не отрывая от драконов восхищённого взгляда, простодушно ответил Хагрид, совершенно не осознавая, какой информации он только что "удостоил" мадам Максим. — Романтическая прогулка? — Чарли лишь покачал головой, не зная, смеяться ему или плакать. У Гарри по спине пробежали мурашки. Четыре чемпиона, четыре дракона... Его разум начал лихорадочно сопоставлять факты. — Значит, их четверо? — прошептал он, надеясь, что Хагрид его не услышит. — На каждого по одному дракону. А что они будут с ними делать? Сражаться? — Кажется, просто пройдут мимо, — Чарли явно пытался успокоить Хагрида, но его слова звучали неубедительно. — Мы будем всё время рядом. Если ситуация станет опасной, заклятие Уничтожения наготове. Организаторам понадобились почему-то драконихи-наседки. Понятия не имею почему. Могу только сказать: не завидую тому, кто вытянет хвосторогу. Она сзади так же опасна, как и спереди. Взгляни сам. И Чарли махнул на хвост венгерского хвосторога, вдоль которого бежал частокол длинных, цвета бронзы шипов, способных распороть человека надвое. Пятеро служителей из команды Чарли поднесли в огромном решете, укрытом одеялом, несколько крупных, гранитно-серых яиц и осторожно поставили его под самым боком спящей драконихи. У Хагрида из груди вырвался вожделенный, благоговейный вопль, полный неподдельного восторга. — Они все у меня сосчитаны, — жёстко сказал Чарли, его голос стал серьёзным и деловым. Он повернулся к Хагриду и неожиданно прибавил: — А как там Гарри? Как он держится? — Прекрасно! — Хагрид всё ещё пожирал глазами драконьи яйца, совершенно забыв о своём подопечном. — Надеюсь, после встречи с этой командой он будет в том же самочувствии, — мрачно проговорил Чарли, его лицо омрачилось. — Я не решился рассказать матушке, что Гарри ждет в первом туре. Она и так расплакалась, когда прочитала статью в «Пророке». Он начал передразнивать голос миссис Уизли, которая была доведена до отчаяния из-за Гарри: — «Как они могли включить его в этот Турнир! Он ещё совсем маленький! Я думала, в школе он в безопасности. Думала, возрастное ограничение будет соблюдено!» — Чарли вздохнул. — Она обливалась слезами, когда читала эту статью. «Он всё ещё плачет по своим родителям, бедняжка. Я этого не знала!» Теперь Гарри, наконец, ясно осознал, что ему предстоит. Картина драконов, огромных и смертоносных, навеки запечатлелась в его сознании. К лучшему или нет, что он узнал о них заранее? Этот вопрос крутился в голове, словно навязчивый вертит. Наверное, всё-таки к лучшему. Да, определённо, к лучшему. Во всяком случае, первая, самая сокрушительная волна парализующего страха схлынула, уступив место холодной, но более управляемой панике. Только сейчас, стоя под покровом мантии-невидимки, Гарри в полной мере осознал, какая бездна ожидала его. Что с ним было бы, если бы в день первого тура, он увидел этих чудовищ впервые? При мысли об этом по его телу пробежали крупные мурашки, а желудок болезненно сжался. Он представил себя, стоящего на арене, под взглядами сотен глаз, и вдруг перед ним предстаёт этот живой кошмар — Венгерский Хвосторог. Да просто упал бы в обморок прямо там, в присутствии всей школы, всех этих гордых французов и русских, всех учителей, и, что хуже всего, на глазах у Рона, который ждал подтверждения своим самым худшим подозрениям. Нет, это было бы унизительно. По крайней мере, сейчас он смог переварить эту информацию в относительной тишине и темноте, подальше от любопытных глаз. Может быть, ещё всё обойдётся? Может, Чарли просто сгущает краски? Это же невозможно, чтобы их заставили сражаться с драконами. Он же всё-таки вооружён волшебной палочкой. Его верная, надёжная палочка, которая столько раз спасала ему жизнь, которая могла сотворить «Экспеллиармус» или «Патронуса». Но что такое эта тонкая, деревянная вещица против огромного, чешуйчатого, огнедышащего дракона? Против зверя, вооружённого острыми, как кинжалы, клыками, когтями размером с человеческую руку и хвостом, усыпанным бронзовыми пиками? Против существа, изрыгающего пламя, способное испепелить всё живое на расстоянии пятнадцати метров? Как пройти мимо него? Как заставить это чудовище, способное сравнять с землей ползамка, позволить ему выполнить задание? И самое главное, как это сделать перед зрителями, которые будут внимательно следить за каждым его движением, ожидая либо триумфа, либо позорного поражения? Как? А самый главный вопрос: что представляет из себя само испытание,! Вопрос повис в ледяном воздухе, не находя ответа. Холод, шедший от земли, проникал сквозь мантию-невидимку, но настоящий озноб пробирал его от этих мыслей. Впервые с момента появления его имени из Кубка, Гарри по-настоящему почувствовал себя пойманным в ловушку, откуда, казалось, нет выхода.