Она

Она вышла на балкон и много курила. С последнего этажа высотного дома открывался отличный вид на городские огни, и даже в 3 часа ночи там, внизу, кипела жизнь. Она думала об этом и курила. Прекрасные пейзажи прекрасно дорого города завораживали и убаюкивали, но, кажется, не сегодня. Холодный летний ветер обнимал ее: худую, закрытую, в шортах и майке, с небрежно собранным хвостом. Она скурила уже четвертую, потушила ее о перила красивого ажурного балкона и собиралась достать пятую. Тут, сзади, медленно и нежно ее обнял за талию Арсений: — Не много? — прошептал он ей на ухо, положив подбородок на плечо. Она улыбнулась, спрятав сигарету обратно в пачку. — Уже иду. Рано утром она приготовила Арсению завтрак. Он неспешно ходил по квартире, собираясь на работу: умыться, рубашка, брюки, галстук, прическа. Наконец, Арсений сел за стол, напротив нее, все в такой же растянутой серой майке и коротких болотных шортах. Он улыбнулся и принялся за завтрак, параллельно распрашивая ее о чем-то. Она почти не слушала, стояла, оперевшись о плиту, пила черный кофе из белоснежной кружки, пристально глядела на Арсения и улыбалась. Нежно, выражая любовь одними только глазами, ну, в общем, так, как умеют, в основном, только девушки. Арсений чувствовал эту любовь, поэтому прощал ей все проигнорированные вопросы. С ее разрешения Арсений оставил посуду на столе, подошел к ней и аккуратно чмокнул в щечку, поблагодарив за завтрак. Она прищурилась и улыбнулась ещё шире. Через 10 минут она с кружкой в руках пошла к порогу — проводить Арсения на работу. Он накинул пиджак, поправил галстук, обулся, поцеловал ее, взял сумку и небольшой пакет с мусором, попрощался и захлопнул за собой дверь. Тишина. Кака была такой и осталась. Она допила кофе. Помыла посуду. Пошла в спальню, переодеваться не стала. Из последнего ящика небольшого комода она достала пачку недорогих сигарет, вышла на балкон и оглядела город: было очень ярко, шумно, люди бегали туда-сюда улыбаясь, смеясь, разговаривая, машины гудели, было душно. Ей внезапно стало жарко даже в этой еле облегающей маечке. Казалось, каждый человек видел неуверенную фигуру с высокого широкого балкона. Нукто так ее и не обнял. Она убрала сигареты в карман шорт, но они были маленькие и пачка могла в любой момент выпасть. Она ушла с балкона, закрыла большие стеклянные двери и ушла на кухню. Там она закрыла шторы на окнах, сделала кофе и села за стол перед ноутбуком. Смотрела какой-то стендап, подкаст или что-то такое. Может, слушала музыку, аудиокнигу. Может, всего понемногу. Прошло полдня. Она не устала, решила выйти на улицу, прогуляться. В принципе, могла и без этого обойтись, Арсений бы купил продукты или заказал доставку, но она почему-то все равно надела широкие джинсы на шорты, толстовку на майку и закрыла непричесанные волосы кепкой. Закрыла дверь и забежала в лифт. Нажала кнопку и в последний момент к ней зашел парень. Высокий, в темных очках, сером спортивном костюме и кофе. Он не отратил внимание на нее. Лишь когда они выходили вместе на первый этаж, он оглянулся, и сделал комплимент ее кофте. Или не кофте. Она не помнит, потому что торопилась, кивнула, широко улыбнулась и громко поблагодарила. На улицу вышла так, будто сделала это впервые за месяц. Хотя, справедливости ради, почти так и было. Благодаря Арсению она могла не работать, только отдыхать. Жить в солнечной теплой стране, каждый день проводить, как на курорте, гулять, веселиться и спать до обеда. Через год она стала делать только последнее, но с таким удовольствием и благодарностью миру. Арсений не перечил, он был рад, что она рада. Но иногда всё-таки задавал вопросы по поводу хобби или работы, а она отнекивалась, мол, потом. Детство у нее было тяжелое, а у Арсения — нет, поэтому и не перечил. Она слишком много пережила, теперь ей стоит отдохнуть. Она обошла парк с высокими пальмами, попивая холодный кофе и разглядывая море на горизонте. Потом зашла в продуктовый неподалеку и купила сигареты подороже. Пошла домой. На этот раз никого не встретила. В квартире было тамно и свежо, а оглядев маленькие полки в прихожей она поняла, что сегодня можно не убираться. Не дойдя даже до спальни она начала снимать кофту и расстёгивать ширинку штанов. Кинула одежду на кровать, оказалась снова в прежнем, как в скафандре, и направилась на кухню. Арсений много раз просил не курить там, поэтому она делала это, когда его нет рядом (или когда спит). Она закурила сигарету, открыла окно, включила негромко музыку на телефоне и, пританцовывая, сделала себе кофе с молоком. Настроение поднялось, она почувствовала лёгкость и спокойствие. Потом с улыбкой на лице и спокойными глазами лежала в спальне на кровати, мечтала и что-то записывала в заметки на ноутбуке. Арсений пришел поздно. Он попросил встретить его как обычно и она, быстро поставив чайник, побежала в открывать ему дверь. Он вошел в квартиру с большим букетом розовых тюльпанов. Вручил ей их и, разувшись, игриво повел в спальню. Там, при приглушенном свете светильника, Арсений достал из сумки небольшую продолговатую коробочку, достал оттуда серебряную цепочку и кулончиком и аккуратно, будто боясь поранить, повесил ее на её шею. Она придерживала волосы, чтобы он застегнул цепочку, и улыбалась, глядя в пол. Потом Арсений поцеловал ее в шею и нежно сообщил, что заказал суши. Ужин оказался плотным и громким. Они сидели на кухне, шутили, смеялись, обсуждали какие-то непринужденные темы, пока на фоне неважно одетая тетя из ноутбука что-то рассказывала. Она даже не помнит, что именно. Ночью у них случилась близость. Страстная, нежная, такая, как любят все девушки. Ну, или большинство. Арсений был мил, аккуратен, раскрепощен и был готов исполнить любое похотливое желание своей любимой. Она молчала, улыбалась и негромко стонала про себя, сжимая белоснежную и выглаженную простынь. Арсений быстро отрубился, а она вышла на балкон. Все в той же майке, тех же шортах, но с другой пачкой сигарет. Прошла куда-то пропала. Она выкурила две, пока сзади, нежко и легко ее не обнял Арсений. Он погладил ее бодра и сонно спросил: — Ты скоро? Она улыбнулась, хмыкнула и осторожно ответила: — Да. Арсений поплелся обратно в кровать, замотался в одеяло. Она даже не обернулась: оперлась о перила балкона и закурила третью. Ветер был сильнее, чем вчера, но ей было лень идти за кофтой. Холодные крепкие объятия ветра заставляли ее худые оголенные ноги трястись, пока она рассматривала городские ночные пейзажи. После четвёртой сигареты она пошла в кровать и через минут десять уснула. Следующий день повторился. Но на этот раз без выхода из квартиры, без подарков и секса. На следующий был подарок. Ещё через день Арсений пригласил ее вечером в ресторан. Потом, на выходных, они гуляли по набережной, смотрели на закат, слушали чаек и обнимались. Потом, через месяц похожих друг на друга дней, таких богатых, счастливых, теплых, солнечных дней, она проснулась ночью, чтобы покурить. Вставать с кровати было лень. Она шмыгнула носом. Арсений проснулся. — Что случилось, солнце? — Он сел на кровать, не опуская одеяла, и взял ее за руку. Она негромко шмыгала, вытирая глаза ладонями. Потом становилась все громче, пока окончательно не разревелась. Арсений бросил взгляд на валявшуюся рядом пустую пачку сигарет. Он обратил внимание на внешний вид, на ее любимую старую одежду, которую она отказывалась снимать, на непричесанные волосы, на круги под глазами и на запах сигарет. Вспомнил, как говорил, что ему все равно, он будет любить ее любой. Арсений все глядел на нее взволнованно, пока она не убрала ладони от лица и не посмотрела ему в глаза. — Сень, — прошептала она сквозь стекло в глазах, или в голосе, или стекло чувствовалось просто в атмосфере той ситуации, — я тебя не люблю. Что-то рухнуло. На улице, во дворе, в квартире, в комнате, в спальне, на кровати, в парне, в душе. А она не слышала. У нее все давно было разрушено дымом сигарет и холодными свежими руками. Всем тем, что она по-настоящему любила.