Одиночество на двоих

В квартире тихо. За окном тоже тихо. Самый разгар дня, все либо на работе, либо на учебе. Только Фаенон задумчиво смотрит в экран находясь в полном одиночестве в стенах своей квартиры. Сколько бы он не искал в мировой сети ничего подобного не находил. Нигде не упоминался Мидеймос. Он перерыл все древние книги, которые смог найти и которые были доступны для обычного смертного. Ничего. Совершенно. Видимо бог был прав, сказав, что память о нем давно канула в истории человечества. Но проверить все равно надо было. А для Фаенона было жизненно необходимо. Отсутствие хотя бы крупицы информации сводило его с ума. Навалившиеся горе давило на плечи, и блондин понимал, что не справлялся с этой ношей. Хотелось буквально перезапустить собственную жизнь. Парень пытался. Пытался не раз. Но каждый человек, с которым он пытался познакомиться или сблизиться вызывал в нем отвращение. Перед глазами мелькали трупы родителей и сестры. Иногда мелькал Мидеймос. Бог смотрел сурово, заглядывал в душу, буквально пригвождая к месту. Прошел год с тех пор, как Фаенон вернулся в мир живых второй раз. Он закончил учебу. Разобрался с наследством. Похоронил сестру. Несколько раз хотелось оборвать все связи и уехать в другой город, а то и страну. Но что-то держало на месте. Возможно, это была собственная слабость. Фаенон слишком устал. Шумный город не давал ему покоя. Он взял отпуск, нашел подобие отеля в глухой деревне и уехал на две недели туда. Там тоже было шумно. По сравнению с идеальной тишиной мира Мидеймоса везде было шумно. Фаенон хотел туда. Где нет живых людей, где только бог с прохладной кожей, беззвучный ветер и бесконечная нетронутая природа. Возможно, ему нужно было время. Просто потерпеть пока раны на сердце и душе затянутся сами собой. Фаенон не может ответить точно, контролировал ли он себя, когда делал это. Когда кровь текла по рукам, а голова кружилась от слабости он не думал о ценности жизни. Он думал о Мидеймосе. Размышления в его голове текли медленно и не спешно. Он не торопился. Больше некуда. Каждый раз прикрывая глаза он надеется, что больше не откроет их. Что тихо уйдет. Что оставшиеся друзья не будут сильно шокированы его поступком. В очередной раз поднимая тяжелые веки Фаенон не видит привычного и знакомого потолка ванной. Но и потолка избушки он тоже не наблюдает. Голубое небо без единого облачка. Висок простреливает болью, и парень морщится. Когда он снова открывает глаза, то видит тихий лес. Ветки его смазано шевелился от тихого ветра, но ни один листик не издает звука. Фаенон медленно моргает и понимает, что он стоит. Осматривается вокруг себя. Степь. Высокая трава доходит ему до бедра. Тут хорошо. Спокойно. Реальность вокруг него снова меняется и вот он уже стоит на вершине горы. Отсюда едва видно знакомую избушку. Фаенон чувствует, как ступни утопают в снегу. Но не чувствует холода. Ветра тут нет. Уставший взгляд упрямо ищет силуэт бога. Фаенон делает шаг вперед, намереваясь спуститься с горы. Ему нужно увидеть. Нужно коснуться хотя бы еще раз. Что-то помогает ему. Спустя пару шагов по снегу он снова ступает по траве. Метрах в дести от блондина знакомая избушка. Но каждый следующий шаг дается все труднее и труднее. В глазах начинает темнеть. Фаенон буквально слышит, как медленно бьется его сердце. Неприятное чувство в груди заставляет слегка поморщиться. Сердце как будто бы собирается выломать ему ребра. Парень все еще не думает о смерти. Не думает о том, что умирает или уже умер. Только что или пять минут назад. Ему все равно. Шаги даются тяжело, но тело легкое. До постройки остается совсем немного. Еще чуть-чуть! Блондин замечает лавочку, на которой они сидели в прошлый раз. Дерево немного потемнело, меняя цвет на более насыщенный. Хотя, вполне возможно, что Фаенону просто кажется. Мало ли как обманывает зрение, когда умираешь. Сожаление вспыхивает в нем через несколько крошечных шагов. Нет, не сожаление о смерти. Он жалеет, что не увидит Мидеймоса. Боль в груди становится острее, сердце стучит все сильнее. Его стук грохочет в ушах. А потом становится тихо. Фаенон замирает на несколько секунд, понимая и принимая тот факт, что его сердце остановилось. Умирать, оказывается, больно. Парень валится в траву. Боли он падения он тоже уже не чувствует. Без грохота сердца в груди необычно пусто. Будто бы оно грохотало так всю жизнь, а блондин только сейчас обратил на это внимание. Глаза упрямо закрываются. Фаенон под закрытыми веками смотрит туда, где должна находиться избушка. Туда, где должен находиться Мидеймос. Силы покидают его, как песок просачивается сквозь пальцы. Открыть глаза невозможно, сколько бы Фаенон не пытался. Он помнит, что бог передвигается беззвучно. Он не услышит его шагов. А без глаз не сможет увидеть. Кажется, что он лежит так уже несколько часов, продолжая сопротивляться непонятно чему. Его дыхание замедляется, хотя должно было уже давно прекратиться. Сердце же больше не бьется. Земля приятно прохладная и помогает собрать в кучу разбегающиеся мысли. Постепенно их становится все меньше. Их как будто бы закрывают черными квадратиками, как цензура в книгах. Фаенон медленно перебирает их, пытаясь прочитать хоть слово, но все бесполезно. Он глубоко выдыхает в последний раз. Мозг умирает последним, выдавая смазанное сожаление о том, что Фаенон не смог увидеть Мидеймоса. Не смог коснуться, не смог поговорить. Парень погружается в странное состояние. Под веками темно, в голове тоже. Мыслей больше нет. Он как будто бы находится в тоще воды или в состоянии сонного паралича. Не может пошевелиться, не может открыть глаза. Может только слышать бесконечную тишину и ощущать прохладу земли. Был ли его поступок эгоистичной попыткой увидеть то, что обычно скрыто от людских глаз? Блондин не знает ответа на этот вопрос. - Вот упрямец. – Почти с ласковой интонацией раздается сверху. Парень усмехается из последних сил, чувствуя прикосновения знакомых прохладных рук.