Томатный гозе

Осеннюю мглу Разбила и гонит прочь Беседа друзей.

© Басё

      У Нанами выдался дьявольски тяжелый вторник. Проклятия совсем распоясались, пришлось даже переработать на полчаса. Усталый, недовольный, в промокшей от пота рубашке Кенто завалился в первый попавшийся на его пути бар. План был безупречен в своей простоте: надраться до поросячьего визга. До той самой стадии, когда кончики пальцев немеют, коленки подкашиваются, а проспиртованный мозг сам переносит тебя на побережье Малайзии. Да, черт побери, Кенто давно уже был нужен отпуск.       Бар, несмотря на задрипанный внешний вид и облезлую вывеску, внутри оказался очень даже ничего. Камерное приглушенное освещение, барная стойка из хорошего дерева, покрытого лаком, негромко включенная современная музыка, оформленное неоновой подсветкой меню на стене. Последнее могло показаться сомнительным, но Нанами слишком устал, чтобы раздражаться на назойливо рябившие в глазах буквы: вся ярость осталась там, тремя кварталами западнее, где он в очередной раз подчищал грязь за Махито. Пиздец ходячий, а не проклятие — эта скотина творила зло просто потому, что тогда ему было весело.       Нанами, правда, совсем не веселился, раз за разом встречая видоизмененных людей.       — Налей чего-нибудь… эдакого, — облокотившись о стойку, обратился он к бармену. Тот оглянулся на гостя, кивнул и, пройдясь до холодильника, принес оттуда банку пива.       — Рекомендую. Немного странная штука, на любителя, но вдруг вы как раз и есть такой любитель? Привезли из России недавно. Томатный гозе.       — Серьезно? Пиво с помидорами? — Кенто даже очки приподнял, чтобы вчитаться в этикетку. Что-то про кориандр, морскую соль и настоящий томатный сок в составе. — Извращенцы.       — Знаете, как некоторым нравится! — бармен протянул бокал и кивнул на полупустой зал. Место явно не пользовалось популярностью, но было чистым и опрятным.       — Да я вообще больше по крепкачу, — Нанами уже собрался попросить бутылку выдержанного бурбона, когда бармен применил запрещенный прием.       — Давайте так, не понравится — денег с вас не возьму.       — Идет, — тут же согласился Нанами. На халяву и мицукан сладкий, вестимо.       — Взболтать не забудьте! — окликнул его в спину бармен.       Расположившись в укромном уголке у окна, Кенто лениво глянул на освещенную фонарями улицу. Туда-сюда ходили люди, даже не догадываясь о том, сколько проклятий таскается за ними: на работу, с работы, в кофейню, на рынок, в больницу, на похороны двоюродной тетушки троюродного кузена по отцовской линии. Как их лапки цепко держатся за волосы, вплетаясь в них все крепче и вытягивая силы, как жадные языки слизывают пот, слезы и все эмоции, рвущиеся наружу после очередного тяжелого дня, как раздуваются рыхлые тельца, нажравшиеся чужих страхов, отчаяния и усталости.       Это никогда не кончится. Никогда не изменится к лучшему. Страх в человеке неизбывен — а значит, у магов всегда будет работа. Чертова куча чертовой работы.       Нанами никогда не перестанет ее выполнять. Он уже не мог соскочить: не отпускала совесть. Перед глазами всякий раз вставала та милая девочка из булочной — сколько по Японии ходит еще таких, не подозревающих о беде, удобно устроившейся на плече?       Пиво оказалось… удивительно неплохим. Освежало, перекатывалось на языке густым вкусом спелых сладких томатов и оттенялось специями и солью. Нанами удивленно вскинул брови, облизнувшись. Бармен, все это время напряженно наблюдавший за клиентом, показал ему большой палец и снова пошел к холодильнику.       Три банки и один недурный бургер спустя Кенто окончательно расслабился. Развязал галстук, снял очки, откинулся на удобном стуле и благодушно усмехнулся, обнаружив, что бар уже почти полный. Да, про непопулярное место он явно ошибся. Да и про томатное пиво тоже. Черт с ним, оплатит все, что выпьет, да и чаевых накинет — оно того заслуживало. План, безупречный в своей простоте, отлично сработал.       Из колонок донеслась очередная модная песня, и Нанами нехотя прислушался:       На линии фронта в Токио сплошной хаос       В СМИ говорят о море трупов и крови       Кенто повел плечами. После этих мрачных строк в веселенькой композиции немного странным и сюрреалистичным казалось последовавшее в песне признание певца кому-то в том, что она для него самая особенная. Пытаясь отвлечься от услышанного, Нанами огляделся по сторонам.       У барной стойки целовалась парочка, явно раздражая этим остальных. Стайка подружек в центре зала весело обсуждала, кто какие образы выбрал на завтрашний праздник. Через один столик замученный клерк с мешками под глазами сверлил пустым безжизненным взглядом ополовиненную бутылку Джек Дэниелса. Нанами тихо вздохнул: слишком хорошо помнил, как сам едва не стал таким же.       За окном мелькнуло что-то ослепительно белое. Кенто сощурился, всмотрелся — и резко отвернулся, крепко зажмурившись. Только бы не заметил, только бы не заметил…       Когда он повернулся обратно и осторожно приоткрыл один глаз, то в поле его зрения тут же попал прижавшийся ладонями и носом к стеклу и расплывшийся в неприлично счастливой улыбке Годжо Сатору.       «Твою ж мать», — обреченно подумал Нанами, глядя, как тот метнулся ко входу в бар.       Безупречный в своей простоте план рухнул ко всем чертям, а вечер определенно перестал быть томным.       Электронные часы над выходом застенчиво мигнули и показали почти ровно половину девятого.       — Нее, это гадость какая-то, — брезгливо поморщился Сатору, беспардонно отхлебнув пиво прямо из бокала Кенто. — И вообще алкашка — фу.       — Ты просто не умеешь правильно пить, — звонко хрустнув жареным креветочьим хвостом, отозвался Нанами.       — Я люблю сладкое, — пожал плечами Годжо и тут же плюхнул на стол пакет с логотипом кофейни. — Будешь моти?       — Самое то после томатного пива, — фыркнул Кенто и сложил руки на груди, исподлобья наблюдая за тем, как Сатору уписывает один десерт за другим. — Слушай, Сильнейший, ты что, на собственный желудок свою технику расширения территории применяешь? Куда в тебя столько лезет?       — Не будь душнилой, слишком холодно, чтобы проветривать за тобой помещение, — с набитым ртом пробурчал Сатору. Прожевал, проглотил, потянулся было к пакету снова, но Нанами отодвинул тот в сторону.       — Годжо, ты ж надежда магического мира и все такое. Помрешь от диабета — что нам тогда делать?       — Ты не только душнила, но еще и не шаришь, — Годжо сдвинул повязку с одного глаза и хитро уставился на Нанами. — Во-первых, диабет не обязательно бывает от сладкого. Во-вторых, от диабета я точно не умру.       — Почем тебе знать? — Нанами сдерживал раздражение как мог, но то упрямо прорывалось в интонации.       — Я просто знаю. Поверь мне, — на секунду на привычно расслабленном лице мелькнула задумчивость, но Сатору тут же снова натянул фирменную улыбку. — Чего бы такого выпить, чтобы было вкусненько, а?       Нанами в голову пришла идея. Сатору действительно не любил крепкач, да и вкус пива ему не нравился, но что, если…       — Годжо, как насчет коктейлей? Они сладкие, и в них совершенно не чувствуется алкоголь, — Нанами изо всех сил старался звучать невинно, но ему казалось, что весь бар сейчас смотрит на пробившиеся на его макушке дьявольские рога.       — Хм, — Сатору задумчиво поводил пальцем по подбородку. — Сладкие и слабоалкогольные, да?       — Да, — кажется, рога только что стали длиннее на полметра.       — А давай!       В ту минуту было непонятно, у кого улыбка шире: радостная у Годжо или торжествующая у Нанами.       Спустя час и пять выпитых практически залпом коктейлей Кенто почти что с умилением наблюдал за тем, как прилично накидавшийся Сильнейший маг все больше путает слова, все громче хохочет и все пошлее шутит. Пьяный Годжо Сатору ничем не отличался от обычных людей: подрагивающие пальцы, раскрасневшиеся щеки, блестящие глаза. Дурацкая повязка валялась где-то на краю стола, а сам Сатору в это время, бешено вращая глазами, вдохновенно рассказывал Нанами про один из рейдов на проклятия, который тот пропустил, пока работал офисным планктоном.       — А потом эти твари кааак! — Годжо вдарил раскрытой ладонью по столу и пустые банки из-под пива подпрыгнули, а бокалы звякнули. — Ну мы само собой с ними разделались.       — Ты хотел сказать, ты разделался, — поправил его Нанами.       — Да нет, мы, — Годжо задумчиво почесал затылок. — Слушай, я знаю, что ты обо мне думаешь, но другие маги так-то тоже важны. Каждый вносит свой вклад по своим силам и способностям.       — Это даже звучит смешно, — Кенто схватил бокал и ополовинил его одним большим глотком. Закашлялся и получил по спине пару добротных ударов от Годжо. — Да все, все, хорош меня лупить.       Годжо опустился обратно на стул и потянулся за очередным коктейлем. Но пить сразу не стал. Тонкие пальцы, слишком изящные для любой другой работы, кроме как быть самым крутым жопонадирателем в магическом мире, лениво пробежались вверх по ножке Маргариты, ноготь звонко щелкнул по стеклу. Голубые глаза пьяно блеснули, но не разудалым весельем, а какой-то пробившейся через тонну показной радости тоской.       — Мы никогда не будем важны старейшинам по-настоящему, пока их головы повернуты в твою сторону. Остальные маги всего лишь массовка, которой можно пожертвовать в любой момент, а ты, — ткнул в Годжо пальцем Нанами. — Вот ты тут главная звезда. Это твое чертово шоу, а мы на подтанцовках.       — Ты звучишь так, будто обвиняешь меня в этом, — наклонил тот голову набок. На Нанами не смотрел, разглядывал лишь людей в зале. — Я же не виноват, что родился таким. И не забывай, Кенто, что вообще-то я еще и тренировался до седьмого пота, чтобы отточить каждую из своих техник.       — И это тоже бесит! Тебе даже предъявить не за что.       — Мда уж, беда, конечно. Но если очень хочешь, могу за это извиниться, — а вот и прежний острый на язык Годжо. Кенто поморщился, точно от зубной боли.       — Катись к черту, Сатору.       — Скоро наверняка там побываю, — очень серьезно кивнул тот. С полминуты оба молчали, сверля друг друга взглядами, а потом Годжо расхохотался. Кенто держался, как мог, но тоже прыснул. Смех двух магов звучал издевкой над их странной жизнью — нервный, словно украдкой, как будто им было нельзя. И оборвался быстро.       Еще коктейли, еще томатный гозе. Закуска уже не шла — все равно оба наклюкались всласть. Время близилось к полуночи, люди в баре приходили и уходили, а за столиком у окна разговоры становились все откровеннее и откровеннее.       — Просто признайся, таков был твой изначальный план: набухать непьющего Годжо Сатору, — посмеиваясь, обратился к Нанами Годжо. Тот покачал головой, поболтал остатками пива в бокале, допил. Последнее на сегодня — свою норму он знал. И без того выпил больше, чем собирался.       — Мой изначальный план был синячить здесь в полном одиночестве до самого закрытия. И надо сказать, он отлично работал, пока в окне не появилась твоя белобрысая башка.       — То есть я все испортил, да? — Годжо икнул, и Кенто едва не заржал в голос. Сказал бы ему кто, что он будет вот так сидеть и выпивать в такой компании — хрен бы поверил.       — Сложный вопрос. Я пока не определился. По крайней мере я рад, что тут нет Утахимэ — она бы тебе точно выцарапала зенки.       — Хэй, Утахимэ меня обожает! — возмущенно зыркнул на него Годжо и потянулся к последнему стоявшему на столе коктейлю. Кажется, это был Восточный сад, но Кенто не был уверен.       Мимо них, пошатываясь, прошла к выходу компания молодых ребят из числа не магов, и до Сатору с Кенто донеслась часть их разговора. Нетрезвые голоса звучали испуганно и встревоженно.       — А чего Мисима со старших курсов не ходит на занятия, никто не знает?       — Так его на днях нашли в заброшенной части промзоны. Тело деформировано, изуродовано, суставы рук-ног вывернуты назад, башку всю раздуло и на ней откуда-то взялся еще десяток глаз. Полиция говорит о криминале, но я считаю, это все хрень собачья.       — Да уж, мистика какая-то…       — Называй правильно: херня из-под коня, а то мистика, мистика…       — Ага, правда, этой херни становится все больше, и говорят о ней все чаще.       Годжо вмиг подобрался, нахмурился и сразу стал выглядеть на несколько лет старше. Проводив парней взглядом, он на несколько секунд задержал тот на захлопнувшейся двери бара и затем повернулся к Нанами.       — Вот поэтому важны все маги, дружище. Все. Без исключений. Я сильнейший и все такое, но не могу быть сразу в десятке мест и спасти всех, кому нужна помощь. Чем больше магов, даже не самых сильных, но упорных и жаждущих помогать людям, как наш малыш Итадори, тем меньше будет вот таких историй, понимаешь? — несмотря на количество выпитого за вечер, в эту минуту голос Сатору звучал твердо и так уверенно, что не оставалось никаких сомнений: он искренне верил в то, что говорил.       Нанами кивнул. Спорить не хотелось — Годжо действительно был прав.       — А старейшины… черт бы с ними. Эти дальше собственного носа уже давно ничего не видят, основы магического мира и его законы их волнуют больше, чем жизни простых людей. Поэтому я и хочу воспитать новое поколение. Эта ребятня, которая сейчас подрастает в наших школах, через несколько лет легко даст фору всем старейшинам, и новый магический мир будут уже строить они. Даже не мы — наша задача просто дать им знания и пинок в нужном направлении, а дальше сами разберутся. Ну а мы, если доживем… посмотрим и погордимся.       Нанами даже пожалел, что выпил все пиво — очень захотелось отсалютовать в ответ на слова Годжо. За маской весельчака скрывалось больше, чем хотел видеть Кенто. Сам себя упорно убеждал в том, что Сатору талантливый, но пустоголовый выскочка, однако понимал — это совсем не так.       — Что скажешь-то, Кенто? — вскинул на него глаза Годжо.       — Скажу, что ты чертовски прав во всем, кроме одного. Утахимэ терпеть тебя не может.       — Ну вот, — огорчился Сатору и одним глотком выпил последний коктейль.       Расплатившись и оставив чаевые, маги засобирались по домам. Сатору вновь спрятал глаза под повязкой, Кенто не глядя за несколько секунд завязал безупречным узлом свой пятнистый галстук и нацепил очки.       — Клятый дождь, — выругался Годжо, глянув в окно. — Сейчас испортит всю прическу.       — Осень же. Чего ты ждал? И в конце концов, тебе грех жаловаться, ты телепортируешься.       — Кенто, ты все-таки зануда, — покачал головой Сатору. — Но вечер вышел хорошим. Я до сих пор кончиков пальцев не чувствую, да и перед глазами все иногда переворачивается. Повторим? Скажем, в следующую пятницу. На эти выходные у меня уже планы, так что…       — Повторим, если доживем, — хлопнул его по плечу Нанами. — Похмелье — жуткая вещь, и с годами становится лишь хуже.       — Хорош брюзжать, как старый дед, — Годжо резко встал и тут же, ойкнув, опустился обратно. — Ладненько, потихоньку… возможно, в таком состоянии сейчас лучше не телепортировать, иначе искать меня придется где-нибудь в России.       — Отлично, как раз привезешь мне оттуда томатное пиво, — хмыкнул Кенто и помог Сатору подняться. — Давай уже, пьянь. Бар скоро закроется.       Попрощавшись с барменом, они двинулись к выходу. Часы на табло мигнули, ознаменовав начало нового дня. Чудесного дня — Нанами знал это. Мир у них сложный, подчас поганый и несправедливый, но это не помешает Кенто делать свою работу. Глядя на всемогущего Сатору, он почти и забыл о том, что каждый маг ценен и важен, и вносит свой посильный вклад в борьбу с подступающей тьмой, но последний монолог Годжо оказался настоящим бальзамом для уставшей души, а пьяный он был совсем другим человеком. Более искренним, немного усталым и даже где-то печальным. Настоящим. Хотя и обычная для него дурашливая веселость никуда не девалась — напротив, кажется, именно она и позволяла менталке Годжо оставаться на месте, никуда не отъезжая по своим делам. Теперь Нанами это понимал и принимал.       Да, им точно надо встретиться на следующей неделе. Глядишь, еще пара вот таких встреч, и он даже начнет его понемногу уважать. Звучит как бред, хотя…       Табло подмигнуло напоследок Кенто, выходящему из бара вслед за Сатору. Светодиоды сложились в короткую ярко-красную строку:       00:01, 31.10.2018