Пэйринг и персонажи
Описание
Это мясо схавает даже веган, все происходит зимой
Уют и покой
09 марта 2026, 12:28
За большим, чуть запотевшим от вечерней прохлады окном, неспешно кружился снег. Он падал на крыши домов Королевства, пушистыми шапками ложился на карнизы и фонари, превращая знакомый пейзаж в иллюстрацию к старой рождественской сказке. В комнате Феликса было тихо. Настолько тихо, что можно было расслышать, как потрескивают дрова в маленькой печурке, которую парень растопил час назад, спасаясь от промозглой сырости.
Сам Феликс сидел на широком подоконнике, обложившись подушками. Его длинные, пепельные волосы были распущены и мягкими волнами спадали на плечи и спину, поблескивая в теплом свете настольной лампы под старым абажуром с бахромой. На ногах у него были огромные, явно не по размеру, вязаные носки (стянутые когда-то у Вару), а в руках — кружка с дымящимся какао. Он смотрел на снег, и в его янтарных глазах отражался покой. Тот самый покой, который бывает только дома.
Дверь скрипнула почти беззвучно, но Феликс все равно почувствовал появление другого человека по едва уловимому изменению воздуха.
— Мерзнешь? — раздался низкий, чуть хрипловатый голос. Вару стоял на пороге, прислонившись плечом к косяку. На нем была свободная черная футболка и домашние штаны, а темные волосы были взлохмачены так, будто он только что оторвал голову от подушки, хотя никакой подушки у него не было — он просто везде таскал этот хаос с собой.
— Нет, — Феликс обернулся, и на его губах расцвела та самая мягкая, застенчивая улыбка. — Тепло. Иди сюда.
Вару не нужно было повторять дважды. Он бесшумно, как большая тень, пересек комнату, перешагивая через разбросанные книги и свитки, и плюхнулся на подоконник рядом с Феликсом. Тот сразу же, по привычке, протянул ему кружку. Вару сделал глоток, поморщился (какао было слишком сладким для его вкуса), но все равно допил до конца, грея остывающий фарфор в своих ладонях.
Феликс наблюдал за ним. Как играют желваки на скулах, когда Вару глотает. Как падает на глаза длинная челка. Как расслабленно лежит его рука на колене — тяжелая, горячая, с выступающими венами.
— Опять пялишься, — не открывая глаз, пробормотал Вару.
— Опять любуюсь, — спокойно парировал Феликс и положил голову ему на плечо.
Это был их привычный ритуал. Вару пах терпким табаком (хотя здесь он не курил), железом и чем-то неуловимо родным, домашним. Феликс пах ванилью от какао, сухими травами, которые он собирал для своих зелий, и свежестью снега из приоткрытой форточки. Они сидели молча, глядя на танцующие за стеклом снежинки. Минута, две, десять. Время здесь текло иначе — тягучее, как старый мед.
Феликс первым нарушил тишину. Он пошевелился, сел ровнее и зачем-то начал поправлять на Вару футболку. Разгладил невидимую складку на плече, одернул край, который и так лежал идеально.
— Что ты делаешь? — лениво поинтересовался Вару, наблюдая за этими манипуляциями из-под полуприкрытых век.
— Ты какой-то помятый, — тихо ответил Феликс, не переставая водить пальцами по мягкой ткани. — Дай я тебя причешу.
Не дожидаясь ответа, он запустил тонкие пальцы в черную гриву волос Вару. Это было не просто причесыванием. Это было нечто большее. Кончики пальцев Феликса касались кожи головы, массировали виски, медленно, осторожно распутывали колтуны, которых там и не было. Вару замер. Потом его голова чуть качнулась назад, а веки отяжелели окончательно. Из горла вырвался тихий, удовлетворенный выдох.
— Ммм... — только и смог протянуть он.
Это было похоже на то, как мурлыкает огромный, опасный леопард, когда ему чешут за ухом. Феликс улыбнулся шире. Он чувствовал под пальцами тепло, биение жизни, чувствовал, как расслабляются напряженные мышцы шеи Вару. Для Феликса не было в мире занятия приятнее, чем вот так заботиться о нем. Он мог делать это часами.
Вару же, в свою очередь, чувствуя эту нежность, испытывал что-то среднее между благоговением и желанием спрятать Феликса ото всех. От холодного ветра, от чужих взглядов, от всего мира. Чтобы вот так, только для него одного, эти тонкие пальцы гладили его по голове.
— Ты сегодня какой-то особенно ручной, — прошептал Феликс, перебирая пряди.
— Сегодня особенно хочется быть твоим, — ответил Вару. И эти простые слова повисли в воздухе, согревая комнату сильнее, чем печка.
Когда Феликс устал сидеть, он сполз с подоконника и потянул Вару за собой на пол. Там, на пушистом ковре ручной работы, было разложено все необходимое для идеального вечера: стопка книг, колода старых карт Таро (которые Феликс просто любил рассматривать), и забытый кем-то плейер с наушниками.
Вару послушно опустился рядом, подогнув под себя одну ногу. Феликс тут же устроился в образовавшемся "гнездышке", прижимаясь спиной к груди Вару.
— Холодно? — снова спросил Вару, обнимая его со спины и утыкаясь носом в макушку.
— Нет, с тобой никогда не холодно, — Феликс переплел их пальцы у себя на животе.
Они сидели так долго. Вару дышал в волосы Феликса, иногда целуя их — легко, едва касаясь. Феликс водил свободной рукой по ворсу ковра, рисуя невидимые узоры.
В комнате горел только торшер в углу, создавая причудливый полумрак. Тени от пламени свечи (которую Феликс зажег "для настроения") плясали на стенах. Пылинки в луче света кружились в медленном, вечном танце.
— О чем думаешь? — спросил Вару, видя, как Феликс замер, глядя в одну точку.
— О том, что я безумно люблю зиму, — начал Феликс мечтательно. — Но раньше я любил ее за красоту, за то, что можно спрятаться под одеялом и читать. А теперь... теперь я люблю ее, потому что зимой вечера длиннее. И у нас есть больше времени, чтобы просто быть вдвоем. Сидеть вот так. Молчать. Дышать одним воздухом.
Вару ничего не ответил. Вместо слов он лишь крепче прижал к себе теплое тело Феликса, словно боялся, что тот исчезнет, растворится в этом ламповом полумраке.
Он протянул руку, взял с полки потрепанный томик стихов и раскрыл его наугад. Начал читать вслух — тихо, размеренно, своим низким голосом, который вибрировал где-то глубоко в груди и отдавался приятной дрожью в затылке Феликса.
Феликс слушал, закрыв глаза. Он не вслушивался в слова, он слушал голос. Этот голос был его колыбельной, его якорем, его домом.
В какой-то момент чревоугодие взяло верх. Феликс, который не мог долго сидеть без дела, вспомнил, что вчера купил на рынке огромный, мягкий крендель, посыпанный сахарной пудрой и миндальными лепестками. Он принес его из кухонного шкафчика вместе с двумя чашками и заварным чайником.
— Будешь? — Феликс отломил кусочек кренделя и поднес его к губам Вару.
Вару, который терпеть не мог, когда его кормили с рук (в обычное время), сейчас послушно открыл рот и принял угощение, тут же слизнув с пальцев Феликса оставшийся сахар. Феликс дернулся, но не отстранился, лишь смущенно улыбнулся и покраснел кончиками ушей, что в тусклом свете было почти незаметно. Почти. Вару заметил.
— Вкусно? — спросил Феликс, чтобы скрыть смущение, откусывая кусочек сам.
— Очень, — серьезно ответил Вару, глядя ему в глаза. Было непонятно, про крендель он или про что-то другое.
Они пили чай с мятой и бергамотом, закусывая сладкой выпечкой. Крошки от кренделя сыпались на ковер, на книги, на колени. Им было все равно. Это был их маленький бардак, их маленький мир.
Феликс отставил чашку и взял в руки колоду Таро. Он не гадал, он просто перебирал карты, рассматривая рисунки. Вару наблюдал за его пальцами, за тем, как они нежно касаются уголков карт.
— Погадай мне, — неожиданно попросил он.
Феликс удивленно поднял брови.
— Ты же не веришь в это.
— Я верю в то, как ты это делаешь, — пожал плечами Вару. — Мне нравится смотреть на твои руки.
Феликс смутился еще больше, но карты перетасовал. Вытянул одну. Туз Кубков.
— Это к большой любви, — прошептал Феликс, глядя на карту, где из золотой чаши бил фонтан воды.
— Уже есть, — коротко ответил Вару и, наклонившись, поцеловал Феликса в висок. Так, по-свойски, по-хозяйски, но безумно нежно. Феликс зажмурился от удовольствия, как кот, которого гладят против шерстки.
Свеча догорела. Торшер погасили. В комнате остался только тусклый свет уличных фонарей, пробивающийся сквозь снежную пелену.
Они так и лежали на полу, на ворохе пледов и подушек. Вару на спине, а Феликс — у него на груди, положив голову ему на сердце и слушая его ровный, спокойный стук. Огромные вязаные носки давно свалились с одной ноги Феликса, и Вару машинально накрыл его босую ступню своей ладонью, согревая.
Где-то за стеной тикали старые часы. Где-то в трубах завывал ветер. А здесь, в этом маленьком коконе, было тепло, тихо и безопасно.
— Вару... — сонно пробормотал Феликс.
— Ммм?
— Спокойной ночи.
— Сладких снов, маленький.
Вару поцеловал его в макушку в последний раз, натянул край пледа им на плечи и закрыл глаза. Снег за окном все падал и падал, укрывая город белым одеялом, а в комнате на полу спали двое, и их сон был так же прекрасен, как и этот бесконечный зимний вечер.
Что еще можно почитать
Пока нет отзывов.