I search myself (I want you to find me)

1 Вы же и сами видели Джорджа! Его лицо на публике почти всегда каменно-спокойное и такое кислое, будто он держит во рту дольку лимона. Он не тянет на очаровашку, а Алекс… ну, он и не пытался выяснять. Да и как, когда Джордж смотрит на него волком девяносто процентов времени? Алекс просто не хотел порезаться остротой его сарказма, он с такими людьми уже имел дело. Алекс, как выяснилось, глубоко ошибался насчёт Джорджа. Он не сразу это понял. Первый раз это случилось в Сильверстоуне, он врезался в Джорджа и отлетел в стену на большой скорости. Голову с силой встряхнуло, грудь заболела от удара. Он хрипло вдохнул. — Алекс! Алекс, ты в порядке? — Зашумело радио. — Алекс! Алекс нажал на кнопку радио и ответил: — Да, да. Нормально. *** Позже, уже в комнате отдыха, Джордж прошёл мимо него и оглянулся с беспокойным выражением лица. Алекс слегка ему улыбнулся, и Джордж отвернулся, будто его на чём-то поймали. В интернете через какое-то время появилось видео с радио Рассела, и Алекс, естественно, его посмотрел. Сначала послышался толчок, болид Джорджа опасно пошатнулся, и голос Джорджа спросил: — Чёрт! Кто это был? — вроде бы даже злясь. — Албон, — ответили ему. — С ним всё хорошо? — Проверяем. — Скажите, когда узнаете, ладно? — Джордж звучал сдавленно из-за перегрузок и, о мой бог, волнения. Алекс не поверил своим ушам. — Так с ним всё в порядке? — Мы скажем тебе, Джордж. 2 Естественно, это повторилось. Ну, почти. Просто Алексу выпала очередь дарить Джорджу подарок, а он помнил, что Джордж болеет за ту команду… «Вулверхэмптон», и Алекс купил шарф из коллекции их мерча. Организаторы сказали, что ему нужно положить туда что-то, что слегка намекнёт, кто его Санта, Алекс завернул в шарф фотографию — скрин того видео из болида Рассела, и на оборотной стороне написал: «Кстати, со мной всё хорошо, спасибо, что спросил». Глупости, он даже не задумывался об этом особо (он врал, он очень об этом задумывался, и ему реально хотелось, чтобы Джорджу понравился подарок, но до последнего не верил, что это будет так). И, когда они встретились на какой-то новогодней вечеринке уже после съёмки распаковки, но до её выхода в сеть, он по-настоящему опешил — Джордж подходил к нему, проскальзывая сквозь толпу. — Привет, Джордж, — Алекс не знал, чего он ожидал — и голос его звучал настороженно, хоть он и пытался скрыть это за дружелюбием — но явно не того, что Джордж быстро обнимет его и скажет: — Спасибо за подарок, — И убежит. Алекс даже не успел сказать: «Нет проблем». *** Когда он посмотрел видео, то с гордостью улыбнулся, когда Джордж тут же завернулся в шарф: — Редко выдаётся шанс сходить на игру. Иногда даже посмотреть не выходит, и это… это круто, иметь напоминание. Ой, — он повёл плечами, и из-под шарфа высунулась фотография. Джордж изящно её вытащил и нахмурился, рассматривая. — Здесь я. В болиде, и… — он перевернул фотку, и лицо его прояснилось, — Алекс, в следующий раз я просто поеду дальше, понял? — Камера крупным планом показала фотографию, а потом смеющееся лицо Джорджа, покрывшееся лёгким румянцем. 3 Кими расхреначил болид. Вот так. Не больше и не меньше. Алекс со стороны смотрел, как после квалификации он ходил туда-сюда, встряхивая головой. Он был подростком, который только недавно вступил в суровую профессиональную среду Формулы, и Алекс не осудил бы его за эмоциональный взрыв. Он думал, что рано или поздно это произойдёт, когда со стороны посматривал, как к Антонелли подходили журналист за журналистом: толпа росла. Ребёнок, у которого даже лобная доля не сформировалась до конца, вполне мог накричать на кого-то. Чёртов Макс Ферстаппен до сих пор таким помышлял, что уж говорить об этом дьяволёныше. Алекс отвечал на свои вопросы так, как нужно было: не слишком вдумываясь, но так, чтобы пресса не нашла в его словах ничего интересного. Он умел быть скучным. Мимо прошёл Джордж, направляясь к Кими, Алекс внутренне дал себе по лбу, когда тут же повернулся в его направлении, как в том меме, где парень оглянулся на девчонку, прошедшую мимо. Но он не мог не смотреть, как Джордж подплыл к Кими, наклонился к нему и похлопал по плечу. Нельзя было услышать, о чём они говорили, но через пару секунд инициативу интервью перехватил Джордж, мягко улыбаясь. Совсем скоро они оба ушли, а Алекс соизволил повернуть голову обратно и вернуться к своему разговору со СМИ. На него смотрели так, будто он выдал им сенсацию. Он прекрасно знал, почему. *** Твиттер назвал их «галексы». 4 Та гонка была не самой удачной. Даже, лучше сказать, что она была очень неудачной. Джордж толкнул болид Феррари, завязалась борьба, и Джорджа вытолкнули с трассы. Это было неприятно, но со всеми ведь бывает, а? Алекс просто внутренне ему посочувствовал и продолжил гонку. Он думал, что Джордж примет оборонительную позицию, обвинит в чём-нибудь Феррари, и довольно заслуженно, но этого так и не произошло. На самом деле Мерседес всегда были непредсказуемы во всём, что касалось медиа, поэтому и этому он не удивился. Пока после гонки не услышал всхлипы, доносящиеся из уборной. — Хей, всё нормально? — Можете подать на Алекса в суд, он был воспитан так, что нужно помогать людям, которые попали в беду, даже если это будет означать, что он влезает в чужие дела. Он осторожно постучал в дверь. — Да, — прозвучал сдавленный голос. Странно знакомый…— Меня зовут? Я сейчас приду. — Джордж? — Вырвалось изо рта. Это Джордж сейчас плакал в туалете? — Джордж, открой, пожалуйста. — Алекс, прошу, просто… — Джордж, — Алекс не мог оставить его сейчас. Напополам в нём боролись искреннее желание помочь и, ну… любопытство. Многие шутили, что он плакса, но, пока не увидел сам, не верь словам. С той стороны послышался глубокий, вероятно, в попытке успокоиться вздох. Щёлкнул замок, и Джордж с красными, стеклянными, как у куклы, глазами и покрасневшим носом открыл дверь. Алекс смотрел на него и думал, как он мог посчитать, что этот человек был холодным? Джорджи был напуган, как дикая лань, его длинные руки были крепко прижаты к животу, будто в инстинктивной, первобытной попытке прикрыться. Алекс на пробу положил руку ему на плечо и, когда его не оттолкнули, а эти глаза так и пялились ему прямо в душу, он шагнул внутрь, закрыл дверь и обнял его худое тело. Сначала тот застыл, не двигаясь. — Тебя никогда не обнимали? — Спросил Алекс в полушутливой манере. — Прости, — тихо прошептал Джордж. — Не извиняйся. Всё будет хорошо. — он провёл ладонью по напряжённой спине, поглаживая. — Правда, со всеми случается. Джордж издаёт звонкий всхлип и прижимается к Алексу так тесно, как может, наконец-то давая волю чувствам, рыдая в голос. — Прости, я-я… я не могу… остановить это, — промычал он, хныкая, как маленький ребёнок. Но Алекс был заворожён этим мгновением: миг уязвимости, когда Джордж распахнул свои рёбра, всю свою подноготную, и Алекс ни за что не променял бы эти минуты. — И не надо. Всё хорошо. *** После этого их отношения, безусловно, изменились. Кто угодно другой мог бы и не заметить, но только не Алекс, который тратил столько времени, чтобы анализировать все оттенки безразличия Джорджа, что теперь не мог перестать замечать признаки его неравнодушия. Как Джордж смотрел на него и даже не отводил глаза, если Алекс ловил его взгляд; как он мягко улыбался, говоря об Алексе на интервью; как часто он, чёрт возьми, говорил об Алексе на интервью; как он пробовал то, что советовал или упоминал Алекс; как держался ближе. Держался ближе, чем стоило. По разным причинам. По разным причинам Алекс не смел сказать ему об этом, а только упивался этим вниманием; тем, как Джордж его выделял. Они отлично ладили, и все это видели. 5 Возможно, Алекс немного влюбился. Совсем чуть-чуть. На самом деле он считал, что все немного влюблены в Джорджа, потому что ну реально, как в него можно было не влюбиться? Джорджи был очаровательным, харизматичным и умным, даже немного занудой. Он легко смущался и скрывал это ото всех, кому не доверял, то есть почти ото всех, но Алексу он доверял достаточно, и поэтому его щёки вечно краснели, а сам он стукал Алекса по плечу и прятал лицо в ладонях, и, Дева Мария! всё было очень плохо. С каждым днём не целовать Джорджа становилось всё сложнее, его губы были слишком, как бы это сказать, целовательными. Невозможно было смотреть на его худые плечи и не хотеть обхватить их своими руками, чтобы смуглые ладони смотрелись ещё темнее на фоне бледной кожи. *** Они впервые поцеловались, пока тусовались у Алекса в номере отеля. Джордж смотрел на него своими распахнутыми глазами с расширенными зрачками, в них были блики от включённого телевизора — единственный источник освещения в комнате — и он глубоко вздохнул. — Что такое? — Алекс оглянулся на него, скрывая, что всё это время подглядывал боковым зрением. — Я просто…— они не пили, но голос Джорджа, тихий и растерянный, в каком-то смысле опьянял, — я хочу сделать кое-что, но никак не могу найти в себе смелость. — Лучше рискнуть, — добродушно улыбнулся Алекс, но в ответ лишь помотали головой. — Серьёзно? — с горькой полуулыбкой спросил Джордж. — Абсолютно. И Джордж наклонился к нему и мягко коснулся его губ своими, крепко закрыв глаза. Нет, не может быть. Не. Может. Быть. Алекс застыл на месте, в шоке распахнув глаза. — Прости, — он оторвался, торопясь отстраниться ещё дальше, но Алекс быстро взял его щёку и забрал ещё один поцелуй: уже глубже, напористее предыдущего. Джордж вздрогнул всем телом, но не двинулся с места, когда его талию сжали, прижимая к себе в отчаянном жесте. Таким нельзя было насытиться, только брать-брать-брать… Пока Джордж не оторвался с красными щеками и явно твёрдым членом и не взял руку Алекса в свою: — Мы, э-э-э… не досмотрели фильм. — И отвернулся к экрану. Алексу страшно хотелось издевательски поднять бровь, но насколько же, чёрт возьми, это похоже на Джорджи и его эти девственные замашки. Он готов был ждать целую вечность. И держаться за ручки. Особенно держаться за ручки. +1 Теперь всё стало иначе. Во многом всё было по прежнему: они так же тусовались, проводили время вместе, но просто теперь они ещё и целовались при этом. Обнимались, нежились, как малые дети, потому что теперь могли это делать, и, если Алекс и вёл себя, как ручной пёс, который не отходил от Джорджа ни на шаг, то это только его проблема. Джорджу всё нравилось, ясно? Со временем они дошли до неловкого петтинга на диване, и Алекс кончил в домашние шорты, еле дыша. В один замечательный день, после сытного ужина дома у Джорджа (в его квартире так чисто, что у Алекса чуть не случилась паническая атака, когда ему пришлось сесть на чистейший белый плед на его кровати), когда они уже готовились посмотреть что-нибудь на ноутбуке, Джордж осторожно коснулся кончиками пальцев живота Алекса через футболку. Они застыли на месте, не смея пошевелиться, как подростки. У них был опыт, и этого опыта было более чем достаточно, чтобы не вести себя так дурацки нерешительно, но как можно удержаться, когда все эти юношеские чувства всплыли в их головах, будто только и ждали момента для фееричного возвращения? И, когда Джордж мягко залез ему рукой под ткань, прошёлся нежной, даже щекотной дорожкой к резинке его шорт, касаясь волос ведущих к паху, Алекс не мог спугнуть этот миг. Он тут же внутренне поморщился от этого: Джордж всё-таки не был пугливым зверем, и если бы они просто поговорили об этом, как умные-разумные люди, то, наверняка, занялись бы сексом уже две недели назад. Но пока Джордж лишь обхватил его полутвёрдый член пальцами насухую, и изо рта вышел тихий вздох. — Послушай, Алекс, — прошептал Джордж. — Ага, — вы не будете судить Алекса, если узнаете, что он слушал его вполуха, когда рука в его шортах начала двигаться вверх-вниз, делая его член твёрдым в несколько фрикций. — Я просто, — большой палец коснулся чувствительной головки, — совсем схожу с ума. — Он поднялся выше и размазал преякулят круговыми движениями. — Секс для меня — не просто развлечение. Алекс ошалело кивнул. — Я хочу кое-чего, но я должен тебя предупредить, потому что это так неловко. — смазка стекла по члену вниз, и Джордж размазал её вниз по стволу. — Ага, — Алекс еле удержался, чтобы не закрыть глаза от удовольствия. Ему всегда нужно было сосредоточиться, чтобы финишировать. — Во время секса я могу быть очень… — Рука сжалась крепче, и движения ускорились. — Чувствительным. — Да? — Выдохнул Алекс. — Очень, — его щёки покраснели, — я бы очень хотел, чтобы ты… трахнул меня. Сердце пропустило удар. — И, ну… — движения всё быстрее и быстрее, — скорее всего я буду громким. Однажды я кончил так сильно, что… начал рыдать? Боже… В голове появился образ: Джордж с красными щеками, как сейчас, пока смуглые руки удерживают его худые бёдра, а член проникает глубоко внутрь, пока Джордж внезапно не вздрагивает всем телом, вскрикивая от того, как этого много, и не кончает, пока слёзы текут у него из глаз. Алекс зажмурился и кончил с задушенным стоном. Джордж мягко продолжал движения рукой, пока тот медленно не открыл глаза. — Джорджи, — жалобно протянул он, складывая брови домиком, будто уже умолял его о чём-то. — Прости, — иногда, в те моменты, когда Джордж не знал, что сказать, он просто извинялся. — Нет-нет, это было горячо. Я должен спросить… — Алекс встряхнул головой: «Рассудок, вернись», — Ты правда этого хочешь? — Да, — он кивнул, прикусывая губу. — Просто это очень странно, и я хотел предупредить. — Супер, да, отлично. Ты говоришь самую возбуждающую вещь в моей жизни и считаешь, что это странно, окей. Джордж фыркнул от смеха, и они оба изнемождённо рассмеялись. *** Джордж был тугим, весь напряжённый и зажатый, как натянутая струна. Он без вопросов встал на четвереньки, и Алекс не удержался от того, чтобы ощупать его тощий зад перед тем, как мягко вставить смазанный палец внутрь: всё, как он и мечтал — молочная кожа смотрелась так красиво, когда широкие ладони Алекса разводили ягодицы в стороны. Такой раскрытый, такой весь угловатый и одновременно мягкий, даже лучше сказать — гибкий. Алекс мечтал довести его до полного раздрая. Джордж спросил его, неловко почесав затылок несколько минут назад: «Не мог бы ты… доминировать? Просто двигай меня, как тебе надо, ладно?» И как Алекс в здравом уме мог отказать? Он надавил ему между лопаток, и Джордж послушно прогнулся в спине, прижимаясь грудью к простыням. Уже можно говорить «хороший мальчик» или пока рано? Алекс мягко поцеловал ямочку на пояснице: — Такой красивый, — вставляя второй палец. Джордж вздрогнул, нечаянно поднимая таз ещё выше. — Всё нормально? — Да, просто продолжай. Алекс послушно продолжил, разводя пальцы чуть в сторону, потом скрещивая их, играясь по-всякому. Джордж стал слегка двигаться навстречу, покачиваясь на кровати. — Ещё? — Джордж закивал головой, оглядываясь на него. Его большие глаза распахнулись шире, когда Алекс вставил третий палец. Их взгляды встретились, и они уже не могли оторваться. Джордж выглядел так, будто сам не мог понять, что чувствовал в тот момент — всё его тело было напряжено, но глаза так и норовились закатиться. С его губ сорвался тихий скулёж, и Алекс закусил свою губу до боли, будто это помогло бы ему отвлечься от давления в своём члене. — Так широко-о, — Джордж упал лицом в подушку и заглушил громкий стон. — Широко? — Алекс не уловил, в какой момент его собственный голос стал звучать так, словно он делал упражнения и запыхался, а не трахал пальцами своего парня. Джордж слегка повернулся, чтобы его было лучше слышно: — Твои пальцы шире, чем мои, — И Алексу понадобилось аж две молитвы и крепкая хватка на своём члене сквозь ткань боксеров, чтобы не умереть от возбуждения прямо там в тот момент. Пальцы Джорджа были длинными и изящными — он весь был таким. Его член был длинным и прямым, тонким и таким, чтобы его хотелось взять в рот. Возможно, Алекс предписывал свои желания характеристикам члена. Тогда он был готов взять в рот каждую частичку его тела. До этого они не занимались сексом, кроме неловкой мастурбации, и Алекс откровенно упивался этим сейчас — возможностью смотреть на раздетого, открытого Джорджа, выглядящего, как порнозвезда и Святая Тереза одновременно. Смотреть на то, как его пальцы исчезают в чужом теле. — О, Господи, — протянул Джордж, поджимая пальцы на ногах. — Тут? — Алекс ещё раз тыкнулся в то же место. — Да-а, — Джордж сжал подушку пальцами, выстанывая в такт маленьким толчкам. — Да, да, да… Уф-ф! — Наверное, в прошлой жизни я был очень хорошим человеком. — А? А-а... — Бог за что-то меня наградил. Точно. — Алекс сплюнул на кольцо мышц, плотно обхватывающее его пальцы. — У меня такой стояк, боже… Джордж покраснел, крепко закусив губу, чтобы не улыбнуться. — Трахни меня, — тихо попросил он. — Уже готов? — Да, да, пожалуйста, — Джордж приподнялся на локтях и тут же упал обратно на грудь, не в силах выдержать собственный вес. Всё его тело стало расслабляться, отдаваясь на волю Алекса. Он стянул боксеры и откинул их в сторону. Бутылочка смазки в руках показалась ему непривычно холодной после тёплой кожи, за которую он держался. Пальцы выскользнули со скользким звуком, и Джордж прошипел от внезапной пустоты, и его первым инстинктом было свести разъехавшиеся ноги, но Алекс поставил своё колено как стоп, мешая ему это сделать. Снизу послышался очередной жалобный стон. — Я вхожу, — Джордж пробормотал что-то невразумительное. Алекс тяжело вздохнул и приставил головку ко входу. «Лишь бы не кончить сразу», — пронеслось в голове. Член дюйм за дюймом начал погружаться в тёплое нутро. Внезапно стало очень тихо. — Хорошо? — А-ага, — прерывисто выдохнул Джордж, жмуря глаза. Алекс вошёл до основания, кожа их бёдер соприкоснулась, слегка слипаясь от пота. — В следующий раз я тебя вылижу, окей? — А? — растерянно открыл глаза Джордж, когда Алекс вдруг сделал пробный толчок, вырывая из его груди громкий стон. Он стал медленно выходить, на половине врываясь внутрь. Он экспериментировал с темпом, наблюдая, как много Джордж готов взять, как ему нравится, что заставляет его кричать. Их стоны стали сливаться — они просто не могли держать эти звуки в себе. Как только Джордж попытался закусить подушку, чтобы заглушить это, Алекс, повинуясь чему-то рефлекторному, взял его за волосы, заставляя поднять голову. Дорожка слюны протянулась от его губ до ткани постельного белья. — Блять, — вырвалось у него изо рта. — Мой милый Джорджи ругается? Как грубо, — и он жёстко вошёл внутрь, вырывая удивлённый вскрик. — Боже, боже… — Алекс начал ускоряться. Быстрее и быстрее. Влажные шлепки кожи о кожу, и так хотелось приникнуть ртом к его мокрой от пота спине, но не хотелось сбивать ритм, который заставлял Джорджа ошеломлённо всхлипывать. Быстрее и быстрее. — Так много, да, Джорджи? — Алекс не мог заставить себя заткнуться: шлюз открылся. — Если бы я только мог заниматься этим целыми, ах-х, сутками, — он закинул свою голову назад. Ещё чуть-чуть и он… — А-хах, — снизу донеслось сдавленное рыдание. Алекс раскрыл глаза и перед ним открылась картина, которую он будет вспоминать до конца своих дней. Каждый день своей жизни. Каж-дый. Джордж затрясся всем телом, он обернулся на Алекса, жадными, красными от слёз глазами наблюдая за ним, будто ища поддержки. Его рука бесконтрольно сжималась на подушке, а солёные капли катились по щекам. — Господи, ты такой сексуальный, — и Алекс навалился на него. Он взял его за руку и стал короткими глубокими толчками вбиваться в его тело, жмурясь так сильно, что перед глазами пошли звёзды. — Я сейчас кончу, о-о, чёрт! И Джордж начинает плакать в голос, иногда мыча от избытка всего-всего-всего! Алекс резко вытащил свой член, начиная водить по нему рукой грубыми движениями. Чтобы кончить обычно, ему нужно было закрыть глаза и сосредоточиться на своих ощущениях, но сейчас он не мог не увидеть, как на уже лежащего, плачущего от оргазма Джорджа упадут капли спермы. Он должен был отпечатать это на сетчатке глаз. — О-о, да-а-а… — Белая жидкость растекалась по его коже. Алекс упал на него сверху, прижимая к себе так крепко, как мог. Они тяжело дышали. — Ты такой милый, Джорджи. Самый очаровательный парень на свете. Джордж шмыгнул носом и засмеялся: — Мы все в сперме. — Ой, блин. Твой плед теперь грязный. — Заткнись, плевать на плед.