За кулисой

Пот стекал ручьям со лба и тела, волосы были взъерошены, ткань шелковой рубашки липла к спине и неприятно ощущалась. Это был 20 дубль короткой сцены, которая должна была сняться с дубля так пятого если не с первого. Господин Река был похожим на уставшую лошадь, которая без передышки несколько часов везла груз. — Плохо! Еще раз! - часто и громко выкрикивал он, кино хлопушка щелкнула в 21 раз. - Ты на поверхности плаваешь, на поверхности! Ощути персонажа, прочувствуй его органику! Пробуди чувства, эмоции! Где это, где?!- его голос уже охрип, голова трещала. - И что я говорил насчет сценария?! Надо учить текста, учить и еще раз учить! Такие же усталые и напуганные актеры ничего не говорили на ругань Реки. Они сами все понимали. Режиссер подошел ближе, утер лоб платочком и взглянул на наручные часы. Время близилось к сумеркам, а у него отснято всего три сцены из семи. Выставляет руку назад, ему в ладонь тут же летит бутылка с водой. Влажными подушечками пальцев откручивает, сосет воду как младенец мамкину сиську. Актеры жадно смотрят, тоже желают вкусить влаги, но Река жестоко закрывает бутылку и отходит. — Полчаса перерыв, затем дальше снимаем. Это был зеленый свет. Все на площадке понеслись кто куда, как собаки, сорвавшиеся с цепи. В голове у хранителя памяти вдруг что-то больно стрельнуло, боль отрекашетилась по всей его черепной коробке. Мужчина с коротким шипением вышел из съемочной площадки и зашел в подсобку, опираясь рукой о стол. — Ссука…- зашипел он, крепко хватаясь за волосы. - Блять, блять, хватит уже. - мучительно молит, и только спустя пару минут жестокая боль наконец отпускает. Крохотная комната встречает его удушающей жаром и духотой. Река опирается спиной о стену и без сил скатывается на пол. Алые глаза закрылись, руки, которые обычно были в белых элегантных перчатках, а сейчас они обнажены, зарываются в каштановые локоны. Он был готов прямо сейчас завершить съемки, отправить всех актеров по домам и завалиться в бар, а потом дома, сидя в ванной, надраться как собака каким-нибудь джэк дэниалсом, покуривая жирную папиросу. Мечтая о непостижимом, он не замечает чужое присутствие в итак маленькой комнатушке, которая предназначена только для режиссера. — Карты привели меня к вам, Господин Река. - голос звучит так мелодично, будто бы это был нежный, звучащий аккорд скрипки. Обладатель столь волшебного голоса делает шаг вперед, заинтересованно рассматривая поникшего Реку. - Съемки даются с трудом? Уставший мужчина поднимает голову и думает бредит он или нет. Перед ним стоит Госпожа Черная Лебедь, во всей красе. Разглядывает фиалко-янтарными глазками его лицо, будто посмеивается над его состоянием. Да, смешно ей. Она же не возится весь день с этими баранами. — Вы пришли постебаться? - с горькой ухмылкой отвечает. - Спасибо, не надо. Надо мной итак стебется вся Вселенная за то, что я набрал совершенно не тех актеров. Черный Лебедь звонко хихикнула и присела на коленках напротив него. Ее забавляла усталость Реки. Она попробует исправить это. — Мне чуждо сострадание, но вы не тот, над кем я хочу стебаться. Вы знали, что увеличив время, продуктивность упадет? — Конечно знаю. - он скептически фыркнул, не сводя рубиновый взгляд с женщины напротив. - Иначе я бы и дальше продолжал съемки. — О, но тут не об актерах. - она наклоняется к нему чуть ближе, изящные пальчики вдруг скользнули по плечу профессионала. - Люди как собаки: считывают твое настроение, подачу и энергию даже тогда, когда ты совсем не намерен ею делиться. Они понимают, но частенько не говорят тебе об этом. Как стая овец они следуют за уставшим пастухом, будто мимы, копируя друг друга и передавая состояние по этой глупой цепочке. Уши Господина Реки слегка зарделись когда ее рука скользнула по груди, соски вдруг напряглись под двумя слоями одежды. — Что вы хотите этим сказать? - бормочет он, ощущая, что Лебедь заметила его реакцию тела и надавила на грудь вновь, чувствуя подушечкой пальца его твердый бугорок. — Хочу помочь вам. - мягко мурлычет ему на ушко, внезапно достаточно сильно толкая его в грудь. Все в голове Реки начинает мешаться и бурлить, словно мысли - это безумное варево. Он отходит от шокового состояния только тогда, когда понимает что они находятся в достаточно узком пространстве. Пузырь грез, наверно созданный в ту же минуту как Черный Лебедь появилась перед ним. Комната, в которой почти невозможно шевелиться, но он и не хочет, потому что хранительница памяти по своей великой воле и желанию прижимается к его груди, и все, что ему остается сделать- так это беспомощно обвить руки вокруг нее. — Лебедь, всегда знал, что вы особенно тщательно подходите к работе и рассчитываете, что ваши коллеги будут делать также. - шепчет он, щеки начинают стыдливо краснеть, но он не прячет голову смущенным наклоном или рукой. Продолжает смотреть глаза в глаза, играя в опасную игру «кто же первый сдастся.» - Но на съемочной площадке у меня нет времени достаточно расслабиться чтобы продолжить съемки. Эти полчаса - лишь глоток свежего воздуха, а не полноценный отдых. — Раз уж мы коллеги, то мне стоит помогать вам, как и вы мне. - она и здесь находит оправдание на свои действия. Река задней мыслью подумал, что она притворяется, и ей на самом деле не так уж и важно, чтоб он отдохнул. Разгадать загадку он хочет нечестным путем: являясь хранителем памяти, он может читать воспоминания. Но может ли он прочесть воспоминания Черного Лебедя? Сейчас проверим. Пока она продолжала убаюкивать его своими речами, рука режиссера змеей скользнула по спине другого хранителя памяти и тут его пальцы погружаются в нее, через плоть, через все ощущаемое. Лебедь не успевает и пискнуть, как ее внутренний, запутанный и полный энигмы мир читается Рекой. Рубиновые глаза мужчины широко раскрываются, дикий азарт и что-то животное начинают окутывать его когда он сквозь пелену различных эмоций и чувств разглядывает изображение. Неистовая потребность Лебедя в Реке. Жаркая, всепоглощающая, кричащая и ноющая как больной сустав, который надо вылечить. Крайне интимные и запретные воспоминания всплывают одно за другим. Вот она, в Саду Воспоминаний пересматривает все те миги когда видела его. А вот тут она с молящим видом ощупывает себя, мечтает о его присутствии, о его профессиональным шарме. Дикая, маниакальная ухмылка, почти оскал растягивается на лице шатена. — Моя милая Лебедь, - томно бормочет он, с каким-то садистским удовольствием наблюдая за тем, как карты раскладываются совсем иначе.- Ты прирожденная актриса, умеющая и врать, и играть. Не будь я режиссером, я бы и впрямь подумал, что ты искренне желаешь мне добра. Черный Лебедь беспомощно оторопела. Слова застряли в горле словно пробка, затыкающая итак пустую бутылку. Ей было нечего сказать на эту грязную, так сильно желаемую скрыть, правду. Ее глаза широко раскрылись когда она поняла, что потеряла контроль над ситуацией. — О нет, не сдавай назад. - бормочет он, видя как сильно начинают гореть щеки хранительницы памяти. - Ты явно не была готова к тому, что столы перевернутся, так ведь? Рука скользит по ее ляхе, которую утягивали тугие шорты. Длинные фаланги без разрешения проникают под ткань, достаточно сильно сжимая пухлую плоть. — Бесстыдница. - вдруг слишком резко говорит он. - Твое тело дышит твоими грязными воспоминаниями, желаниями. - он «раздосадовано» тскает по мере того, как его рука уже добралась до мягкой киски Черного Лебедя. Она успевает издать лишь еще один резкий стон, ощущая как подушечки пальцев сквозь белье трут клитор, мягко раздвигают большие половые губы. — Река, не издевайся надо мной. - взмолилась хранительница, ощущая себя слишком хорошо и возбужденно от того факта, что вот она, такая слабая, беззащитная, предоставленная рукам своего объекта вожделения. — Так ты хочешь кончить или хочешь чтоб я покинул пузырь грез? - он подстегивает. — Ты не покинешь это место пока я не разрешу тебе. - упрямо бормочет Лебедь, немного дергая бедрами навстречу пальцам режиссера. Его подушечки проезжают через мокрую плоть, нагло надавливая на мягкую дырочку, в которую он еще не спешит врываться. Хранительница Памяти вся содрогнулась, рука Господина Реки приподнимает ее за подбородок чтобы встретиться взглядами. Острый зрачок в виде треугольника дик, взбудоражен и почти хищнический. — Уже поздно что либо отменять. - шепот Реки похож больше на рычание чем на слова. - ты сама загнала себя в ловушку, заперев нас обоих в этом тесном пузыре грез. Черный Лебедь лишь всхлипывает, ощущая до боли приятное трение, удовольствие от которого разрядами пронзает ее тело. Пальцы, похожие на щупальца, обволакивают ее пизду, забираются внутрь и щекочут. Так приятно что больно, все ее тело содрогается и она больше не может стоять. Хочется упасть на колени, но расстояния слишком мало чтобы так сделать. Остается лишь тряпичной куклой облокотиться вперед, прижимаясь грудью к груди режиссера. Низом живота она ощущает твердость Реки, которая просто пока существует, не участвует в процессе. Но только почувствовав ее, Лебедь уже хочет чтобы она участвовала. Пальцы дрожа поднимаются по животу шатена, нащупывают его эрекицю и пытаются пробраться под ткань брюк. Река не сопротивляется, с податливым скулежом слегка дергает бедрами вперед, разрешая ей погладить его. Тут Лебедь чувствует преимущество и хитро улыбается, но ее улыбка мгновенно заменяется гримасой удовольствия когда фаланги режиссера нащупали в ней точку G, сильно давя и посылая мощные разряды эйфории по всему ее существу. Процессия до жути грязная, похабная и пошлая, но до чего же ей нравится быть во власти этого мужчины, известного на всю Вселенную своими знаменитыми фильмами. Глядя на него, на то, как от жара и духоты коричневые пряди прилипли к его лицу, как рубашка стала еще мокрее, а алые глаза немного мутными, Черный Лебедь захотела поцеловать его. Так, как целуют во всех фильмах: страстно, с желанием, когда поцелуй говорит больше слов, когда обмен информации происходит через губы и язык. Привстав на цыпочки, она с вялым стоном захватывает его губы, пытаясь рукой высвободить твердый член Реки. Нащупывает его, интенсивно поглаживает и наконец вынимает, медленно водя большим пальцем по открытой головке, ощущая насколько он влажный от предэякулята. Оба перестают уже подкалывать друг друга, фальшь просеивается через ситечко и вот у них остаются лишь отчаянные мольбы, неподдельное, настоящее желание, мощная тяга друг к другу. И тут режиссер с силой выдергивает пальцы из тугой дырки Лебедь. Та разочарованно скулит, не желая оставаться пустой. — Б-блять, Река, ну зачем..- она капризничает, дергая бедрами вперед. - Не оставляй меня пустую, ты знаешь, что я хочу сейчас. - Она не стесняется напрямую намекать на свое нимфоманство, желание ощутить его конец где-то глубоко у себя в утробе, ощутить как сильно он выдалбливает ее. Наверно, это было единственным чего она хотела прямо здесь и сейчас. — Хочешь меня? Мой член, Госпожа Лебедь? - игриво спрашивает, но сам тоже задыхается. — Ты знаешь, что хочу, не вынуждай меня повторять. - Она неохотно отвечает и привстает на цыпочках чтобы потереться мокрой вульвой о его длину, мягко намочив головку смазкой, проталкивая ее меж губами, но пока не внутрь. Река скулит как пес в гоне, их интим больше сейчас напоминает не предварительные, красивые и эстетичные ласки, а лишь жаркую подготовку к дикому, почти зверскому сношению в этом узком проходе. Лебедь обливается потом, стягивает с себя неудобный верх, высвобождая округлую грудь. Соски стоят, жаждущие поцелуев или простого касания. Ей не стыдно, ей как раз хочется раскрыть себя еще больше перед ним. Режиссер с видом голодной собаки прижимается губами к ней, язык скользит по наполненным молоком грудям. Он хочет перевернуть её на спину, вылизать от головы до пят, но ебучее пространство, которое вообще не позволяет нормально двигаться. От обиды он ноет, руки крепко сжимают плечи Черного Лебедя. — Лебедь, не могу больше. - томно мычит ей в нежную шею, его член продолжает тереться о так и пышущий жаром вход. - Зачем ты выбрала такое узкое пространство? Я ничего не могу сделать. - он разочарованно, скорее даже расстроенно заявляет, а затем по щелчку пальцев переносит их в другое измерение. Вокруг вдруг становится не настолько жарко, воздух не душит, а спина упирается не о стену, а о мягкие простыни кровати. Кажется, это было концом. С утробным звуком, который поднялся из диафрагмы Реки словно лава из вулкана, он дернул бедрами вперед, наконец заполняя хранительницу памяти до конца. Слишком устал терпеть, слишком устал быть зажатым, нужна свобода. Режиссер сделал пару движений вперед, и не почувствовав сопротивления, начал набирать скорость. Красиво прогнулся над Черным Лебедем, оперевшись на ладони, которые в отчаянных попытках пытались схватить женщину за кисти. Наконец ухватившись за нее как утопающий за соломинку, шатен быстро установил нетерпеливый, звериный темп, выдалбливая из нее похабные звуки. Лебедь запрокинула голову назад, ее ноги обвились вокруг спины Реки, позволяя войти ему глубже, по самую рукоять. Капли пота капали на грудь женщины, хранитель памяти сам почти скулил и рычал. Это было лучше любой физической нагрузки, он никогда не двигался в настолько диком темпе. Вены на руках вздулись, изгибы мышц можно было спокойно заметить от тусклого света в комнате. Волосы на руках встали дыбом, единственная оставшаяся вещь на теле- шелковый желтый галстук- свисал с шеи, за который Лебедь притянула его резко к себе и завоевала его рот своим, достаточно грубо проникая языком, ощупывая все содержимое. Пара меняет положение: Река переворачивается на спину и кладет обмяклую женщину на себя. Пальцы грубо ухватываются за пышные ягодицы, раздвигая их в сторону и продолжая двигать бедрами в диком темпе. Становилось все труднее поддерживать ритм, суставы гудели, все внутри вопило, но режиссер не тот кто был готов сдаваться. Он вообще никогда не сдается, особенно перед фильмом, который будем красоваться в его портфолио всю жизнь. Люди как фильмы. У каждого свой сюжет, в каждом человеке, в каждой жизни есть герой, есть антагонист, есть второстепенные герои. Люди слепо верят, что они являются режиссерами своих жизней, но тут появляется Река и крадет их сценарии, заставляя себя чувствовать максимум актером, которого наняли поиграть в собственной жизни. Он бесцеремонно крадет то, что тебе так важно, воплощает в киноленту и крутит по всему миру. И ты доволен, или расстроен тем, что зрители воспринимают тебя как персонажа, а не как живого человека. Но Лебедь.. Он никогда не мог проникать в ее сценарии, брать то, что не его. Потому что она сложный механизм, огромная машина с различными деталями. А остальные? Простые составляющие, безразличные шестеренки, что просто двигаются потому, что их завели. Он вдруг понимает, что на краю. Что вот вот и взорвется как бомба медленного действия. Но в планах Реки оставить это воспоминание ярким, незабываемым, чтобы Лебедь еще долго вспоминала каким был мощным ее оргазм, как же хорошо разукрасили ее стенки спермой. Бедра начинают двигаться с неимоверной силой и скоростью, Лебедь бесстыдно стонет и почти переходит на крик. Река вдруг поднимает ее руку и со всей силы погружает в себя, в свои воспоминания. Черный Лебедь, оказавшись в его голове, не сразу поняла что к чему. Приглядевшись, она видит долгие съемки фильма, кастинги, прослушивания. Река устал и хочет поскорее избавиться от ненужного. Среди свисающих с пространства кинолент, среди камер и реквизита сидит режиссер. Поникший, уставший, когда уже хочется опустить руки и больше не трогать этот несчастный фильм. Лебедь двигается к нему, без слов и почти без звука. Присаживается рядом с ним на колени, обхватывает его ментальную форму нежными руками, прижимая к себе. Успокаивает, обещает, что у него все получится. И именно эти слова нужны были Реки. Услышав, он тут же выдергивает Лебедя из своей памяти и осознает, что попал прямо на момент когда он кончил, заливая все внутри женщины. Рот широко открылся, глотая воздух, грудь быстро опускалась и поднималась, а лежащая на его груди Лебедь была в состоянии что-то между обмороком и реальностью. Ее мышцы вагины сокращались, сжимая его еще сильнее. Смазка текла по киске, медленно капая на простыни. Все ощущалось так.. странно приятно. Лебедь не устала, да и не то чтобы она хотела еще. Лежа на груди у мужчины, она прокручивала события этих пятнадцати минут. Вот она пришла к нему, села рядом, начала разговор, а затем все как в тумане. Несмотря на яркие ощущения, контрастные чувства, весь сюжет слился в одно целое. И нет, она не была расстроена Рекой или собой. Все события ощущались так, будто так и надо, так и должно. Может потому, что они оба принадлежат Саду Воспоминаний? Кстати об этом, Черный Лебедь никак не могла вспомнить момент когда они познакомились. Она ни раз задавалась вопросом о их знакомстве и начале общения, да только вот в Саду она все никак не могла найти этот момент. Работа крематоров? Не знает. Но зато она будет прекрасно помнить тот момент, когда из обычных коллег они стали чем-то большим.